Он продолжал:
— Как-никак, она воспитана в семье Цзи, кожа белая, черты лица изящные, сама мягкая и податливая. В последние годы влияние семьи Цзи в Цзингане растет день ото дня, они задрали нос к небу. Цзи Хунъи и Цзи Минда смотрят на всех свысока, никогда не удостаивая людей прямым взглядом. Остальным даже при желании не найти случая, чтобы за них зацепиться. А эта Цзи Лань — она в положении приемной дочери, что одновременно и неловко, и вполне объяснимо. Порог, чтобы подступиться к ней, куда ниже, чем к остальным членам семьи Цзи.
— К тому же, она красавица, — Чэнь Сунъян вскинул подбородок, указывая на ситуацию в кабинке этажом ниже, — у многих неизбежно возникнут дурные мысли. Этот Цзян Шаодин — как раз из таких.
Слушая этот разбор, Цзи Минцзун не разжал нахмуренных бровей, напротив, они сдвинулись еще сильнее.
Сигарета в его пальцах подносилась к губам все чаще.
Чэнь Сунъян догадался:
— Ты что, положил глаз на эту девушку? Она же тебе племянница.
Цзи Минцзун поднял на него ледяной взгляд.
Чэнь Сунъян остолбенел, глядя на него, и долго не мог прийти в себя:
— Охренеть! Вот это падение нравов, господин Цзи!
— Не... — Чэнь Сунъян хотел было допытаться, но подошедший Чжао Цзяхуай закрыл ему рот рукой и, вытянув шею, посмотрел вниз, где продолжалось противостояние. — Мне сходить?
Цзи Минцзун не ответил, но его лицо, мрачное и непроницаемое, послужило ответом.
Чжао Цзяхуай похлопал Чэнь Сунъяна по плечу и направился вниз.
— Господин Чжао тоже здесь? — заметив его, Цзян Шаодин тут же оживился, оттолкнул сидевшую рядом женщину и встал.
Тот, кто только что держался с таким высокомерием, при виде Чжао Цзяхуая мгновенно сник, приняв подобострастный вид.
Чжао Цзяхуай спокойным взглядом скользнул с Цзян Шаодина на Цзи Лань и слегка кивнул в знак приветствия:
— Госпожа Цзи тоже здесь?
— Господин Чжао, — кивнула в ответ Цзи Лань, не понимая, что у него на уме.
В прошлый раз он был холоден, а сейчас — подчеркнуто вежлив.
— Господин Цзян, — Чжао Цзяхуай повернулся к нему, — у нас с госпожой Цзи есть кое-какие личные дела...
— Господин Чжао, не стесняйтесь, как раз закончил беседу с госпожой Цзи, — заулыбался Цзян Шаодин, словно верный пес.
Внутри Цзи Лань клокотал гнев. Видя, как этот человек намеренно заискивает, она решила воспользоваться случаем. Уходя, она бросила на него ясный, полный расчета взгляд:
— Тогда по поводу инвестиций договорились? Завтра я принесу контракт.
Цзян Шаодин опешил. Когда это он успел дать согласие?
Стоявшая рядом Сюй Хуань и вовсе задрожала.
Когда это Цзи Лань успела познакомиться с семьей Чжао?
Цзян Шаодин проглотил обиду. Он хотел было возразить, но, увидев Чжао Цзяхуая, стоящего рядом, понял, что загнан в угол. Пришлось стиснуть зубы и согласиться:
— Буду ждать госпожу Цзи.
Когда Цзи Лань вышла из кабинки и встала рядом с Чжао Цзяхуаем, тот с непонятной усмешкой взглянул на нее. Отойдя подальше от Цзян Шаодина, он сдержанно произнес:
— Госпожа Цзи использовала меня?
— Не понимаю, о чем вы, — прикинулась непонимающей Цзи Лань. — Скорее, я удивлена господином Чжао: вы ведь явно презираете меня, но уже второй раз выручаете.
Чжао Цзяхуай вытащил руку из кармана брюк и нажал кнопку вызова лифта:
— Ваше удивление оправдано. В конце концов, я и сам удивлен.
Круги общения, классовое расслоение — это всегда непреодолимые горы.
Чжао Цзяхуай не интересовался статусом Цзи Лань как приемной дочери богатой семьи, а ее мелкие хитрости вызывали у него лишь пренебрежение. Если он и вел себя вежливо, то лишь потому, что ее покровитель был не из простых.
Но вслух он этого сказать не мог.
Цзи Минцзун хотел сохранить это в тайне, а он не собирался рушить его планы.
— Шестой этаж, бассейн. Прошу, госпожа Цзи, — Чжао Цзяхуай пригласил ее в лифт.
Цзи Лань, полная недоумения, вошла внутрь, уже догадываясь, кто может быть в бассейне.
На шестом этаже высокопоставленный дворецкий клуба проводил ее к бассейну.
Солнечный свет пробивался сквозь огромные панорамные окна, заставляя белоснежную плитку бассейна искриться золотом. Сильная фигура, словно дракон, рассекала воду от одного края до другого.
Цзи Лань скинула туфли и босиком пошла вдоль бортика, наблюдая за пловцом.
Едва она дошла до зоны спуска, как человек вынырнул. Мужчина с обнаженным торсом, опираясь на поручень, стоял у края. Он сорвал плавательную шапочку и провел ладонью по лицу. Капли воды стекали с его широких плеч на рельефный пресс, а поджарое тело излучало суровую мужскую силу.
— Обидели?
Янь Хуэй расторопно протянул Цзи Лань полотенце.
Она понятливо взяла его и подошла к мужчине.
Тот смотрел на нее в упор, не мигая, и не спешил брать полотенце, словно ожидая ответа.
— Не совсем, — ответила Цзи Лань. — Господин Чжао помог.
— А если бы не помог, что бы ты делала? — Цзи Минцзун выбрался из воды и взял из ее рук полотенце, чтобы вытереть волосы. — Вышла бы оттуда голой?
— Он того не стоит, — небрежно ответила Цзи Лань. Она знала, как справиться с такими, как Цзян Шаодин.
Цзи Минцзун равнодушно взглянул на нее:
— Те сорок миллионов от Дэн И не решили твоих проблем?
Цзи Лань опешила:
— Откуда вы знаете?
Затем она тут же спросила:
— Это вы выложили видео?
— А кто еще? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Госпожа Цзи думает, у кого-то еще есть досуг заниматься ее делами?
Цзи Лань замерла, глядя на широкую спину Цзи Минцзуна, и на мгновение потеряла дар речи:
— Второй подарок, о котором вы говорили, — это Дэн И?
— Изначально нет, — честно ответил Цзи Минцзун. — Но так совпало, что она подвернулась под руку. Подумал, госпоже Цзи захочется выпустить пар.
Цзи Лань босиком последовала за ним в раздевалку и, погруженная в мысли, врезалась ему в спину.
Цзи Минцзун вздрогнул, резко обернулся и подсознательно уставился на ее нос.
Убедившись, что крови нет, он отвел взгляд.
— ...
Цзи Лань смущенно потерла нос:
— Я подожду снаружи.
— Жди здесь, — Цзи Минцзун был раздражен. Сегодня он договорился обсудить дела с Чэнь Сунъяном и остальными, но едва застолье началось, как он увидел, что ее притесняют, и отправил Чжао Цзяхуая на помощь.
Вечер, который должен был пройти спокойно, пошел наперекосяк.
Из душевой кабинки послышался шум воды. В голове Цзи Лань проносились мысли. Вспомнив кое-что, она спросила через шторку:
— Вы с господином Чжао друзья?
— А что не так? — отозвался Цзи Минцзун из-за шторки.
— Его отношение ко мне очень двусмысленное.
Шторка дернулась, и наружу вылетело полотенце Цзи Минцзуна. Она поймала его.
В ответ донеслось:
— Раз сомневаешься, значит, что-то не так.
Как звать третьего дядю?
Цзи Минцзун вышел, переодевшись в черный костюм. Воротник белой рубашки был расстегнут, придавая ему небрежный вид.
Когда он отодвинул шторку и встал перед ней, в его глазах читалось глубокое, густое чувство.
На ней было длинное красное шифоновое платье, черные волосы свободно рассыпались по плечам, а на изящной шее из-за худобы проступали позвонки.
Когда она посмотрела на него своими темными глазами, в них промелькнуло нечто дерзкое.
Цзи Минцзун протянул ей руку.
Цзи Лань удивилась:
— Что?
— Телефон.
Она послушно отдала его. Мужчина набрал длинный номер и вернул телефон обратно. Четыре девятки в конце номера выглядели пугающе.
Этот номер стоил дороже, чем ее жизнь.
— Сохранила, — Цзи Лань убрала телефон и, вскинув подбородок, посмотрела на него: — Можно звонить в любое время?
— Как пожелаешь, — Цзи Минцзун направился к выходу. Навстречу им поспешно шел Янь Хуэй. Увидев его, он замялся, не зная, стоит ли говорить.
Мужчина замедлил шаг и обернулся к Цзи Лань:
— Как доберешься домой?
— Сюй Ин ждет внизу.
Цзи Минцзун кивнул и ничего больше не сказал.
Видя, что он уходит, Цзи Лань поспешила за ним:
— Господин Мин, раз уж взялись помогать, не могли бы вы посодействовать с инвестициями Цзян Шаодина?
— Разве ты уже не загнала его в угол? — парировал Цзи Минцзун.
Откуда он все знает?!
Цзи Лань нахмурилась:
— Цзян Шаодин — негодяй и подонок. Мало того, что я его прижала, нужно, чтобы он еще и проглотил это!
Цзи Минцзун равнодушно окинул ее взглядом, и в его голосе послышалось предупреждение:
— Сотрудничество с подонками сулит бесконечные неприятности. Госпоже Цзи лучше выбрать другой путь.
Назвав ее госпожой Цзи, он как будто воздал ей должное.
— Господин Мин, у таких мелких сошек, как я, нет другого выбора!
Для них Цзян Шаодин — это потолок. Если бы за ее спиной стояла семья Цзи, все было бы иначе, но у нее никого нет.
То, чем пренебрегает Цзи Минцзун, для Цзи Лань — единственная соломинка.
Цзи Лань смотрела, как лифт опускается на минус первый этаж. Сердце колотилось. Она была уверена, что Чжао Цзяхуай — его подчиненный, а если нет, то они связаны тысячами нитей.
Раз уж она с ним переспала, упускать эту нить нельзя — иначе она не упокоится с миром.
Дзинь. Лифт остановился, тяжелые двери медленно разъехались.
Цзи Минцзун молча смотрел на нее, и смысл его взгляда был ясен.
Он просил ее выйти.
Плоть — это плоть, интересы — это интересы.
В этих отношениях оба преследовали свои цели, но Цзи Лань все еще была слабой стороной.
Спустя годы, когда их роли поменяются, Цзи Минцзун поймет: даже король в любви всегда рискует потерпеть поражение.
...
— Решила вопрос? — В кабинке Чжао Цзяхуай и Чэнь Сунъян играли в шахматы. Черные и белые фигуры вели ожесточенную борьбу.
Цзи Минцзун подошел, мельком взглянул на доску и сел на главное место.
Закинув ногу на ногу и потягивая вино, он узкими глазами наблюдал за ходом игры.
— Какие еще есть компании в медиа-секторе Цзингана? — В тишине кабинки этот внезапный вопрос заставил Чжао Цзяхуая замереть.
Его черная фигура медленно опустилась на доску:
— Их много, но единственный пик, до которого может дотянуться Цзи Лань — это семья Цзян.
— В последние годы медиа-сектор на подъеме. У Цзи Лань неплохое чутье, она нацелилась на этот лакомый кусок, но она слишком мелка. — На этот кусок претендуют многие, и чутье Цзи Лань не перевесит чужих связей и денег.
Проще говоря, в нынешнем обществе, где все решают связи, воевать в одиночку — значит идти по краю пропасти.
Цзи Минцзун не спеша отпил вина, взвешивая все за и против.
Чжао Цзяхуай посмотрел на него с сомнением:
— Ты хочешь ей помочь?
Не дожидаясь ответа, он добавил:
— Не говоря уже о светских условностях, сама семья Цзи не примет ваши отношения. Поиграть — одно, но нет нужды воспринимать это всерьез.
Чэнь Сунъян, услышав это, перевел взгляд на Чжао Цзяхуая:
— Светские условности? Если следовать им и принципам распределения семейных активов, то банк Хэнли должен был отойти Минцзуну.
Чжао Цзяхуай подавился:
— Отношения между мужчиной и женщиной — это не раздел имущества.
— Если презираешь девушку, так и скажи, — сухо ответил Чэнь Сунъян. — Если бы Цзи Лань сейчас была на равных с Минцзуном и могла помочь ему подняться, ты бы стал говорить о светских условностях?
Белая фигура упала на доску. Чэнь Сунъян подытожил:
— Главное — быть счастливыми.
...
— Папа, — Цзи Лань только вышла из лифта, как увидела Цзи Хунъи и Цзи Минда, выходящих из машины.
Цзи Хунъи удивился:
— Ты здесь развлекаешься?
— Договорилась об ужине с господином Цзян, только закончили.
Цзи Минда приподнял бровь:
— В семье столько детей, а самая целеустремленная — Ланьлань.
Затем он повернулся к Цзи Хунъи:
— Я договорился с твоим третьим братом, пойдем поздороваемся?
Третий дядя? Третий брат семьи Цзи?
Цзи Лань посмотрела на отца, словно спрашивая разрешения.
Цзи Хунъи не был доволен приемной дочерью на все сто, но, по крайней мере, признавал ее: она знала свое место, умела держать лицо и не подводила семью.
Как с точки зрения отца, так и с точки зрения мужчины, он был ею вполне доволен.
— Пойдем, познакомимся.
Цзи Лань, едва выйдя из лифта, снова вошла в него вместе с Цзи Хунъи.
У входа в кабинку на третьем этаже Янь Хуэй от скуки прислонился к стене, куря сигарету.
Когда в наушнике раздался голос, он вздрогнул.
Дверь кабинки с грохотом распахнулась и закрылась. Янь Хуэй с тревогой посмотрел на Цзи Минцзуна:
— Господин, старший и второй господа пришли вместе с госпожой Цзи.
— Цзи Лань? — холодно нахмурился Цзи Минцзун.
— Да, — мрачно кивнул Янь Хуэй.
Чжао Цзяхуай опешил:
— Откуда они узнали, что ты здесь?
Цзи Минцзун остался спокоен. Он слегка наклонился и поставил бокал на стол:
— Цзинган не такой уж и большой.
Цзи Лань шла вслед за Цзи Хунъи и Цзи Минда к кабинке на третьем этаже.
Заметив номер 388, она на мгновение засомневалась.
Цзи Минда толкнул дверь, ожидая увидеть кого-то, но комната оказалась пуста.
— Где люди? — Цзи Минда посмотрел на Цзи Хунъи. — Разве не здесь?
Цзи Лань вошла следом. Стоя у входа, она увидела сквозь панорамное окно огни танцпола внизу.
Из любопытства она подошла ближе.
Замерла у окна, и взгляд сразу упал на ту самую кабинку на втором этаже, где она только что была.
Сердце дрогнуло:
— Папа, у тебя есть фотография третьего дяди?
— Цзи Минцзун, — ответил Цзи Хунъи. — А что?
Цзи Минцзун? Минцзун?
Такое похожее имя... Если бы она не начала сомневаться, это было бы нелогично.
— Ничего, просто любопытно, — Цзи Лань отвела взгляд. С того места, где она стояла, была видна вся кабинка внизу.
Чжао Цзяхуай не мог появиться так вовремя без приказа, а чтобы отдать приказ, нужно было видеть, что ее обижают.
— Третий брат совсем не считает нас семьей, — Цзи Минда дернул галстук, раздраженно глядя на Цзи Хунъи. — Ни на что не реагирует, что делать будем?
Цзи Хунъи бросил на него взгляд:
— Не при детях.
Цзи Минда вспомнил, что Цзи Лань тоже здесь.
В просторном лифте воцарилось молчание.
— Ланьлань, домой поедешь или как?
— Домой, — ответила Цзи Лань.
Цзи Хунъи спросил:
— В Цзиньмаофу?
Цзи Лань кивнула.
Цзи Хунъи был доволен ее покорностью:
— Твоя мать чувствует вину перед Жоужоу, поэтому ведет себя не совсем правильно. Ты уж потерпи, мы ведь одна семья.
Лиса прикрывается тигром!
Цзи Лань все прекрасно понимала. Все эти годы в семье Цзи Дэн И открыто ее ненавидела, а Цзи Хунъи был тем, кто молча подталкивал все к этому. В крови капиталистов — останки простых людей.
Семья Цзи ценила кровное родство превыше всего. Слова старухи о «своих» и «чужих» говорили сами за себя.
Столько лет они с женой разыгрывали спектакль, поджаривая ее на огне.
В юности она этого не понимала, а теперь, если не поймет, значит, она просто дура.
Цзи Хунъи — не Дэн И. С ним нельзя идти на открытый конфликт. Чем послушнее она будет, тем больше он будет учитывать ее интересы, взвешивая все за и против.
А что касается Цзи Жоужоу?
С чего она взяла, что пришлая может разрушить узы, проверенные временем?
— Я понимаю, папа, не волнуйся, — послушно кивнула Цзи Лань. — Позавчера я была неправа, когда поссорилась с мамой, я уже извинилась.
Цзи Хунъи кивнул:
— Хорошо, что ты понимаешь.
На парковке они расстались.
Цзи Минда проводил взглядом Цзи Лань, стоящую у лифта:
— Ирония судьбы. Если бы Цзи Лань была родной и ее правильно воспитать, она стала бы острым клинком.
— Старуха очень недовольна Жоужоу. Как собираешься решать?
Цзи Хунъи не ответил сразу, сделал глоток крепкого чая из термокружки:
— Твоя невестка сама решит.
Цзи Минда знал, что Дэн И будет защищать дочь, но боялся, что она доведет дело до того, что старуха рассердится и это заденет самого Цзи Хунъи.
Лицо Цзи Хунъи мгновенно помрачнело.
В девять тридцать машина подъехала к Цзиньмаовань. Едва войдя, они увидели тетю Чжан, которая с тревогой смотрела наверх.
— На что смотришь? — раздался спокойный голос Цзи Хунъи.
Тетя Чжан вздрогнула, поспешила взять у него портфель и пальто:
— Госпожа Жоужоу вернулась и плачет весь вечер, не знаю, что случилось. Госпожа так разволновалась, что даже не ужинала.
В глазах Цзи Хунъи промелькнуло отвращение. Он расстегнул манжеты рубашки и направился в кабинет, храня молчание.
По сравнению с Цзи Лань, Жоужоу была как небо и земля. Одна — послушная и разумная, другая — целыми днями только и знает, что ныть.
— Пусть водитель подаст машину к дверям.
— Хорошо, господин, — тетя Чжан убрала его вещи и позвонила водителю.
Через пару минут Цзи Хунъи поднялся наверх и встал у двери комнаты Жоужоу, глядя, как Дэн И сидит на кровати, утешая дочь.
Он с грохотом распахнул дверь.
Рыдания мгновенно стихли. Жоужоу, вся в слезах, дрожа, прошептала:
— Папа.
— Оденься и иди вниз. У тебя три минуты.
Дэн И, видя, что муж не в духе, поднялась и поспешила к нему:
— Что случилось?
— Отправь ее к старухе, пусть научится правилам, — Цзи Хунъи мрачно смотрел на жену. — Целыми днями только и знает, что реветь! Если она Мэн Цзян-нюй, то мой дом Цзи рано или поздно рухнет от ее слез! Ведет себя как слабоумная.
Дэн И не могла поверить своим ушам:
— Что ты такое говоришь? Жоужоу — тоже твоя дочь.
— Именно потому, что она моя дочь, я не могу терпеть эту вечную истеричность! — рявкнул он, думая о словах Цзи Минда. — Мало того, что дома скандалы, так еще и на людях позорится. Ты хоть знаешь, в какой опасности сейчас семья Цзи? Ты хочешь сама подставить нас под удар?
Дэн И онемела.
Она понимала его тревогу, но хотела защитить дочь.
Старуха семьи Цзи, которой было за восемьдесят, была представительницей знатного рода, одной из первых студенток 1950-х годов. Она обладала глубочайшими предрассудками о сословном неравенстве, пережила смутные времена и вернулась из-за границы.
http://bllate.org/book/22921/2441627
Готово:
