— Разве могло быть иначе? — Хотя у коллег Осады Тайги в глубине души теплилась надежда, они прекрасно понимали, что это почти невозможно. Однако реальность оказалась куда прозаичнее, и их фантазии развеялись в одно мгновение.
Даже понимая, что это неправда... эх, ничего не поделаешь, придется смириться.
Услышав, что подробности обсуждать нельзя, Осада Тайга тут же закивал:
— Я понял! Значит, вы оба скоро вернетесь на службу? Мои соседи будут спокойны!
Он так сильно переживал лишь потому, что знал: Курису Рюсэй был отстранен от работы на три дня, несмотря на то, что предотвратил огромный ущерб. Если бы не это, Осада, возможно, не придал бы ситуации такого значения, но он до смерти боялся, что инспектор Курису больше не вернется в строй.
Курису Рюсэй взглянул на него. Его голос звучал хрипло, но в нем слышалась легкая усмешка:
— Спасибо за беспокойство, но не волнуйся, я действительно скоро вернусь. Просто из-за легкого сотрясения мне нужно еще несколько дней на восстановление.
Осада Тайга опешил:
— Что?!
Коллеги по соседству тоже ахнули:
— Откуда взялось сотрясение? Ты в порядке?
В возникшем шуме Курису Рюсэй услышал чей-то вопрос: Ты пострадал в тот день, во время инцидента с миллиардом иен? Он понял, что это отличный шанс прояснить причину отстранения в узком кругу, не прибегая к официальным заявлениям, что вполне соответствовало ожиданиям Департамента столичной полиции.
Поэтому он ответил:
— Да, я получил травму в тот день, и, приняв во внимание сопутствующие обстоятельства, было решено отстранить меня на несколько дней.
А уж что там натворил Мацуда Дзимпэй, из-за чего тоже попал под отстранение... пусть все думают, что он тоже перегнул палку во время той операции — например, проявил излишнюю жестокость к преступнику. В конце концов, если признаться, что их отстранили из-за драки друг с другом, да еще и на глазах у коллег из других отделов... Разве у офицеров полиции нет чувства собственного достоинства?
Все решили, что травма была получена во время инцидента, а жар — либо простуда, либо последствия сотрясения. Люди невольно перевели взгляды на голову Курису Рюсэя, успокоились и вспомнили о недоеденном ужине.
Хозяин заведения, видя, что инцидент исчерпан, весело пригласил всех продолжить трапезу. Прошло всего семь-восемь минут, и в прохладный вечер аппетит у людей не пропал, так что все вернулись за свои столы. Те же, кто уже не хотел есть, под психологическим давлением трех полицейских покорно оплатили счет. Хотя они и не собирались сбегать, внезапная суматоха явно испортила им настроение, и их отношение могло стать куда более неприятным.
Хозяин и так был в хороших отношениях с троицей, они были завсегдатаями, но после случившегося он стал еще услужливее и с улыбкой предложил угостить их за счет заведения.
Могли ли полицейские позволить себе такое? Конечно, нет. Переглянувшись, Хагивара Кэндзи улыбнулся и ответил:
— Ох, хозяин, вы так добры, но нам будет достаточно и скидки. Пожалуйста, позвольте нам заплатить.
Видя, что хозяин колеблется, он повторил:
— Прошу вас, позвольте нам оплатить счет, иначе нам будет неловко. Как мы можем пользоваться своим положением, чтобы получить такую выгоду?
Хозяин посмотрел на Курису Рюсэя и Мацуду Дзимпэя. Увидев, что те кивнули, не выказав недовольства, он наконец сказал:
— Хорошо, тогда сделаю вам скидку двадцать процентов, и так будет каждый раз!
На самом деле, в долгосрочной перспективе скидка выгоднее, чем бесплатный ужин, так что это был неплохой вариант. К тому же, когда они пришли сюда впервые, они разоблачили план человека, пытавшегося подставить хозяина в деле об убийстве. Если бы не это, бизнес здесь вряд ли процветал бы. Впрочем, со временем все забывается — такова жизнь, люди склонны стирать из памяти неприятные вещи, не связанные с ними напрямую.
Пока никто не видел, Курису Рюсэй отошел в сторону и о чем-то тихо переговорил с хозяином. Мацуда Дзимпэй заметил это, но решил пока не вмешиваться — он догадывался о намерениях Рюсэя, который сейчас вел себя крайне опрометчиво.
Хагивара Кэндзи успокоил коллег-женщин, которые уже проявили к нему живой интерес. Он весело чокнулся с ними в воздухе бокалом, быстро подмигнул и, послав воздушный поцелуй, выскользнул из их компании. Разумеется, он не оставил никаких контактов — ни мессенджеров, ни почты, ни номера телефона. Для девушек это могло быть милым приключением, но для самого Хагивары — лишь необходимая социальная манипуляция, чтобы отвлечь внимание от темы отстранения и избежать дальнейших расспросов.
К тому же, никто из них не зацепил его сердце. Как бы жаль ни было, он не собирался давать ложных надежд. Слегка опущенные уголки глаз придавали его лицу необычайную нежность, а когда он прикрывал веки, то казался таким обиженным и несчастным, что мало кто мог ему отказать.
Ну, кроме двух его «любимых» сослуживцев.
Мацуда Дзимпэй щелкнул затвором камеры, запечатлев лицо Хагивары. В кадре был только он один — Мацуда постарался не захватить никого лишнего, и в итоге получилось фото, на котором Хагивара выглядел как воплощение невинной жертвы. Кудрявый полицейский усмехнулся и тут же перекинул снимок в защищенную папку.
— Стоит сохранить, — пробормотал он, отправляя копию Курису Рюсэю.
В умении хранить компрометирующие или забавные фото он мог потягаться с социальными навыками своего друга детства. Впрочем, друзья не обязательно должны быть похожими — они могли быть и такими, как эта дополняющая друг друга пара.
Хагивара, конечно, заметил маневр друга:
— Мацуда-тян! Что ты делаешь?!
В этот момент вернулся Курису Рюсэй, закончивший разговор с хозяином. Услышав звуковой сигнал, он достал телефон, и уголки его губ поползли вверх. Он без лишних слов перекинул фото в свою скрытую папку.
Кудрявый полицейский отпил пива:
— Фотографирую тебя.
Хагивара повернулся к другому коллеге. Увидев искреннюю улыбку в глазах Курису, он бессильно обмяк на стуле и положил голову на стол, жалобно высунув лишь верхнюю часть лица:
— ...Мацуда-тян и Рюсэй такие жестокие, снова издеваетесь надо мной!
Он мастерски использовал свою внешность, чтобы скрыть внушительную комплекцию. Курису Рюсэй взял бокал пива, поданный хозяином, и тихонько отпил, ничего не ответив.
Мацуда Дзимпэй мельком взглянул на него, но все внимание было сосредоточено на Хагиваре:
— Если бы ты не вел себя так, я бы не смог тебя сфотографировать. Вини только себя... Хм?
Он резко вскинул голову, округлил глаза и прошипел:
— Курису Рюсэй!
Курису поспешно сделал еще глоток, затем медленно, словно нехотя, отвел бокал от губ и «тихонько» спрятал его под стол.
— Это было абсолютно открыто, и теперь бокал просто не видно... — Хагивара мысленно закатил глаза, но тут же что-то осознал и подскочил. Мацуда, сидевший напротив, успел среагировать быстрее и выхватил у Рюсэя стакан:
— Ты совсем жить расхотел?!
Он схватил шатена за плечи, заставляя повернуться к себе:
— Эй, ты таблетки принял?
Все знают, что при приеме антибиотиков вроде цефалоспоринов алкоголь противопоказан — можно отправиться прямиком на тот свет. Помилуйте, в государственном крематории и так очереди, а умирать от такой глупости — это же сколько мороки! Впрочем, дело было не в этом.
Мацуда увидел, что Курису молчит, и рявкнул:
— Не пил, да?!
Изакая — такое место, где громкие разговоры никого не смущают, поэтому раньше они не привлекали внимания. Но после выпада Мацуды все соседние столики уставились на них.
Курису Рюсэй слегка прикрыл глаза:
— Дзимпэй, мне двадцать два года.
Подразумевалось, что он достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои действия. Он не принимал лекарства. И к тому же...
— Мои последствия не имеют ничего общего с цефалоспоринами.
Хотя большинство лихорадок лечатся противовоспалительными, мозг — слишком сложный орган, чтобы просто пить антибиотики. Конечно, дело было еще и в том, что он не очень-то хотел лечиться, предпочитая полагаться на естественное восстановление.
Мацуда выдохнул:
— Даже так, ты не можешь просто так пить. Кто знает, что это спровоцирует.
Курису Рюсэй: «...» Даже если это любимый человек, нельзя же так говорить!
Он многозначительно произнес:
— Дзимпэй, я ценю твое беспокойство, но я не пил лекарств, так что диета не так уж важна. Пиво из моего желудка в мозг точно не попадет.
Мацуда:
— Нет, нельзя ни пить, ни курить, ни пить кофе. И питание должно быть легким, без соли, специй и сахара.
— Ты победил. — Проиграв в споре, Курису убрал бокал подальше и отвернулся.
Он потер пальцы, невольно вспоминая вкус сигарет. Если бы Дзимпэй не упомянул об этом, он бы и не вспомнил — зависимости у него не было, он курил лишь изредка, когда не было заданий и на душе скребли кошки. Во время операций курить было нельзя — слишком легко себя выдать, поэтому он не позволял себе привыкнуть.
А кофе... Пока о нем не говорили, он не хотел. Но стоило упомянуть — и захотелось невыносимо.
Он жалобно простонал и, решив больше не притворяться, тоже положил голову на стол, как Хагивара, и произнес ровным тоном:
— Ах... мои коллеги такие холодные... Дзимпэй такой жестокий... Хагивара даже не помогает мне...
Хагивара, который больше не мог сдерживать жалость, прыснул:
— Пфф.
У Мацуды на виске задергалась вена:
— Хватит капризничать!
Ну что за люди, оба его сослуживца ведут себя как дети. Неужели он кажется им таким терпеливым? Он что, их мамочка?
— Ой, — отозвался шатен, переложив голову на другую сторону.
Мацуда не видел, но Хагивара, сидевший напротив, отчетливо заметил разочарование в глазах Рюсэя, прежде чем тот закрыл веки.
Хагивара больше не мог улыбаться. И правда... правильно ли он поступает, делая вид, что ничего не замечает?
http://bllate.org/book/22951/2447360
Готово:
