Упрямая Бабушка подняла голову, бросила взгляд на эту толпу и, потеряв интерес, снова опустила голову, продолжая вырезать фигурку из зажатого в руке куска дерева.
Линь Хуайцзинь с цыканьем поднялся на ноги, лениво и ехидно подняв взгляд:
— Что? Хочешь, чтобы я похвалил тебя за то, что угадал?
Непонятно почему, но хотя Линь Ци всё это время вроде бы пытался ему угодить, в глубине души Линь Хуайцзинь неизменно ощущал какое-то неприятное чувство — будто тот заглядывается на чужое добро, отчего становилось жутко противно.
Линь Ци слабо улыбнулся и с показным вздохом покачал головой, глядя на Линь Цина:
— Старший брат, нам пора возвращаться.
— Мы вернемся позже, а вы идите первыми, — нетерпеливо прервал его Линь Хуайцзинь и, повернувшись, дернул Линь Цина за рукав: — Старший брат, давай вернемся позже, ладно?
Линь Цин:
— Сяо Цзинь, уже поздно.
— Тогда давай еще немного подождем, бабушка ведь еще не закончила резать.
Линь Цин опустил взгляд, на мгновение задумался, поднял глаза на Линь Ци и остальных и произнес:
— Возвращайтесь первыми, мы вернемся позже.
Толпа учеников замялась: они явно хотели возразить, но со страхом поглядывали на Линь Цина, их взгляды были полны тревоги и сомнений, словно он был каким-то чудищем, которым пугают плачущих детей.
От этого зрелища Линь Хуайцзиня охватила ярость: зря он только спасал их сегодня утром, надо было позволить чудовищным зверям загнать их до смерти.
Линь Цин протянул руку, коснулся его плеча, слегка покачал головой, давая понять, что тот не стоит гнева, и предложил:
— Или можете побродить по рынку еще немного, а потом мы вернемся вместе.
Линь Ци бросил взгляд на Линь Цина и с совершенно серьезным лицом сказал:
— Старший брат, нам все же лучше вернуться пораньше, иначе мастер будет беспокоиться о вас.
Ишь ты, этот Линь Ци, вечно прикрывающийся именем Главы клана Линь, все так же противен. Линь Хуайцзинь не стал ему отвечать, отвернулся и снова уставился на то, как бабушка вырезает фигурку.
— Ничего страшного, отцу я сам все объясню.
— Что ты объяснишь? Скажешь, что молодой господин устроил каприз и отказался возвращаться в секту лишь ради куска дерева и какой-то старухи? — явился Лю Юань, руководивший сегодняшним отходом учеников практикант стадии Закладки Основания.
В голосе Лю Юаня уже не было утренней паники и злобы, он снова заговорил с Линь Цинем ехидным тоном — черт пойми, что у него за манера.
— Какую-то паршивую деревяшку не видели, что ли? Ублюдки безродные! — пользуясь тем, что он уже достиг стадии Закладки Основания, а они все еще оставались жалкими отбросами на стадии Очищения Ци, Лю Юань говорил нагло и бесцеремонно.
Упрямая Бабушка подняла глаза на Лю Юаня, на мгновение замерла, сжала губы, отчего ее лицо стало еще суровее, но в итоге ничего не сказала и снова опустилась взглядом на свою работу.
Остальные ученики, решив, что появился тот, кто сможет их укротить, наперебой принялись шумно укорять братьев за нежелание возвращаться.
Видя, что Линь Цин молчит, Лю Юань продолжил язвить:
— Ждать, пока я вас силой привяжу? Или мне отчитать вас снова, как это делал мой мастер?
Вспомнив, как старейшина Сунь без разбора набросился на них с кулаками и из-за этого его младший брат пролежал без сознания полмесяца, Линь Цин мгновенно помрачнел.
Он поднял руку и сложил пальцы в заклинание. В тот же миг поднялся вихрь, и по тайной технике клана Духов Ветра Лю Юаня намертво примотало к дереву у края рынка.
Лю Юань попытался вырваться, но безуспешно, и злобно выкрикнул:
— Ах ты, сук... — Линь Хуайцзинь подобрал с земли несколько листьев и наглухо заткнул им изрыгающий грязь рот.
Остальные ученики мгновенно притихли. Линь Ци приоткрыл рот, собираясь заступиться за Лю Юаня, но тут же захлопнул его, испугавшись, что Линь Цин привяжет к дереву и его самого — в конце концов, выглядело это и правда непрезентабельно, да и одолеть Линь Цина в бою он точно не мог.
Линь Ци ничего не оставалось, как увести Юэ Линлин и остальных к соседним прилавкам, показывая, что они просто походят вокруг и подождут.
Упрямая Бабушка посмотрела на привязанного к дереву Лю Юаня, затем перевела взгляд на руки Линь Цина, вспомнив жест, которым тот только что сотворил заклинание, и спросила:
— Вы из клана Духов Ветра?
Линь Цин слегка помедлил, оглянулся на нее и ответил:
— Да.
Линь Хуайцзинь с подозрением посмотрел на бабушку: о клане Духов Ветра мало кто знает, эта старуха явно непроста.
— Через три дня, у Храма Горного Божества, я отведу вас в одно интересное место, — суровая бабушка протянула Линь Хуайцзиню уже готовую деревянную фигурку.
Маленькая деревянная статуэтка тихо лежала на ладони Линь Хуайцзиня. Сегодня, отправляясь на тренировку, Линь Цин завязал волосы лишь одной красной лентой в высокий хвост; из-под гладкого лба проступали изящные брови, глаза были прикрыты, линии глаз очерчены безупречно, чистое и красивое лицо, маленькое тельце — со всех сторон это выглядело невероятно мило.
Линь Хуайцзинь погладил щечку маленькой деревянной статуэтки, испытывая неизъяснимую радость в сердце.
— У всего сущего есть дух, а закрытые глаза помогают избежать лишних неприятностей, — произнесла бабушка, глядя на зажатую в его руке фигуркy.
— Прекрасно, спасибо вам, бабушка, — Линь Хуайцзинь сжал в кулаке маленькое изваяние, сложил руки в почтительном жесте, благодаря старуху, а затем протянул ей несколько монет.
Суровая бабушка приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, но в конце концов так ничего и не произнесла.
Лента на волосах деревянной фигурки тоже была красной — единственное яркое пятно во всей скульптуре. Эту ленту сегодня утром Линь Хуайцзинь сам помог выбрать старшему брату. Ведь у самого Линь Хуайцзиня тоже был завязан высокий хвост, и на нем красовалась точно такая же красная лента.
Попрощавшись с бабушкой, они вместе с остальными учениками двинулись обратно в секту.
Освобожденный от пут Лю Юань кипел от ярости, но, испуганный угрозой Линь Цина применить заклинание, смог лишь бросить:
— Доберемся до секты, я во всех подробностях доложу об этом, а вы смотрите у меня! — и, вскочив на меч, умчался прочь.
Летать на мечах умел только Лю Юань, находившийся на стадии Закладки Основания, поэтому оставшаяся позади толпа учеников на стадии Очищения Ци растерянно переглянулась и послушно поплелась за Линь Цинем и его братом пешком.
К счастью, силы и скорость практикующих были на высоте, и уже через час они вернулись в секту.
В главном зале на пике ярко горели светильники: Глава клана Линь и старейшина Сунь восседали на возвышении с суровыми лицами, ожидая их.
Лю Юань стоял за спиной старейшины Суня, судя по всему, донос он уже успел настрочить.
Глава клана Линь заговорил:
— О сегодняшней практике Лю Юань доложил в полном объеме. Цин-эр, ты не явился на построение по правилам, самовольно изменил время возвращения в секту, проявил неуважение к старшему брату и запугивал младших учеников — ты осознаешь свою вину?
Линь Цин:
— Ученик осознает свою вину.
Глава клана Линь:
— Наказываю тебя тремя днями уединения и покаяния на Задней горе. Возражения есть?
Старейшина Сунь:
— Глава клана, не слишком ли вы пристрастны?
Глава клана Линь:
— И что же думает старейшина?
Старейшина Сунь:
— Раз не желает подчиняться дисциплине, надо бить до тех пор, пока не научится слушать. Тут не обойтись без наказания кнутом.
Глава клана Линь на мгновение задумался. Боясь, что Глава клана Линь и впрямь опустится до того, чтобы из-за такой чепухи отыгрываться на старшем брате, Линь Хуайцзинь шагнул вперед и произнес:
— Отец, на этот раз старший брата Лю Юань первый позволил себе дерзости и проявил неуважение к матери старшего брата, поэтому брат и связал его. Если об этом узнают сородичи матери со стороны ее клана, они ведь этого так не оставят. — Помолчав, он добавил: — К тому же это я захотел остаться и погулять, из-за чего мы потеряли время. Если и наказывать, то в первую очередь меня.
Глава клана Линь блеснул глазами и произнес:
— Раз так, виноваты оба. Назначить вам двоим наказание в виде полумесяца уединения и покаяния на Задней горе. До истечения срока покидать ее запрещено.
С этими словами он бросил взгляд на остальных учеников:
— Об этом инциденте никому не распространяться. И еду им туда носить тоже запрещено.
Старейшина Сунь попытался что-то сказать, но Глава клана Линь прервал его:
— Надеюсь, вы трое там как следует помиритесь. На этом всё, разойтись.
Сказав это, он поднялся и покинул главный зал.
Старейшина Сунь взмахнул рукавом, мрачно зыркнул на братьев и тоже гневно удалился.
Юэ Линлин злорадно усмехнулась:
— Линь Хуайцзинь, поделом тебе! Лучше вам с этим психом вообще не вылазить с Задней горы.
Бросив это, она быстрой трусцой выбежала прочь.
Линь Ци бросил взгляд на холодное лицо Линь Цина, а затем с показной заботой и мягкой жалостью обратился к Линь Хуайцзиню:
— Младший брат, не переживай, завтра я буду тайком носить вам еду.
Линь Хуайцзинь отступил на шаг, нахмурившись глядя на Линь Ци:
— О себе лучше позаботьтесь, мы твою стряпню есть не собираемся — пищеварения не хватит.
С этими словами он схватил старшего брата за руку и утащил из главного зала.
http://bllate.org/book/22898/2436675
Готово:
