Первый раз всегда волнителен, поэтому, немного подумав, он с улыбкой успокоил его:
— Привыкнешь, всё будет точно так же.
Сун Сюнь и Ци Му, вероятно, всю ночь напролет играли в игры, поэтому встали позже всех остальных четверых. Когда Ци Му спускался по лестнице, он еще сонно тер глаза.
Сун Сюнь издалека услышал, как Чжоу Вэйи нахваливает еду, приготовленную Вэй Минцю. Он невольно округлил глаза в изумлении: он-то прекрасно помнил, насколько отвратительными были те два блюда, что тот приготовил вчера, — это оставило у него почти что психологическую травму.
Ци Му, которому удалось избежать вчерашней участи, с интересом попробовал жареный пельмень. Соленый, насыщенный вкус мгновенно наполнил рот.
— М-м… очень вкусно.
Сказав это, он положил один пельмень в тарелку Сун Сюня:
— Попробуй, это просто потрясающе.
Сун Сюнь заподозрил подвох, но, колеблясь, все же откусил маленький кусочек. Тонкое тесто, ароматная начинка, обилие сока — трудно было поверить, что это приготовил тот же самый человек.
В его взгляде появилось любопытство, наполовину в шутку, наполовину всерьез он спросил:
— Минцю, признавайся честно, ты вчера тайком записался на кулинарные курсы?
Вэй Минцю смущенно замялся и тихо, мягко объяснил, наконец сгладив неловкость:
— Вчера я услышал, что все хотят чего-то поострее, а еще я нервничал и, кажется, перестарался. Прошу прощения, что доставил всем неудобств.
Чжоу Вэйи поспешно отозвался:
— Никаких неудобств, у каждого бывают ошибки.
[Если память мне не изменяет, вчера Чжоу Вэйи терпеть не мог Вэй Минцю, верно?]
[Чертовщина какая-то, неужели вчера и правда была просто ошибка?]
[Ха-ха, я же говорил, что наш Цюцю умеет готовить! Где же вы, насмешники? Не пора ли извиниться?]
У Се Ланя на утро была запланирована съемка, поэтому еще не было и девяти, как он засобирался выходить.
Вэнь Ханьин, перекинув через плечо черную сумку и поправив очки в золотой оправе, выглядел как самый настоящий утонченный и статный агент.
Се Лань сел на пассажирское сиденье и, потянувшись, чтобы переложить сумку Вэнь Ханьина на заднее сиденье, удивился ее весу:
— Что у тебя там лежит?
Вэнь Ханьин, настраивая навигатор, мельком взглянул на него:
— Хочешь посмотреть — смотри.
В небольшой сумке было полно вещей: портативное зарядное устройство, салфетки, бутылка с водой, документы, солнцезащитные очки и мелкие перекусы, а папка с документами лежала отдельно.
Се Лань заметил толстую стопку стикеров, исписанных знакомым почерком. Он хотел было вытащить их, чтобы проверить, не новое ли это задание, но Вэнь Ханьин молниеносно выхватил их обратно и, запинаясь, пробормотал:
— …Это пока нельзя тебе показывать.
Се Лань не привык лезть в чужую личную жизнь, поэтому, не став ничего выяснять, убрал сумку на место.
Вэнь Ханьин, боясь, что тот рассердился, то и дело поглядывал на него, но, будучи пойманным с поличным, тут же отводил взгляд.
Как человек, уже попадавший в аварию, Се Лань был вынужден напомнить:
— Следи за дорогой.
Руки Вэнь Ханьина на руле сжались сильнее:
— Это соевое печенье очень вкусное, хочешь попробовать?
В его возрасте, наверное, приятно похрустеть такими закусками в дороге.
Се Лань, притворяющийся молодым, послушно разорвал упаковку. Когда черная машина остановилась на красный свет, Вэнь Ханьин внезапно схватил его за запястье и, пока тот удивленно смотрел на него, взял печенье прямо из его рук, а мгновение спустя кончиком языка слизал крошки, случайно упавшие на уголок рта.
Воздух в машине в одночасье стал густым и тягучим.
[О боже, мы правда можем видеть это бесплатно?]
[Смелый Сяо Вэнь, не боится трудностей! Он явно пришел сюда заводить роман, такой активный!]
[Прогресс у этой пары просто невероятный.]
[Но мне все еще кажется, что Се Лань — карьерист, и он воспринимает это шоу исключительно как работу, у-у-у...]
Мягкое прикосновение пальцев исчезло так же быстро, как и появилось. Се Лань приподнял бровь и, искоса взглянув на него, спросил:
— Почему ты отобрал его у меня?
Вэнь Ханьин сдерживался изо всех сил. Никто не знал, насколько сильно ему хотелось обнять его в тот момент. Но без веской причины это могло лишь напугать Се Ланя.
Он сохранил невозмутимый вид и, когда загорелся зеленый, снова тронулся с места, хотя в его голосе, если прислушаться, слышалась дрожь:
— Око за око. Утром я покормил тебя, теперь твоя очередь кормить меня… Если считаешь, что остался в проигрыше, позже я позволю тебе отобрать у меня что-нибудь, как тебе такая сделка?
Се Лань держался холодно, но его слова прозвучали мягче, чем выражение лица:
— Не стоит.
Вэнь Ханьин разочарованно вздохнул.
Место, которое выбрали клиенты Се Ланя, находилось недалеко — чуть больше часа езды по скоростной трассе. Однако температура уже успела подняться, и стоило им выйти из машины, как их окутал зной.
Вэнь Ханьин впервые наблюдал за работой модели. Это было похоже на съемочную площадку фильма: на территории было не так уж много людей, каждый домик служил отдельной студией, и вокруг каждого фотографа суетился десяток помощников.
Благодаря популярности шоу, сейчас Се Ланю предлагали контракты в основном бренды среднего и высокого сегмента — они были известны и не скупились на гонорары.
Войдя во вторую комнату, он увидел ряды мужской одежды самых разных стилей — на глаз там было больше сотни комплектов.
Вэнь Ханьин взял у визажиста маску для лица и тихо сказал:
— Я сам.
Он осторожно развернул маску и наложил на лицо Се Ланя, подушечками пальцев разглаживая шелк вдоль переносицы, чтобы выгнать воздух. Его вид был таким серьезным и благоговейным, словно он совершал нечто крайне важное.
Се Лань закрыл глаза и пропустил тот жгучий, полный любви взгляд, который Вэнь Ханьин бросил на него. Если бы фотограф запечатлел это выражение лица, зрители были бы шокированы. Ведь, по сути, они были знакомы всего два дня, и такая безумная влюбленность выглядела слишком странно. К счастью, фотограф был занят созданием романтической картинки и предпочитал снимать их издалека, когда они стояли вплотную, словно собираясь поцеловаться.
Взгляд Вэнь Ханьина был слишком дерзким. Се Лань, почувствовав это, открыл глаза, но увидел лишь опущенные ресницы Вэнь Ханьина.
Макияж парню сделать проще. У Се Ланя были хорошие природные данные, поэтому визажист лишь нанес немного пудры и подчеркнул контуры лица, сделав их более четкими для камеры. Когда он поднял взгляд, его глаза, ставшие еще глубже, напоминали спокойное море, отчего сердце невольно начинало биться чаще.
Это была новая команда, и в углу то и дело раздавался шепот: девушки собирались вместе, хихикая и поглядывая в сторону Се Ланя.
Вэнь Ханьин, стоявший на некотором отдалении от фотографа, лениво бросил туда взгляд.
Как только съемка началась, времени на отдых почти не осталось. Се Лань постоянно менял наряды и позы. Даже с его выносливостью сотня образов — это было слишком, и в уголках его глаз пролегла тень усталости.
Улыбка постепенно исчезла с лица Вэнь Ханьина. Он и сам когда-то прошел через это, начиная с массовки. Именно потому, что он знал, каково это, ему невыносимо было видеть, как человек, который ему дорог, проходит через подобные испытания.
Но Се Лань, казалось, вовсе не интересовался актерством, и это осознание приводило Вэнь Ханьина в замешательство.
Когда работа закончилась, было уже далеко за полдень.
Привезенные Вэнь Ханьином закуски наконец пригодились. Он где-то раздобыл бутылку ледяной воды, его лоб был в поту, который стекал по вискам.
Се Лань протянул ему пару салфеток:
— Вытрись.
На душе у него было сложное чувство, он не знал, что сказать, но так как он не пил ни капли воды несколько часов, он был искренне благодарен за эту заботу.
Щеки Вэнь Ханьина горели, он был весь горячий, и дыхание его было опаляющим. Он и так не отличался крепким здоровьем, а после такой нагрузки у него зазвенело в ушах. Чтобы не выдать себя, он прислонился к креслу гримера, пытаясь прийти в себя.
Даже если со стороны это выглядело глупо, он просто хотел сделать что-то для Се Ланя.
Внезапно к правой щеке прикоснулось что-то холодное и шершавое. Это было очень приятно. Вэнь Ханьин открыл глаза и увидел, что Се Лань приложил к его лицу наполовину выпитую бутылку ледяной воды.
— Закончили? — спросил Се Лань.
Он протянул ему бутылку:
— Да. Пойдем поедим.
Он не осознавал, насколько мягким был его взгляд в этот момент — словно тающий снег на вершине горы.
Вэнь Ханьин, у которого все еще подкашивались ноги, невозмутимо открутил крышку и сделал глоток. Наверное, потому что на душе было сладко, даже обычная минералка показалась ему необычайно вкусной.
Се Лань заботливо напомнил:
— Я пил из этой бутылки.
Почему этому человеку так нравится отбирать у него вещи, которыми он пользовался?
Вэнь Ханьин приподнял бровь, и в его глазах будто блеснул невидимый крючок. Он вызывающе произнес, четко выговаривая каждое слово:
— Я знаю.
Глава 28. Кинозвезда хочет только любви (8)
Он стоял под полуденным солнцем, кожа его казалась белой и прозрачной, а маленькая красная родинка в уголке глаза выглядела особенно чарующе, словно капля свежей крови.
Се Лань замер. Черные солнцезащитные очки скрывали его взгляд, полный непонятных раздумий:
— Мог бы купить две бутылки.
Вэнь Ханьин смотрел на него горящим взглядом, ничуть не смутившись тем, что его план раскрыли:
— Я больше не мог унести, да и нельзя же разбрасываться вещами.
Сказав это, он открыл заднюю дверь машины и, словно фокусник, вытащил оттуда букет цветов, протягивая его Се Ланю:
— Спасибо за тяжелую работу.
Неизвестно, что сделал Вэнь Ханьин, но в такую жару белые лепестки оставались свежими и нежными.
Се Лань впервые получил цветы. Точнее, это был первый раз, когда кому-то удалось успешно вручить ему букет.
Легкий аромат, казалось, рассеивал летний зной, а прохлада внутри машины стала для него неожиданностью:
— Ты заранее включил кондиционер?
Вэнь Ханьин, казалось, был доволен собой, его губы слегка изогнулись:
— Да.
Се Лань молча смотрел на него, пока на щеках того снова не проступил румянец, после чего отвел взгляд и тихо спросил:
— В такую жару, почему ты не остался в машине?
Вэнь Ханьин посмотрел на него с недоумением, его тон был полон уверенности:
— Разве бывает так, чтобы артист страдал, а агент сбежал наслаждаться комфортом?
Надо признать, в этот момент Се Лань действительно почувствовал приятное тепло. Не из-за романтики, а просто от того, что кто-то так старается ему угодить.
Жизнь обычного человека коротка, и все, чего он ищет — это надежное объятие в трудную минуту или заботливо подложенная подушка, когда он устал. От таких простых и уместных вещей трудно отказаться.
Он поправил очки, расслабленно откинулся на спинку кресла и искренне сказал:
— Спасибо.
Светло-голубые гортензии и незабудки окружали невинные белые личи. Се Лань держал букет в руках, нежные лепестки слегка подрагивали при движении, и трудно было сказать, то ли цветы украшали его, то ли он — их.
Се Лань кончиками пальцев коснулся лепестков личи:
— Почему ты решил купить именно их?
Вэнь Ханьин, не зная, заметил ли тот что-то, ответил полуправдой:
— Раньше, когда съемки подходили к концу, съемочная группа всегда дарила актерам цветы. Работа была очень тяжелой, и я тоже хотел подарить тебе букет… Тебе нравится?
Се Лань слегка кивнул, вдыхая чистый сладкий аромат:
— Да.
Вэнь Ханьин хмыкнул и осторожно прощупал почву:
— Се Лань, как ты считаешь, какой я агент? Если по стобалльной шкале, сколько баллов я заслужил?
Се Лань приподнял веки, его взгляд был ленивым и манящим:
— Сто десять. Даю десять баллов сверху, не бойся возгордиться.
Вэнь Ханьин остался недоволен:
— Что толку от пустых слов…
Се Лань с интересом приподнял бровь и, подхватив его тон, спросил:
— И чего же ты хочешь от меня в качестве подтверждения?
Его голос был низким и нежным, отчего у Вэнь Ханьина возникло ощущение, что на что бы он ни попросил, тот ответит согласием. Он с трудом взял себя в руки и намеренно заинтриговал его:
— Я еще не придумал. Давай договоримся: когда придет время, ты обязательно исполнишь мое желание.
Се Лань усмехнулся:
— Какой ты властный…
Может, из-за того, что настроение было отличным, он поддался порыву и зацепил его мизинец своим:
— Договорились.
Для того, кто занимался самосовершенствованием, клятва была чем-то нерушимым. Если нарушить слово, можно было навлечь на себя внутренние демоны.
Вэнь Ханьин, казалось, почувствовал это, его палец, сцепленный с пальцем Се Ланя, слегка задрожал:
— Договорились.
Се Лань краем глаза заметил на приборной панели желтый стикер. Мелкий почерк был изящным и уверенным, в каждой черточке чувствовалась забота:
1. Адрес цветочного магазина: улица Чансин, 184, телефон для заказа 137088.
2. Подготовить закуски.
3. На третьем светофоре прямо, повернуть налево, на пятом перекрестке повернуть направо…
Раньше, чтобы план не раскрылся, Вэнь Ханьин скрывался от Се Ланя, но теперь, когда все было сделано, нужды в секретах больше не было:
— …В последнее время плохая память, боюсь забыть.
Всего несколько слов, но за ними скрывалась бесконечная горечь.
В глубине души Се Ланя что-то дрогнуло, оставив след на сердце, которое годами оставалось спокойным, как стоячая вода. Но сам он пока этого не осознавал.
Агент Вэнь Ханьина, Хэ Чжоу, с того самого момента, как увидел записку, места себе не находил, боясь, что тот ляпнет перед камерами что-то лишнее. Они работали вместе почти десять лет, и даже в самые тяжелые времена никто из них не думал сдаваться. Для Хэ Чжоу Вэнь Ханьин был не просто артистом, а почти родным человеком. Увидев, как тот так легкомысленно выбалтывает перед всеми о своей болезни, он в ярости хлопнул себя по колену.
[Я правильно расслышал? Вэнь Ханьин сказал, что у него какая-то странная болезнь?]
[Неужели Альцгеймер? Сколько ему лет? Тридцать?]
[Так вот почему он не мог запомнить текст, потому что болен? Если это правда, как же ему должно быть тяжело…]
[Чушь! Я не верю. Наверное, очередной пиар-ход, чтобы отмыть репутацию. Непрофессионализм есть непрофессионализм, притворяется смертельно больным.]
Когда большинство зрителей были готовы принять его сторону, комментарии становились более мягкими и понимающими. Однако в прошлой жизни замкнутость и странности Вэнь Ханьина уже глубоко укоренились в сознании людей, и сколько бы он ни оправдывался, верили ему единицы. Напротив, это вызывало лишь насмешки, и многие публичные страницы использовали его как пример провальной попытки «отмыть» имидж звезды.
Се Лань приклеил записку обратно и невозмутимо перевел тему:
— Отлично, значит, я могу не выполнять обещание.
— Нет, — Вэнь Ханьин нахмурился, в его глазах промелькнула тень, он явно воспринял это всерьез. — Мы же пообещали…
Как можно нарушить договор? Если однажды его память превратится в чистое поле, до того как это случится, он вытатуирует имя Се Ланя на своем теле, запишет все их переживания в дневник и расклеит по стенам. Вэнь Ханьин может потерять все, кроме Се Ланя.
Се Лань улыбнулся. То, как Вэнь Ханьин «взъерошился», напомнило ему Шэнь Цзи из прошлого мира. Родинки в уголке глаз у них были в одном и том же месте. Они появлялись в его мирах наказания один за другим, и он не знал, как это связано. Но миры были разными, и души не могли перерождаться через измерения. Даже Юэ Шуан не мог объяснить этого и не находил никаких следов.
Увидев, что тот молчит, а его губы сжаты в тонкую линию, словно он терпит какую-то боль, Се Лань негромко рассмеялся:
— Шучу я, шучу. Слово джентльмена.
Мрачность рассеялась, и Вэнь Ханьин сердито взглянул на него:
— Знал бы, не показывал.
[А-а-а, я даже при просмотре дорам так не переживала! Сначала было так грустно, что он может забыть любимого человека, но после слов Се Ланя я моментально вышла из образа, лол.]
[Се Лань, объявляю тебя бесчувственным чурбаном! Бесишь!]
[Он правда не понимает, что означают белые розы (смайлик-собака).]
[Если бы понимал, реакция была бы другой (смайлик-собака).]
[Сяо Вэнь такой молодец! После этого я в сердцах дала подзатыльник своему парню, который рядом ест лапшу — вместо того чтобы есть, лучше бы записывал, как надо ухаживать!]
[На самом деле, хорошо, что он так разрядил обстановку. Безответная любовь — прекрасное чувство, по крайней мере, Сяо Вэнь рискнул, и потом не будет жалеть.]
Ресторан, который забронировал Вэнь Ханьин, был очень неприметным, вход представлял собой арочную дверь, через которую могли пройти только двое. Вдоль длинного кирпичного коридора цвели огромные красные розы. Вэнь Ханьин ловко крутил в руках телефон. Вспомнив, как Се Лань работал, он почувствовал, как внутри все заскребло, и решил воспользоваться властью агента:
— Се Лань, думаю, нам стоит порадовать фанатов.
Се Лань слегка приподнял бровь:
— Насколько я помню, этого нет в расписании.
Дополнительная работа — это дополнительные деньги.
Вэнь Ханьин подавился словами, но спустя мгновение выдал:
— У тебя отличная память…
— Но я твой агент, ты должен меня слушаться, — добавил он.
Только что подавленная грусть внезапно нахлынула вновь. Стоило подумать о том, что для Се Ланя это лишь формальность, как на сердце словно появилась рана, из которой сочились негативные эмоции.
Прежде чем Юэ Шуан подал сигнал тревоги, Се Лань смахнул с его плеча опавший лист:
— Можно сфотографироваться, но ты должен выполнить одно мое условие.
Вэнь Ханьин моргнул, его голос слегка охрип:
— Какое условие?
Се Лань прошептал ему на ухо несколько слов.
Зрители трансляции, операторы и даже режиссер у мониторов отчаянно пытались понять, что же он сказал — что такого мы не можем услышать?!
Вэнь Ханьин был настолько ошеломлен этим поворотом событий, что сердце его забилось в ритме хаоса. Он растерянно отвел взгляд:
— …Я постараюсь.
Когда до него дошел смысл, сердце наполнилось радостью.
— М-м, — Се Лань не стал давить слишком сильно. Привычка — это зависимость, и избавиться от нее за раз очень сложно. Но если хочешь бороться с системой, это неизбежный путь.
Вэнь Ханьин включил камеру, настроил угол, сделал несколько снимков, но при просмотре остался недоволен. Он поднял голову, протянул руку и снял очки с головы Се Ланя, а тот просто стоял и позволял ему делать все, что угодно.
Они смотрели друг на друга, и на ум приходило лишь одно выражение — тихая радость бытия.
Фотограф взял телефон из рук Вэнь Ханьина, поднял и опустил его:
— Чуть ближе, естественнее, можно положить руку на плечо.
Вэнь Ханьин с надеждой посмотрел на Се Ланя.
Они стояли очень близко, Се Лань видел тонкие красные следы в уголках его глаз, и это выглядело почему-то жалко. Он вспомнил о трагическом финале Вэнь Ханьина и внезапно обнял его за плечо. Их рост идеально сочетался, все было так, как надо.
Вэнь Ханьин прижался спиной к его груди, дыхание его замедлилось. Он бессознательно шевельнул пальцами, чувствуя, что сейчас самое время держать в руках тот букет белых роз.
Серебряные гирлянды на потолке сплетались в Млечный путь, за спиной цвели розы, и два таких ярких человека, стоящих рядом, затмевали собой любые пейзажи.
Обстановка в ресторане располагала к свиданиям, на столах стояли свечи в стеклянных подсвечниках — вечером здесь, должно быть, еще атмосфернее.
Порции были маленькими, можно было заказать много разных блюд. Вэнь Ханьин заказал два стейка и, уже собираясь заказать вино, встретился взглядом с Се Ланем и замялся.
Вэнь Ханьин моргнул, пытаясь убедить его взглядом: «Стейк без красного вина — это же преступление, в чем тогда душа?»
http://bllate.org/book/22871/2431439
Готово:
