Увидев, что Хэ Сюнь всё услышал, Хэ Ци неловко усмехнулся, пытаясь сгладить неловкость:
— Я просто пошутил с симпатичной медсестрой, а к тебе я всей душой, предан до конца дней...
Внезапно Хэ Ци запнулся, ощутив нехватку словарного запаса. Встретив насмешливый взгляд Хэ Сюня, он мысленно выругался: чёрт, по-настоящему понимаешь истину о том, что знаний вечно не хватает, только когда они нужны, а для ухаживания за парнями слов вечно мало.
Хэ Ци думал долго-долго, но в голове словно произошло системное зависание, и из него никак не удавалось вытянуть ни единого подходящего слова. Тогда он махнул рукой на всё и перешел к делу, обратившись к Хэ Сюню просто и прямо:
— Короче говоря, ты мне безумно нравишься.
Хэ Сюнь посмотрел на такого Хэ Ци, и хотя внутри него так и рвался наружу смех, внешне он сохранял полнейшее спокойствие — его лицо, как и всегда, оставалось холодным.
— Где рана?
Услышав этот вопрос, Хэ Ци мгновенно сообразил, что к чему, и в его глазах тут же мелькнул хитрый огонек.
Резко повернувшись, он изо всех сил потер глаза, после чего посмотрел на Хэ Сюня — глаза его покраснели, а на лице застыло обиженное выражение:
— Инструктор Хэ, я повредил поясницу. Видишь, самому мне никак не дотянуться, может, ты поможешь мне нанести мазь?Инструктор Хэ дошел до этого момента, и за это он хочет поблагодарить всех за поддержку и за то, что вы были рядом. Тем малышам, которые не смогут продолжить этот путь вместе с инструктором: даже если вы можете быть со мной лишь досюда, мое сердце все равно полно благодарности к вам. Я верю, что мы обязательно встретимся снова, и тогда я непременно покорю вас своим очарованием.
Конечно, к тем малышам, которые продолжат поддерживать меня, я испытываю глубокое умиление и бесконечную благодарность. На самом деле мне хотелось отдать вам себя в жены, но боясь, что вы побрезгуете, я лучше выдам за вас замуж своего Хэ Ци.Хэ Сюнь посмотрел на лежащего на больничной койке Хэ Ци, который с жалким видом пялился на него, и, не удержавшись от мимолетного умиления, поднялся со стула и направился к нему.
— Где лекарство?
Черт побери, он же забыл попросить медсестру его приготовить!
Видя, как легко Хэ Сюнь попался на удочку, Хэ Ци тут же раскаялся до глубины души. И ради чего, спрашивается, он только что голосил добрую половину дня? Стоило бы для начала хоть ампулу лекарства выманить.
— Инструктор Хэ, лекарство... Медсестра еще не принесла. Может, вы сначала разомнете мне ушибленную поясницу и вправите позвонки?
Хэ Сюнь кивнул, приняв такой безотказный и услужливый вид, от которого сердце Хэ Ци тотчас забилось от восторга, переполненное гордостью. Жадным взглядом уставившись на остановившегося у койки Хэ Сюня, Хэ Ци перевернулся и лег на живот.
Ох, благодать!
Блаженно жмурясь, Хэ Ци наслаждался заботой Инструктора Хэ, однако не успел он потешиться и пары секунд, как Хэ Сюнь нажал куда-то ему в спину, да так, что по всему телу разлилась пронзительная, жгучая боль.
— Ой! Инструктор... Инструктор Хэ, мне уже не больно, не больно! Отпустите меня сначала.
Хэ Сюнь улыбнулся:
— Я только что осмотрел тебя: и впрямь сорвал поясницу. Обязательно нужно вправить... кости.
А!
Вслед за сорванным с губ Хэ Сюня словом «кости» разнесся невообразимый, подобный предсмертному визгу резни хряков вопль Хэ Ци.
Утирая выступившие от боли слезы, Хэ Ци тем не менее через силу натянул на лицо улыбку и обернулся к Хэ Сюню:
— Ин... Инструктор Хэ, мне и правда совсем не больно. Встаньте же, отпустите меня.
Из-за оставшегося в спине тупого эха боли голос Хэ Ци слегка дрожал, в голове не осталось ни единой дурной мысли — он желал лишь одного: чтобы эта нога Инструктора Хэ, придавившая его мертвым грузом, наконец убралась, позволив ему выпутаться из ловушки.Я никогда не бросаю начатое дело на половине пути, всё должно иметь своё начало и конец.
Стоило Хэ Сюню произнести эти слова, как Хэ Ци сейчас был готов рыдать без слёз. Он-то думал, что Хэ Сюня так легко обвести вокруг пальца, но никак не ожидал, что в итоге сам же поднимет камень и уронит егобебе себе на ногу.
Поразмыслив, он понял, что всё логично: Хэ Сюня не зря все называют Инструктором-дьяволом. Если бы его так просто удалось провести, разве заслужил бы он прозвище дьявола?
Инструктор Хэ, я был неправ.
Разумный человек не станет спорить с судьбой, когда силы неравны, и Хэ Ци без промедления решил признать свою вину. Выражаясь его любимой поговоркой — настоящий мужчина умеет и сгибаться, и разгибаться, а преодолев это препятствие, он снова станет молодцом.
— Ох? И в чём же ты неправ?
— Ой... В том... в том, что не следовало обманывать Инструктора Хэ.
Хэ Ци вовсю драл глотку, одновременно жалуясь на боль и признавая свою вину перед Хэ Сюнем, однако его покаяние не заставило ногу Хэ Сюня сдвинуться ни на сантиметр — она по-прежнему тяжёлым грузом давила ему на спину.
— И это всё?
И всё?
Хэ Ци ломал голову, но никак не мог взять в толк: неужели у него были ещё какие-то проступки, кроме этого?
Он украдкой повернулся, пытаясь уловить хоть малейший намёк на лице Хэ Сюня, но сколько ни всматривался, не увидел и следа подсказки. Делать было нечего, и ему пришлось снова отвернуться, продолжая мысленно терзаться.
— Эм... В том, что я посмел бросить вызов вашему авторитету, Инструктор Хэ?
Ответ Хэ Ци, прозвучавший с вопросительной интонацией, в ответ принёс жгучую и бодрящую волну массажа биологически активных точек, от которой его черты лица исказились от боли.
— В том, что занимаешь больничную койку без нужды?
Хэ Ци повернул голову.
— Ой! Инструктор... Инструктор Хэ, пожалуйста, полегче.
— В том, что... Ой!
— ...Ай!
После того как несколько его предположений подряд были отвергнуты, Хэ Ци окончательно обмяк на кровати, приняв вид человека, которому уже нечего терять.
— Тогда остаётся только одно: я не должен был уродиться таким красивым и обаятельным. Но тут уж ничего не попишешь, это родители дали, а выбросить я его не могу. Так что, Инструктор Хэ, можете больше не завидовать.
Видя, что у Хэ Ци ещё хватает духу шутить, Хэ Сюнь даже не знал, то ли восхищаться его невозмутимостью, то ли поражаться толстокожести.
— Больше идей нет?
Хэ Ци полностью расслабился, выглядя так, будто уже смирился со своей участью.
Вообще-то он пытался проявить твёрдость характера и сопротивляться, но мало того, что Хэ Сюнь занимал абсолютно выгодную позицию, так ещё и по физическим показателям Хэ Ци не смог бы сдвинуть его ни на йоту.
Прижатый намертво к больничной койке Хэ Ци чувствовал себя прямо как Сунь Укун, которого Будда придавил под горой Пяти Стихий: какими бы грандиозными способностями он ни обладал, применить их было невозможно, оставалось лишь лежать пластом и молить о пощаде.
— Я...
Хэ Сюнь уже собирался заговорить, как у двери палаты послышался звук открывающейся двери. Ему пришлось убрать ногу и вернуться на своё место у кровати.
— Здравия желаю, Инструктор Хэ!
В палату на каталке в сопровождении медсестёр и санитаров вошёл Чжоу Ян, которому только что сделали операцию.
Хэ Сюнь кивнул ему.
Увидев, что Хэ Сюнь отпустил его, а в палату вошёл Чжоу Ян, Хэ Ци тут же ухватился за ноющую поясницу и, сев на постели, уставился на Чжоу Яна с глазами, полными глубочайшей благодарности.
[Красавчик, выручил! Опять ты мне жизнь спас.]
[Спаситель твоего дедушки! Я тут мучаюсь и страдаю, а вы с Инструктором Хэ воркуете напропалую! У тебя вообще совесть есть такое говорить?]
Чжоу Ян тоже ответил ему взглядом, переполненным горькой обидой.
Да потому что, когда его везли сюда по коридору, он уже отчётливо слышал вопли Хэ Ци до самого уха, и тогда у него на душе сделалось совсем тоскливо и холодно.
Ради чего, спрашивается, он вообще угодил в такой переплёт? Да всё ради того, чтобы спасти этого олуха Хэ Ци! Он, конечно, не ждал, что Хэ Ци станет дежурить у операционной, как Толстяк и Лю Сюань, но хотя бы сделать вид, что он немного переживает, было нужно?
Но что это за чёрт творился здесь — они преспокойно кувыркаются и любезничают с Хэ Сюнем? Разве так поступают настоящие братья?
Не обращая внимания на перемигивания этой парочки, Хэ Сюнь подошёл к Чжоу Яну, лежавшему на соседней койке.
— Как рана? В порядке?
Чжоу Ян, уткнувшись лицом в больничную койку, поднял голову на подошедшего Хэ Сюня и ошеломлённо покачал головой. Он никак не мог взять в толк, чем это Хэ Ци приглянулся Инструктор Хэ. Хотя Инструктор Хэ и впрямь хорош собой, аура от него исходила такая мощная, что обычному человеку выдержать было просто невозможно. Во всяком случае, на Инструктора Хэ он смотрел не иначе как на божество, испытывая перед ним благоговейный трепет.
— Всё в порядке, врач сказал, кости не задеты, пулю тоже извлекли. Теперь нужно просто немного отдохнуть и восстановиться.
Хэ Сюнь кивнул:
— Хорошо. Отдыхай, набирайся сил, об остальном не беспокойся.
Чжоу Ян, понявший скрытый смысл слов Хэ Сюня, кивнул в ответ, а затем проводил взглядом Инструктора Хэ, который развернулся и остановился у кровати Хэ Ци.
— Вечерняя тренировка — без опозданий.
Хэ Ци зачастил кивками, глядя на Хэ Сюня с предельно послушным видом, и вместе с Чжоу Яном проводил его глазами, пока тот не вышел из палаты.
— Эх, мой Красавчик Хэ вечно такой прилипчивый, просто спассу нет.Увидев Хэ Сюня, Хэ Ци естественным образом вернулся к своему привычному взбалмошному образу и с самодовольным видом стал подкалывать Чжоу Яна.
Увы, в ответ Чжоу Ян лишь закатил глаза и бросил короткое «тьфу».
Заметив, что Чжоу Ян ему совершенно не верит, Хэ Ци ничуть не расстроился. Кривясь и морщась, он со стоном перевернулся на больничной койке, слез с постели и уселся на прикроватный стул рядом с Чжоу Яном.
— Эй… послушай-ка…
Увидев загадочное выражение лица Хэ Ци, который явно собирался что-то сказать, но тянул, Чжоу Ян слегка нахмурился:
— Чего тебе?
Хэ Ци обольстительно ухмыльнулся, а в его глазах читались полная уверенность в себе и абсолютное понимание ситуации:
— Говорю же, ты случаем в меня не влюбился?
— А? — Чжоу Ян опешил, совершенно не понимая, с чего Хэ Ци нёс такую чушь.
Хэ Ци с улыбкой отмахнулся:
— Да ты не стесняйся. В конце концов, я такой красавчик, мало кто может остаться к моем очарованию равнодушным. Но всё же должен тебя предупредить: в моём сердце есть только мой любимый Красавчик Хэ. Так что даже несмотря на то, что ты прикрыл меня от пули, между нами ничего не выйдет.
На этом этапе всё ангельское терпение Чжоу Яна окончательно рухнуло под натиском бесстыдства Хэ Ци. Он схватил со столика у кровати маленький нож из фруктовой корзины и принял такой вид, будто собрался свести с Хэ Ци счёты насмерть.
— Хэ Ци, иди сюда, клянусь, я тебя прирежу.
— Ой-ой-ой, погоди, ты же не станешь убивать меня только за то, что я не могу ответить на твои чувства? Это уже откровенный произвол.
Видя, что Хэ Ци продолжает молоть языком, Чжоу Ян так сильно сжал рукоять ножа, что его пальцы задрожали от гнева.
— Хэ Ци, ты совсем с дуба рухнул? Я не люблю тебя! Не люблю, не люблю, не люблю! Слышал?!
Хэ Ци кивнул:
— Угу, мало того, что я расслышал, думаю, теперь в курсе вся больница. Ну вот и отлично, а теперь положи нож, ребёнок, отдай его брату. Я тебе лучше яблочко почищу.
Забрав у окаменевшего Чжоу Яна фруктовый нож, Хэ Ци действительно взял со стола яблоко и принялся срезать кожуру.
— Чжоу-Чжоу, вообще-то я жутко тронут. Ты бросился спасать меня, рискуя собственной жизнью, так что твои слова о том, что ты ко мне равнодушен, звучат неубедительно.
Закончив говорить, Хэ Ци отрезал от очищенного яблока солидный кусок и сунул его в рот.
Чжоу Ян, лежавший ничком на больничной койке и наблюдавший за этой сценой, нервно дёгнул глазом — в воздухе уже пахло извержением вулкана, но тут в его рот вовремя впихнули сочный кусок яблока, мгновенно пресекая любые попытки взрыва.
Мм, а ведь и правда сладкое.
— С чего ты взял, что я по доброй воле? — пробормотал Чжоу Ян, жуя яблоко и бросая на Хэ Ци презрительные взгляды. — Знай я тогда, что пуля настоящая, плевать бы я на тебя хотел. Сбежал бы куда глаза глядят, лишь бы поскорее нашёлся кто-нибудь, способный укротить такую ходячую катастрофу, как ты.
— Ты… да как ты можешь такое говорить? Моё сердце разбито!
И тогда убитый горем Хэ Ци принялся демонстративно запихивать в рот куски яблока один за другим. Чжоу Ян смотрел на него с таким завистливым аппетитом, что у него слюнки текли.
— Да оставь мне хоть немного, жрать всё подряд удумал!
В конце концов после долгих попыток спасти хоть что-то Чжоу Ян отбил у Хэ Ци лишь один огрызок.
Расправившись с яблоком и вернув Чжоу Яну огрызок, Хэ Ци поднялся со стула и принялся шагать вокруг больничной койки, с любопытством разглядывая лежавшего на животе Чжоу Яна.
— Ты… опять за своё?
Грызя яблочный огрызок и следя за Хэ Ци, который нарезал круги вокруг его кровати с написанным на лице злым умыслом, Чжоу Ян почему-то почувствовал лёгкий страх.
— Нет-нет, расслабься, ты меня не интересуешь.
Услышав это, Чжоу Ян с облегчением кивнул, но не прошло и секунды, как голос Хэ Ци зазвучал снова:
— Меня интересуют твои раны. Кстати говоря, куда тебя угодила пуля? На тебе было столько одежды, да и всё произошло так стремительно, я даже толком не успел разглядеть, куда именно тебя ранили.
— Да… да что там интересного в этой ране? Ладно, скоро начнётся вечерняя тренировка, марш обратно в лагерь, а не то Инструктор Хэ снова влепит те взыскание за опоздание.
Бегающий взгляд Чжоу Яна и его заикающийся тон мгновенное разбудили в Хэ Ци жгучее любопытство — интуиция подсказывала ему, что тут кроется какой-то подвох.
— Хе-хе, как лучший друг, я просто обязан помочь тебе осмотреть рану!
53 Тебе от меня не сбежать~
Хэ Ци резким движением откинул одеяло и тут же заметил странный бугорок в районе ягодиц Чжоу Яна, после чего всё сразу встало на свои места.
Неудивительно, что Чжоу Ян наотрез отказывался говорить, куда именно его ранили.
В глазах Хэ Ци заплясали лукавые искорки.
— Хэ Ци, ты переходишь все границы! Говорю тебе, я реально разозлился, мы больше не друзья!
Красноречиво полыхнув лицом от стыда, Чжоу Ян яростно натянул одеяло обратно, уткнулся лицом в скрещенные руки и наотрез отказался разговаривать с Хэ Ци.
— Да ладно тебе, прости, я больше не буду! Давай я извинюсь, честно, больше не стану тебя дразнить.
— Правда? — донёсся до него приглушённый голос Чжоу Яна, в котором звучало полное недоверие.
Хэ Ци торопливо закивал:
— Честное слово! Правдивее не бывает.
Убедившись в искренности заверений, Чжоу Ян наконец повернул голову к Хэ Ци.
— Слушай, а кто это тебя так возненавидел? Что за псих додумался зарядить на учения боевой патрон и попытаться тебя прикончить?
Хэ Ци покачал головой, и его выражение лица потеряло прежнюю несерьёзность:
— Понятия не имею. Но думаю, этого ублюдка скоро выведут на чистую воду, тогда и посмотрим.
Чжоу Ян кивнул и уже собирался что-то ответить, как в дверь тихо постучали. Ему пришлось замолчать и перевести взгляд на вход.
— Прошу прощения, я пришёл сделать пациенту перевязку.
О боже мой! Кто бы мог подумать, что в этой больнице скрываются такие таланты. Да этот врач просто писаный красавец! От него так и веяло солидностью и сдержанностью, а фигура выглядела просто потрясающе. И хотя до безупречных стандартов Инструктора Хэ он всё-таки не дотягивал, в его внешности определённо было что-то особенное.
Хэ Ци во все глаза пялился на вошедшего доктора в белом халате, чуть не пуская слюни, и взгляд его намертво прилип к гостю.
— Доктор, с моим другом всё в порядке?
Врач мягко улыбнулся:
— Всё хорошо. Пулю извлекли, теперь главное — как следует отдохнуть, и скоро он поправится.
О боже, что за ангельская улыбка!
Застряв в плену обаяния этого сдержанного доктора, Хэ Ци смотрел на него невидящим взором и лишь благодаря тому, что мысленно несколько раз повторил имя Хэ Сюня, смог вернуть себе самообладание.
— Вот и славно, вот и славно. Простите, как к вам обращаться?
— О, моя фамилия Ци, Ци Фэн.
— Доктор Ци, я Хэ Ци, очень рад знакомству! Пожалуйста, позаботьтесь о моём друге.
Ци Фэн с улыбкой кивнул Хэ Ци в знак приветствия, затем перевёл взгляд на Чжоу Яна, лежавшего на животе, и в его глазах заискрилось веселье.
— Действие наркоза должно скоро закончиться. Тебе не слишком больно? Принести обезболивающее?
Чжоу Ян осторожно прислушался к собственным ощущениям и, не обнаружив никакой боли, мотнул головой:
— Не нужно, вроде бы не болит.
Но стоило ему договорить, как Чжоу Ян почувствовал, что заморозка действительно начинает постепенно отступать, и каждое болевое ощущение стало проявляться с пугающей отчётливостью.
Так, Чжоу Ян, потерпи ещё немного. Ты ведь только что заявил, что боли нет, и если сейчас же закричишь и скривишься от муки, как это будет выглядеть? К тому же этот шут Хэ Ци наверняка станет подкалывать тебя до конца дней. В общем, как ни крути, а терпеть придётся до последнего!
Острая волна боли накатила с новой силой. Стиснув зубы и нахмурив брови, Чжоу Ян изо всех сил подавил стон, стараясь изобразить на лице безмятежное выражение.
Глядя на то, как Чжоу Ян из последних сил делает вид, будто ему совсем не больно, хотя на лице читались все муки ада, Ци Фэн едва сдерживал смех. Однако в присутствии посторонних он предпочёл сохранить профессиональное выражение лица.
— Сейчас я сделаю перевязку. Если терпеть станет невмоготу, сразу скажи мне.
Чжоу Ян героически кивнул, но, заметив краем глаза всё ещё торчащего в палате Хэ Ци, тут же растерял всю браваду:
— Хэ Ци, мне будут делать перевязку, вали давай в отряд, а то Инструктор Хэ ещё решит, что ты опоздал!
Хэ Ци, который планировал ещё немного полюбоваться симпатичным лицом доктора, совсем не горел желанием уходить. Но, столкнувшись с убийственным взглядом Чжоу Яна в стиле «если ты сейчас же не уйдёшь, я сдохну прямо здесь, но перевязку делать не дам», вспомнил, что тот вообще-то пострадал, спасая его шкуру. С тяжелым сердцем бросив ещё несколько тоскливых вздохов в сторону доктора Ци, Хэ Ци повернулся к Чжоу Яну:
— Ну всё, я пошёл!
Чжоу Ян поспешно закивал:
— Иди уже, иди!
Хэ Ци шёл к выходу крайне неохотно, оборачиваясь чуть ли не на каждом шагу.
— Ну я правда пошёл.
Чжоу Ян чувствовал, что от усердного кивания у него скоро отвалится шея, а Хэ Ци тем временем только-только доплелся до двери.
— На, держи фрукт на дорожку, вали быстрее!
Решив, что Хэ Ци задерживается лишь затем, чтобы позлорадствовать над его будущими мучениями, Чжоу Ян подхватил с тумбочки яблоко и запустил им в товарища.
Хэ Ци на лету поймал снаряд, о чём-то задумался и наконец, больше не мешкая, вышел из палаты, не оглядываясь.
— Всё в порядке, доктор Ци, приступайте, пожалуйста, к перевязке.
Как только Хэ Ци скрылся за дверью, Чжоу Ян шумно выдохнул и с мольбой посмотрел на врача.
Ци Фэн с улыбкой кивнул:
— Без проблем. Если вдруг станет больно, сразу предупреди меня.
С этими словами доктор Ци поставил лоток с лекарствами, откинул одеяло и, склонившись над пациентом, принялся обрабатывать рану.
То ли движения Ци Фэна были невероятно легкими и аккуратными, то ли отсутствие болтливого Хэ Ци сыграло свою роль, но Чжоу Ян с удивлением отметил, что боль ощущается не так остро.
Правда, была у этого положения и обратная сторона: хоть физической боли стало меньше, смущение возросло в разы.
http://bllate.org/book/22909/2439107
Готово:
