Нужно было только оторваться от этих телохранителей.
На самом деле, на съемочной площадке всегда полно народу, так что скрыться от охраны не должно было составить труда, но Е Ли пытался уже несколько раз — и всё безуспешно.
Побег через туалет, как в кино, оказался лишь фантазией. Хотя телохранители и не последовали бы за ним внутрь, съемки проходили на двенадцатом этаже: если бы Е Ли сиганул из окна, то разбился бы насмерть на месте.
Он всего лишь хотел уйти от Инь Бэя, но никогда не помышлял о самоубийстве.
Е Ли постоянно высматривал подходящий момент.
Однако шанса всё не представлялось, пока однажды, направляясь на лифте к парковке, он не уловил удобный случай.
К лифту подошла группа парней, человек двадцать-тридцать — видимо, новый бойз-бенд, который раскручивала компания.
Они вышли из кабины как раз в тот момент, когда Е Ли собирался в нее войти.
Е Ли их не знал, но это вовсе не означало, что они не знают его.
Завидев Е Ли, парни тут же бросились к нему с просьбой об автографе.
Обычно Е Ли было лень возиться с подобными вещами, но в этот раз он, вопреки обыкновению, даже с излишним энтузиазмом принялся раздавать подписи прямо у дверей лифта. Поначалу ситуацию еще удавалось контролировать, но людей становилось всё больше, и вскоре телохранители уже не могли сдерживать напор толпы.
Е Ли, старательно выводя каждую букву, увидел, что вокруг него столпилось слишком много народу. Он бросил ручку и рванул вверх по лестнице.
Парковка находилась на подземном этаже, и если бы он побежал туда, его, скорее всего, тут же перехватили бы. Лучше было прорваться наверх: стоило выйти из здания компании, как сразу можно было поймать машину.
Е Ли впервые понял, что может быть таким прытким. Он не смел оглядываться и, добравшись до первого этажа, не раздумывая, бросился к выходу.
В это время в офисе почти никого не было, так что путь до вестибюля оказался свободен.
Но как только он собрался выскочить наружу, то увидел человека, сидевшего на диване.
Е Ли замер, глядя на внезапно появившегося Инь Бэя. Секундная пауза — и он припустил еще быстрее.
Инь Бэй смотрел на пытающегося сбежать Е Ли:
— Стоять.
Разве мог Е Ли остановиться? Услышав голос Инь Бэя, он побежал только быстрее.
В мгновение ока он оказался у дверей, толкнул их и выскочил на улицу — всё одним движением.
А там его уже ждал Гао Шу с охраной.
Гао Шу вытер пот со лба. День выдался невыносимо жарким.
— Куда это вы собрались, господин Е? Позвольте моим людям вас подвезти.
— Поехали. Ты ведь проголодался, отправляемся обедать.
Инь Бэй подошел и перехватил руку Е Ли, опущенную вдоль тела.
Гао Шу услужливо распахнул дверцу машины и жестом пригласил их войти.
Все вокруг вели себя спокойно, но Гао Шу чувствовал, что это лишь затишье перед бурей.
Инь Бэй, казалось, не прикладывал усилий, но только Е Ли знал, насколько крепкой была его хватка.
Он будто заранее предвидел, что Е Ли попробует сбежать.
Е Ли почти вбросили в салон, и он больно ударился головой о дверцу.
Е Ли глухо простонал от боли.
Инь Бэй сел следом и захлопнул дверь.
— Поехали.
— Есть.
Гао Шу, не теряя ни секунды, завел мотор.
Е Ли растирал запястье, которое Инь Бэй сжал до красноты, и выглядел обиженным.
Он протянул опухшее запястье Инь Бэю:
— Больно.
Кожа у Е Ли была очень светлой, поэтому после грубого захвата Инь Бэя и того, как он сам небрежно тер руку, след выглядел пугающе.
Инь Бэй проигнорировал его.
Е Ли, не отставая, придвинулся ближе и снова сунул руку прямо перед лицом Инь Бэя:
— Больно!
Инь Бэй с ледяным выражением лица взглянул на него:
— Сам виноват.
Е Ли потерся головой о грудь Инь Бэя:
— Тебе совсем меня не жалко? Мне правда больно.
Это была привычная тактика Е Ли после того, как он натворит дел — ластиться.
Однажды Е Ли разбил вазу эпохи Юань, которую Инь Бэй хранил много лет. Досуг Инь Бэя был довольно скудным: кроме Е Ли, его интересовало лишь коллекционирование дорогого антиквариата.
В те годы юаньский фарфор еще не был так популярен, но рыночная стоимость вазы уже превышала десять миллионов, а Е Ли взял и разбил ее.
Он был уверен, что дома стоят лишь подделки — кому придет в голову использовать подлинник как обычную вазу? Когда Гао Шу рассказал ему о настоящей цене, Е Ли чуть души не лишился от страха. Он в слезах побежал к Инь Бэю признаваться, что разбил вазу.
Инь Бэй спросил, что он собирается делать.
Е Ли ответил, что денег у него нет, но он готов написать расписку. В итоге этот маленький хитрец поставил вместо печати след от поцелуя, а на теле Инь Бэя оставил пару крошечных следов от зубов — это и была его расписка.
Разумеется, за ту историю Е Ли был жестоко наказан Инь Бэем в постели.
Так что ластиться и притворяться обиженным было коронным приемом Е Ли.
Натворил бед + ласка = Инь Бэй не злится.
— Ты что, даже не ответишь мне?
Е Ли перевернулся и сел верхом на Инь Бэя, заглядывая ему прямо в глаза.
— Не злись, я буду послушным и больше не буду вешать тебе рога направо и налево.
Е Ли с жалостью погладил Инь Бэя по голове — летом от шляп наверняка кожа преет.
Говоря это, в душе он оплакивал свой билет на самолет.
Если бы не ребенок, он, возможно, не был бы так одержим идеей сбежать. Но раз внутри него зародилась жизнь, у него появилась причина, по которой он обязан оставить Инь Бэя.
Инь Бэй собирается жениться. Е Ли мог бы опуститься до роли тайного любовника, но ребенок не должен быть незаконнорожденным.
Он всё равно уйдет — это лишь временное перемирие между ним и Инь Бэем.
***
В полумраке комнаты двое мужчин сидели друг напротив друга.
— Ты обещал, что эти фотографии будут опубликованы! Почему они до сих пор не в сети?
— Кто же знал, что Инь Бэй так трясется над Е Ли? Если Инь Бэй хочет что-то замять, кто посмеет это выпустить? Жить надоело?
Эти слова мужчины, казалось, задели собеседника. Если бы кто-то оказался рядом, он бы заметил, что юноша почти как две капли воды похож на Е Ли.
— Почему Е Ли может жить в роскоши, а я должен прятаться, как грязная крыса, которую никто не должен видеть?
Цинь Ми смотрел на лицо, почти идентичное его собственному.
— Наверное, потому что он — сокровище, которое каждый хочет держать на ладони, а ты — просто шлюха, которую может отыметь любой. Единственное, в чем ты полезен, — это твое лицо.
***
— Очень больно.
Видя, что Инь Бэй продолжает его игнорировать, Е Ли снова поднес руку к его лицу, готовый расплакаться от обиды.
Инь Бэй, опасаясь, что Е Ли может свалиться, обнял его за талию и успокаивающе поцеловал в уголок губ.
— Тише, сейчас я попрошу Гао Шу купить лекарство.
Е Ли уткнулся лицом в грудь Инь Бэя. Он молчал, просто обнимая его.
В машине было тихо, звучала лишь мягкая, плавная фортепианная музыка.
Е Ли отчетливо слышал сердцебиение Инь Бэя — удар за ударом.
Для Е Ли Инь Бэй был его небом, единственным человеком, которому он доверял всей душой, но… сам Инь Бэй ему не верил.
Инь Бэй почувствовал влагу на своей груди. Он посмотрел на свернувшегося в его объятиях юношу и погладил его по голове.
— Очень болит?
— Болит не запястье. Болит сердце. У меня очень, очень болит сердце.
Е Ли взял руку Инь Бэя и приложил к своей груди.
Инь Бэй заметно опешил, а затем с легким раздражением посмотрел на Е Ли:
— Неженка.
Е Ли хотел ответить что-то вроде Да пошел ты, неженка, мне правда больно!, но воспитание не позволяло ему сквернословить.
В конце концов он отстранился и сел рядом, надув губы. Было очевидно, что он в ярости.
Из-за этого замечания Е Ли до самого ресторана не проронил ни слова.
Выходя из машины, он даже не взглянул на Инь Бэя и двинулся вперед.
Инь Бэй посмотрел на сердитого Е Ли, вздохнул и обратился к Гао Шу:
— Сходи купи лекарство.
— Слушаюсь.
Дав указание, Инь Бэй вышел следом.
Е Ли был в черной куртке и бежевых брюках, выглядел свежо и стильно, а его красивое, андрогинное лицо само по себе притягивало взгляды. Только вот сам обладатель этой красоты был явно не в духе — выражение лица можно было назвать мрачным.
Е Ли с досадой пнул камешек, отколовшийся от клумбы.
Инь Бэй подошел к нему:
— Не хочешь обедать?
— Не хочу. Иди ешь сам, я не голоден.
Сказав это, Е Ли уселся на бортик клумбы.
— Точно не хочешь?
— Не хочу.
Ответ прозвучал гордо и твердо.
— Тогда я пошел.
Е Ли поднял голову и вытаращил глаза, не веря своим ушам.
Инь Бэй развернулся и действительно ушел. Просто взял и ушел…
Е Ли смотрел, как фигура Инь Бэя отдаляется, и подскочил на месте. Обернувшись, он увидел Гао Шу, который с улыбкой стоял рядом, держа в руках пакет, а за его спиной маячили двое телохранителей.
— Господин Е, пойдемте.
Е Ли, только что собиравшийся сбежать:
— …
Е Ли, нехотя, со своей «свитой» зашел в ресторан.
— Снова решил поесть?
Инь Бэй оторвался от меню и посмотрел на хмурого Е Ли.
Тот сел напротив, опустив голову и молча. Он знал, что этот человек так просто его не отпустит. И пусть Инь Бэй ушел, он оставил за ним целый отряд.
Е Ли сидел, поникший, как выброшенная на берег рыба — хуже некуда.
— Ты как-то говорил, что хочешь в Париж. Как только я разберусь с делами здесь, мы поедем. Ну же, малыш, повеселей.
Инь Бэй встал, взял у Гао Шу мазь и пересел к Е Ли.
Е Ли спрятал руку за спину, не желая ее показывать.
Инь Бэй перехватил его запястье и начал мазать.
Е Ли смотрел на мужчину, который склонился над его рукой, и на душе было паршиво.
— Инь Бэй, у тебя что, раздвоение личности? Почему ты то такой добрый, то такой злой?
Кроме психического расстройства, Е Ли не мог придумать другого объяснения.
Инь Бэй поднял взгляд и серьезно посмотрел на него:
— Пока ты слушаешься, я всегда буду к тебе добр.
— Если я буду слушаться, ты не женишься? — наклонив голову, спросил Е Ли.
Не успел Инь Бэй ответить, как телохранитель, стоявший снаружи, постучал в дверь.
— Господин, госпожа Чжао хочет вас видеть.
Гао Шу приоткрыл дверь, выслушал телохранителя и, взглянув на Чжао Сюэ, обернулся к сидящим в комнате.
Инь Бэй уже открыл рот, чтобы ответить, но Е Ли опередил его:
— Пусть войдет.
— Зачем ты ее зовешь?
Е Ли уставился на Инь Бэя своими ясными глазами.
— Ни за чем. Но раз она знает, что ты здесь, будет хуже, если ты ее не примешь.
— Зови ее, — повторил Е Ли.
Гао Шу стоял в нерешительности, не зная, как поступить.
К счастью, долго колебаться не пришлось: Чжао Сюэ, которая ждала снаружи, уже нетерпеливо ворвалась в комнату.
Казалось, ее ничуть не удивило присутствие Е Ли рядом с Инь Бэем. Она кивнула ему и тут же перевела взгляд на Инь Бэя.
— Мой ассистент сказал, что видел твою машину здесь, и правда. Я уж хотела ехать в офис, но теперь, вижу, всё гораздо проще.
Чжао Сюэ положила на стол перед Инь Бэем альбом.
— Вот несколько вариантов свадебных платьев, что я присмотрела. О боже, они все такие красивые, я не знаю, что выбрать. Помоги мне решить.
Е Ли пожалел о содеянном. Он понял, что не стоило пускать Чжао Сюэ — уровень у нее был слишком высок, такие дамы ему не по зубам.
Она была… высшего сорта. Подумал он про себя.
Его боевой опыт был ничтожен. По идее, вокруг таких, как Инь Бэй, всегда вьются разные девицы, но, видимо, Инь Бэй умел держать их в узде, так что за все эти годы никто не осмеливался устраивать сцены прямо перед Е Ли.
Результатом отсутствия опыта была катастрофически низкая боеспособность.
Е Ли вздохнул. В такой ситуации нужно было что-то сказать.
— Когда у вас свадьба? Не забудьте прислать приглашение, я пришлю щедрый подарок.
Е Ли клялся, что не пытался никого задеть.
Но Чжао Сюэ это задело.
Инь Бэй никогда не обсуждал с ней дату свадьбы.
Казалось, в его глазах свадьба — это просто повод попасть в заголовки новостей.
Иногда Чжао Сюэ даже думала, что Инь Бэй согласился на этот брак только для того, чтобы позлить Е Ли.
***
Е Ли в недоумении смотрел на помрачневшую Чжао Сюэ.
Его слова были искренними. Пусть он и не собирался идти, ему было интересно: неужели дата свадьбы стала секретом, который нельзя разглашать?
— Это секрет? — видя, что никто не отвечает, Е Ли попытался сгладить углы: — Если неудобно говорить, можете не отвечать.
Он заметил, что Чжао Сюэ смотрит на него всё более неприязненно.
Е Ли: «…»
Слабый, беспомощный и несчастный.
Хоть он и не понимал, в чем ошибся, но поспешил закрыть рот.
Инь Бэй не стал смотреть альбом, а повернулся к Е Ли:
— Ты же говорил, что проголодался.
— А, да.
Е Ли взял меню и начал заказывать. Он хотел было спросить, что любит Чжао Сюэ, но, вспомнив об их отношениях, решил не напрашиваться и не играть роль хозяина дома, поэтому просто заказал всё, что любил сам.
— Ты же больше всего любишь их рыбу.
— Больше не люблю.
Е Ли отдал меню официанту и, свернувшись в кресле, стал ждать заказ.
Чжао Сюэ с недоумением смотрела на Е Ли, который даже не подумал предложить меню другим.
Е Ли не понимал, почему она так на него пялится. Неужели он выбрал что-то не то?
Впрочем, вскоре ему стало не до раздумий — принесли еду.
Учитывая, что есть будут трое с половиной человек, Е Ли заказал много — платить-то всё равно не ему.
Чжао Сюэ взяла палочки, посмотрела на Инь Бэя и, подумав, положила ему в тарелку кусок мяса.
— Говорят, у них отличная говядина.
— Ему нельзя, у него аллергия, — тихо пробормотал Е Ли, глядя на мясо в тарелке Инь Бэя.
Чжао Сюэ: «…»
Улыбка на ее лице застыла:
— Не ест говядину? Ха-ха, ну тогда этот суп с уткой должен быть хорош.
Е Ли:
— Ему и утку нельзя.
Е Ли клялся, что не имел задней мысли, просто констатировал факт.
Инь Бэй действительно не мог есть ни говядину, ни утку.
Улыбка Чжао Сюэ окончательно сползла с лица. Она была уверена, что Е Ли делает это специально.
Под ее испепеляющим взглядом Е Ли почувствовал давление, поэтому решил больше не «бубнить» и молча принялся за еду.
Ладно, ладно, пусть Инь Бэй ест что хочет, это его не касается. К тому же, кто знает, может, он рискнет здоровьем ради угощения от невесты.
Е Ли уткнулся в тарелку.
Но Чжао Сюэ не могла спустить это с рук.
— Раз ты знаешь, что Инь Бэю нельзя это есть, зачем заказал столько запрещенных блюд?
Е Ли опешил:
— Это-то он может.
Он пододвинул к Чжао Сюэ небольшую порцию овощной закуски:
— Вот, покормите его этим.
И, не обращая внимания на остальных, продолжил есть.
Инь Бэй не особо любил мясо. Обычно, когда они ели вдвоем, Е Ли уплетал всё подряд, а Инь Бэй довольствовался зеленью. Но когда Е Ли готовил сам, Инь Бэй из вежливости пробовал понемногу всего, что было довольно капризно с его стороны.
Инь Бэй, глядя на то, как ест Е Ли, налил ему супа и пододвинул тарелку.
— Сначала суп, чтобы не было тяжести в желудке.
Е Ли нехотя, но послушно взялся за ложку.
Опустошив тарелку, он продемонстрировал ее Инь Бэю и снова принялся за острую говядину.
Чжао Сюэ глубоко вздохнула и посмотрела на Инь Бэя:
— Отец просил обсудить дату свадьбы. Он настаивает, чтобы мы определились как можно скорее.
Инь Бэй перевел взгляд с Е Ли на Чжао Сюэ. Его глаза оставались спокойными.
Но Чжао Сюэ почувствовала, как внутри всё сжалось. Вспомнив слухи об Инь Бэе, она испугалась.
— Я думал, госпожа Чжао знает, что такое чувство такта.
Чжао Сюэ покраснела. Унижения, перенесенные за этот обед, заставили ее забыть о привычном хладнокровии.
— Такт? О каком такте ты говоришь? Такт — это когда я должна спокойно смотреть, как любовница моего жениха ведет себя здесь как хозяйка?
Е Ли вздохнул. Опять ссора. Неужели нельзя просто поесть?
Хотя, честно говоря, он продолжал жевать с прежней скоростью — он вынужден был признать, что ему даже нравится происходящее.
Смотрите, даже если он готов терпеть, Чжао Сюэ — нет. Если Инь Бэй сам его выставит, будет просто замечательно. Никто не хочет покидать родные края и бежать за границу… Пусть ссорятся, чем громче, тем лучше. В идеале — до такой степени, чтобы Инь Бэй вышвырнул его вон.
Но вскоре Е Ли понял, что его надежды — лишь несбыточная мечта.
— Я не против сменить невесту.
Говоря это, Инь Бэй даже не взглянул на Чжао Сюэ. Он перехватил запястье Е Ли, который снова тянулся к острой говядине.
— Не ешь так много острого.
Губы Е Ли покраснели от специй. Он втянул воздух и возразил:
— Не остро!
Выглядело это крайне неубедительно.
Инь Бэй нахмурился:
— Хватит есть.
http://bllate.org/book/22947/2446693
Готово:
