Чжоу Илун заметил, что Цяо Чэнь больше не пялится на него в упор, как минуту назад. Теперь он поглядывал украдкой, словно воришка, — то и дело бросал быстрые взгляды…
Чжоу Илун на мгновение не сдержал улыбку. Она промелькнула на его лице, и, хотя он тут же взял себя в руки, многие вокруг всё же успели это заметить.
— Эй, кажется, командир только что улыбнулся.
— Когда командир улыбается, он ещё красивее.
— И правда!
— Командир ведь почти никогда не улыбается.
Слушая приглушённый шёпот, Цяо Чэнь озадаченно поднял голову и посмотрел на Чжоу Илуна. Но на лице того не осталось и следа недавней улыбки. Он почесал затылок:
— Командир, вы только что улыбнулись?
— Да, — всё так же холодно и отстранённо ответил Чжоу Илун.
Цяо Чэня это взбесило: он пропустил момент, когда командир улыбался!
Все его мысли были написаны прямо на лице. Увидев досаду Цяо Чэня, Чжоу Илун медленно приподнял уголки губ:
— Ешь спокойно.
Эту мягкую улыбку Цяо Чэнь уже не пропустил. Сердце радостно забилось, и он восторженно выпалил:
— Есть, командир! — после чего опустил голову и принялся быстро орудовать палочками.
После обеда они бок о бок направились к казарме.
— Цяо Чэнь, — произнёс Чжоу Илун, — завтра отдохни ещё день, новую программу давать не буду.
— Не нужно отдыхать, я справлюсь. С моим телом всё в порядке, завтра могу тренироваться в обычном режиме. Командир, я обещаю.
Цяо Чэнь не мог дождаться возвращения к тренировкам. Он хотел стать достаточно сильным, чтобы соответствовать Чжоу Илуну, и не желал терять ни минуты. Весь день он рвался в бой и хотел присоединиться к солдатам на занятиях по прыжкам с парашютом, если бы не ноющая боль в заднем проходе.
Утром Чжоу Илун осмотрел его: видимо, вчера он был достаточно сдержан, да и природная гибкость омеги помогла — серьёзных травм не было, лишь небольшой отёк.
Видя упорство Цяо Чэня, Чжоу Илун кивнул:
— Если почувствуешь, что силы есть, выходи на утреннюю тренировку. Если станет плохо — отдыхай, я дам тебе освобождение.
— Хорошо.
Они подошли к казарме. Цяо Чэнь остановился, огляделся — вокруг никого — и, посмотрев на Чжоу Илуна, робко спросил:
— Командир, я... могу... поцеловать вас?
За внезапные порывы можно и схлопотать. Но сегодня Чжоу Илун был так добр, окружал его такой заботой, что Цяо Чэнь осмелел и решил спросить напрямую.
— Командир, можно?
— Когда никого нет — можно.
Командир разрешил. Больше не нужно бояться, что ударят. Цяо Чэнь радостно подошёл ближе, и от волнения его губы едва заметно дрожали, когда они коснулись губ Чжоу Илуна.
Внезапно Цяо Чэню стало мало этих тайных встреч.
— Командир, а когда люди рядом... можно мне поцеловать вас открыто?
Он понимал, что наглеет. Чжоу Илун не планировал с ним долгих отношений, он строил карьеру и дорожил репутацией — такие романы без будущего обычно стараются не афишировать.
Но Цяо Чэнь не мог себя контролировать.
В ожидании ответа его глаза сияли, а щёки горели. Он до смерти боялся отказа или резких слов.
Чжоу Илун поклялся бы, что никогда не видел глаз ярче, чем у Цяо Чэня. Он невольно поддался их чарам и выпалил: «Можно». А когда разум вернулся, добавил:
— Если выдержишь тренировку по противодействию допросам — дам тебе шанс.
***
Вернувшись в казарму, Цяо Чэнь долго не мог прийти в себя, лёжа под одеялом и вспоминая тот поцелуй. Он был слишком взбудоражен, чтобы спать.
Люблю Чжоу Илуна.
Люблю командира.
Люблю.
Перед тем как провалиться в сон, он думал не только о любви, но и о пяти словах: тренировка по противодействию допросам. Чжэн Ду и Шэнь Шаоцзе говорили, что это очень сложно, но Цяо Чэнь верил: он выдержит.
Всё ради того, чтобы открыто быть с Чжоу Илуном на глазах у всех.
***
Небо едва начало светлеть, когда в ночной тишине раздался сигнал общего сбора. Весь взвод выстроился на бескрайней пустынной равнине.
Чжоу Илун обвёл солдат суровым взглядом:
— Сегодня вместо обычных физических нагрузок мы проводим тренировку по противодействию допросам. Это подготовка на случай, если вы попадете в плен: как сохранить военную тайну под давлением, пытками и угрозами, и как сбежать.
Убедившись, что все поняли, он продолжил:
— Методы пыток делятся на физические, психологические и гипноз. Физические — это побои, ожоги, электричество, химическая боль, шум. Психологические — угрозы, шантаж, унижение, лишение сна, изоляция. Гипноз используется, чтобы заставить пленного отвечать на вопросы без сопротивления.
Чжоу Илун добавил:
— Сейчас каждый получит записку с фразой. Мы сымитируем ситуацию допроса. Ваша задача — не выдать эту фразу. Если по окончании экзамена секрет останется при вас — вы прошли. В противном случае — провал. Понятно?
— Понятно! — хором ответили солдаты.
— Отлично.
Чжоу Илун передал пачку конвертов Чжэн Ду, чтобы тот раздал их каждому. Цяо Чэнь быстро вскрыл свой. На листке было написано:
— Яблоки жёлтые, несладкие.
— Теперь вы знаете свои секреты, — сказал Чжоу Илун. — За мной.
Солдаты цепочкой вошли в административное здание и поднялись на верхний этаж. Чжоу Илун улыбнулся охранникам и распахнул двери: внутри стояли ряды кресел, похожих на массажные.
— Занимайте места, — скомандовал он.
Цяо Чэнь сел, и тут же сработали ремни безопасности, намертво приковав его к креслу.
— Вы скоро уснёте и погрузитесь в симуляцию, — раздался голос командира. — Боль будет ощущаться как настоящая, но на деле вы в безопасности, вреда телу не будет. Поняли?
— Поняли!
Чжоу Илун кивнул технику, тот нажал кнопку, и солдаты провалились в симуляцию.
Командир встал перед мониторами, наблюдая за жизненными показателями. Внутри программы их ждали подвешивания, «тигровые скамейки», пытки огнём и даже кипятком. Менее чем через десять минут боль станет настолько реальной, что они забудут об экзамене.
Он знал: в первый раз почти никто не держится до конца. Многие ломаются уже через час. Но ничего, тренировки будут повторяться каждые полмесяца, пока это не станет привычкой. И тогда, если они попадут в настоящий плен, они смогут тянуть время до прихода спасателей.
Это самый сложный вид подготовки. Физический вред — фальшивка, но душевные муки — настоящие. Многие не выдерживают и уходят.
Чжоу Илун стоял с каменным лицом, переводя взгляд с одного монитора на другой.
Минуте на пятнадцатой первые солдаты начали потеть, плакать и кричать. По коридорам здания разнеслись стоны.
— Нет, не бейте меня, я ничего не знаю!
— А-а-а!
— Не спрашивайте, я не в курсе! Хватит бить!
На семьдесят пятой минуте один из солдат взмолился:
— Я знаю, знаю! Только не бейте! Секрет в том, что яблоки жёлтые, несладкие!
В ответ он получил лишь новую порцию пыток:
— Издеваешься? Говори, в чём секрет на самом деле!
Чжоу Илун молча отметил в журнале время первого провала: 75 минут.
Потом один за другим начали сдаваться остальные. Это было ожидаемо. Обычный человек мог бы обмочиться от страха уже на первом ударе кнута. Продержаться 75 минут — уже неплохой результат.
Через семь часов в строю остались считанные единицы.
Техник обернулся:
— Командир, физические пытки завершены. Переходим ко второму этапу — лишению сна?
Чжоу Илун посмотрел на потное лицо Цяо Чэня. Семь часов боли — он оказался куда выносливее, чем казалось. Но физическую боль можно контролировать силой духа, а вот лишение сна — другое дело. Ни один новичок ещё не проходил этот этап.
— Да, начинайте, — кинул Чжоу Илун.
Всех, кто ещё не выдал секрет, перевели на второй этап.
Техник зажёг благовония, вызывающие непреодолимую сонливость. Вскоре всех охватила апатия. Голод и жажду можно перетерпеть, но лишение сна — это пытка, ломающая психику. Как только человек начинал засыпать, его обливали ледяной водой или били по ушам громкой музыкой.
Цяо Чэня будили уже тринадцатый раз.
Он не мог даже открыть глаза. Когда очередная плеть, смоченная в соляном растворе, рассекла кожу, он даже не почувствовал боли — только дикое желание уснуть.
Он закрыл глаза, но чьи-то руки грубо раздвинули его веки:
— Не спать!
Всю физическую боль Цяо Чэнь выдержал благодаря одной мысли: это экзамен. Командир обещал: если я пройду, он позволит мне поцеловать его при всех.
Он сжал зубы. Даже когда его погружали в воду, вызывая панику, он цеплялся за имя Чжоу Илуна и молчал.
Но лишение сна оказалось страшнее наркотика. Каждая клетка тела кричала о потребности уснуть.
Когда веки снова насильно раздвинули, Цяо Чэнь в ярости закричал:
— Да пошли вы к чёрту! Почему не даёте спать?! Дайте мне поспать, я хочу спать, проваливайте!
Среди всеобщего воя голос Цяо Чэня был отчётливо слышен. Чжоу Илун взглянул на график его эмоционального состояния: кривая рвалась вверх, приближаясь к срыву.
На самом деле Цяо Чэнь держался отлично. Кроме него и Шэнь Шаоцзе, все остальные уже провалились. Чжэн Ду выбыл минуту назад.
Цяо Чэнь был на грани, ещё пара минут — и всё.
Шэнь Шаоцзе был исключением. Он с самого начала вёл себя подозрительно спокойно, будто пытки его не касались. Либо он не чувствовал боли, либо… вообще не был подключен к программе.
Мужчина, стоявший рядом с Цяо Чэнем, усмехнулся:
— Давай, просто скажи мне секрет, и я дам тебе поспать. Ну же, что там было написано?
— Секрет… — Цяо Чэнь с трудом соображал. — Какой секрет?
— Тот, что был на бумажке! Что там написано?
Цяо Чэнь, полусонный, пробормотал:
— Там написано… Командир Чжоу, я люблю вас, я люблю вас, я люблю вас, я люблю вас…
Голос был тихим, но каждое слово — твёрдым.
Чжоу Илун, глядя на монитор, был в шоке. Он ожидал, что Цяо Чэнь сломается, но услышать такое… До какой же степени тот был одержим им?
Техник подошёл к Чжоу Илуну:
— Командир, тренировка завершена.
Всё кончилось. А Цяо Чэнь так и не выдал настоящий секрет.
***
Когда тренировка закончилась, Цяо Чэнь, как и остальные, провалился в глубокий сон. Очнулся он всё в том же кресле. Вокруг кто-то уже пришёл в себя и громко требовал отставки.
— Я могу вынести всё, но это… это слишком страшно. Я ухожу из спецназа!
— И я. У меня до сих пор мурашки по коже.
— Это не для людей. Я с ума сойду, если придётся повторять это часто.
Цяо Чэнь тоже был потрясён, но не настолько, чтобы сдаться. Пятнадцать лет жизни с течкой научили его терпеть что угодно. Главное — если он уйдет, он больше не увидит Чжоу Илуна. А их отношения только начали налаживаться.
Выйдя из здания, он увидел Чжэн Ду. Тот стоял у стены, опустив голову.
— Командир отделения?
Чжэн Ду поднял взгляд и вымученно улыбнулся:
— Кажется, я не создан для спецназа.
Цяо Чэнь встревожился:
— Другим я могу это простить, но ты? Ты же лучший в нашем взводе! Неужели тоже не выдержал?
Чжэн Ду покачал головой:
— Нет, дело не в боли. Я разочарован в себе. С детства мечтал служить стране, быть настоящим солдатом. Думал, что ради идеалов выдержу любые муки. Но в итоге… я сломался и выдал секрет. Я не достоин звания солдата.
Цяо Чэнь не знал, как его утешить. У него не было таких высоких идеалов. На экзамене он держался только ради того, чтобы не потерять шанс быть с Чжоу Илуном. О долге перед страной он и не думал.
Он хлопнул Чжэн Ду по плечу:
— Да ладно тебе, это же просто тренировка. Ничего страшного.
Но Чжэн Ду лишь грустно покачал головой.
После первой тренировки подразделение охватила хандра. Чжоу Илун получил двадцать девять рапортов об отставке и подписал двадцать восемь. Тем, кто не может вынести боли, не место на реальном поле боя — они станут предателями.
Остался лишь один рапорт, который он не подписал — рапорт Чжэн Ду. Его причина была слишком серьёзной, чтобы просто выгнать его.
Чжоу Илун сидел, глядя на бумаги, когда в дверь постучали.
— Войдите.
По тонкому аромату омеги он сразу понял, кто это. Отложив рапорт в сторону, он поднял взгляд:
— Что случилось?
Цяо Чэню показалось, что командир холоден. Он занервничал: не выдал ли он секрет в бреду?
— Командир, я… я сохранил тайну?
Чжоу Илун кивнул.
Мир вокруг Цяо Чэня расцвёл.
— Тогда… командир, вы обещали…
— Я держу своё слово.
Цяо Чэнь был так счастлив, что готов был запеть.
— Тогда… тогда я пойду, командир! Увидимся завтра!
http://bllate.org/book/22900/2437170
Готово:
