Хотя это и не совсем вежливо, Линь Хуайцзинь едва сдержал улыбку, глядя на старушку, но, заметив её суровое лицо, поспешно взял себя в руки.
Линь Цин сделал шаг вперёд и присел перед пожилой женщиной, собираясь взять её на спину, чтобы спустить с горы.
Старушка, чьё лицо выражало одновременно строгость и замешательство, казалось, раздумывала, с какой стороны подойти, чтобы отвесить этому наглецу пощёчину.
В итоге она просто обошла Линь Цина и продолжила медленно спускаться по тропе.
Братья переглянулись и поплелись следом — на случай, если ей потребуется помощь, чтобы не упасть.
Подъём на гору занял меньше получаса, но спуск растянулся на целых два часа.
Когда они достигли подножия, солнце уже садилось, заливая окрестную деревню красным заревом. Над домами вились тонкие струйки дыма.
Кто-то вышел из дома с деревянным тазом, чтобы перестирать вещи в реке.
Кто-то сгибался над полем, собирая овощи.
У большого дерева на въезде в деревню бегали и шумели дети.
Мужчина, набравший полные вёдра воды у колодца, выпрямился и зашагал к дому.
А у порога лежал ленивый рыжий пёс.
В сумерках и лучах заката каждый человек превращался в живой силуэт, создавая картину, полную тепла и повседневной суеты.
На краю деревни, утопающей в вечерних тенях, стоял небольшой домик, обнесённый плетнём.
Братья следовали за упрямой старушкой, пока не оказались перед этим двором.
Она открыла калитку, прошла мимо грядок с пекинской капустой и саженцами неизвестных деревьев, ступая по изумрудному мху, и направилась к углу дома.
Старушка наклонилась, взяла стоявшую там корзину, накинула её на плечи и снова вышла за ворота.
Сквозь плетёные стенки корзины виднелись несколько поленьев. Теперь, когда она спустилась с горы, её походка больше не была шаткой — она двигалась быстро и легко, словно молодая.
Они пришли на вечерний рынок. Торговые ряды уже начали оживать, хотя людей было немного. Старушка нашла свободное место и разложила свой товар.
На рынке продавали еду, и Линь Цин с Линь Хуайцзинем заказали по миске хуньтуней, присев за столик.
В большом железном котле перед продавцом бурлила вода. Он ловко закинул туда пельмени, и через несколько мгновений те всплыли на поверхность.
Хозяин достал две грубые керамические миски, положил на дно немного зелёного лука и капнул кунжутного масла, а затем быстро выловил хуньтуни. Весь процесс занял считанные секунды.
Линь Хуайцзинь на мгновение задумался, а когда очнулся, еда уже была на столе.
Он опустил взгляд в миску: помимо лука там была кинза.
Линь Хуайцзинь поднял глаза на брата и, заметив, как тот молча смотрит на свою порцию, потянулся к его миске, чтобы выловить ненавистную зелень.
Линь Цин одной рукой придержал палочки, а другой — свою миску:
— Сяо Цзинь, я сам.
Линь Хуайцзинь, чью руку мягко оттолкнули, ловко вывернул запястье и прижал ладонь брата к столу, а другой рукой, просунув её под столешницей, вытянул миску из-под носа у Линь Цина.
— Нет уж, я хочу это сделать. Брат, просто жди и ешь, — сказал он, подхватил палочки, тщательно выловил всю кинзу и вернул миску на место.
Линь Цин взглянул на сияющего улыбкой младшего брата и невольно рассмеялся:
— Спасибо, Сяо Цзинь.
После еды они ещё немного погуляли по рынку. Здесь было много лакомств, и Линь Цин купил Линь Хуайцзиню связку танхулу.
Линь Хуайцзинь помнил, что в детстве брат тоже любил сладкое. Он поднёс танхулу к губам Линь Цина:
— Брат, попробуй первым.
Линь Цин откусил одну ягоду.
Глядя на брата, чьи щёки раздулись от удовольствия, а в глазах светилось счастье, Линь Хуайцзинь тоже откусил вторую.
Когда брат прожевал, он снова поднёс лакомство к его губам.
Линь Цин помедлил, его губы дрогнули, но он отказался и подтолкнул руку брата обратно:
— Ешь сам, Сяо Цзинь. Я вырос и больше не люблю сладкое.
Линь Хуайцзинь посмотрел на него с явным недоверием.
Линь Цин кашлянул и смущённо отвернулся, разглядывая другие товары.
— Брат, я не осилю всё, помоги мне, — сказал Линь Хуайцзинь и снова протянул ему танхулу.
Только тогда Линь Цин, будто нехотя, согласился.
Они разделили одну связку на двоих. Линь Хуайцзиню так понравилось, что он накупил кучу сладостей, придумывая предлоги, будто он не может доесть сам или что ему хочется попробовать всего понемногу, и продолжал кормить Линь Цина.
Линь Хуайцзинь счастливо прищурился.
Как же сладко — и дело было не только в еде.
Когда они вернулись к прилавку старушки, вокруг уже было тесно: торговцы выстроились в два плотных ряда по обе стороны дороги.
На ткани перед старушкой лежали искусные деревянные фигурки: тот самый рыжий пёс, лесные зайцы, горные козы, олени.
Каждая размером не больше ладони, но выполненная с невероятной живостью и очарованием.
Линь Хуайцзинь заметил птичку, которую они видели на горе, и, повинуясь внезапному порыву, присел рядом:
— Бабушка, а вы умеете вырезать фигурки людей? Можете сделать такую же, как мой брат?
Старушка, чьи руки уверенно работали резцом, остановилась. Она перевела взгляд с него на Линь Цина, отложила незаконченную фигурку животного.
Впервые её лицо выглядело не таким суровым, она приветливо спросила:
— Какого размера ты хочешь?
Линь Хуайцзинь удивлённо распахнул глаза. Всю дорогу с горы она не проронила ни слова, словно их не существовало, а теперь вдруг заговорила.
— Вот такую, — он показал ладонями, — чтобы как раз в руке умещалась.
Старушка взяла кусок дерева и принялась за работу. Резец в её руках двигался легко и точно, и вскоре проступили очертания. Казалось, она была рождена для работы с деревом и видела каждый волосок его текстуры.
Линь Хуайцзинь с интересом наблюдал, как фигурка постепенно обретает черты брата.
Линь Цин тоже присел рядом, молча следя за её движениями.
Линь Хуайцзинь завязал с ней непринуждённый разговор:
— Бабушка, а почему в Храме Горного Божества нет статуи самого божества?
— Она была там раньше, но её временно перенесли.
— Куда?
— А тебе зачем знать так много? — старушка подняла на него взгляд, в котором читалось сомнение.
— Ну, просто любопытно. Мы с братом редко спускаемся с горы, а тут вдруг нашли такое интересное место. — Линь Хуайцзинь не мог прямо спросить про тайное место, поэтому решил действовать осторожно.
— Там нет ничего интересного, — она помолчала и добавила, — и впредь туда не ходите.
— А... — Линь Хуайцзинь хотел продолжить расспросы, но шум толпы у входа на рынок заставил его обернуться.
Впереди шла группа людей. Человек во главе процессии был аккуратно причёсан, а красная точка между бровей придавала ему почти женственную утончённость, однако строгие черты лица и прямая осанка выдавали в нём человека благородного и решительного.
Это были Линь Ци и Юэ Линлин в сопровождении нескольких учеников.
— Младший брат, мы не увидели тебя у ворот деревни и догадались, что ты отправился на рынок, — Линь Ци улыбнулся, глядя на них сверху вниз.
http://bllate.org/book/22898/2436674
Готово:
