Е Бай пробыл в Мире Бессмертных всего один день и тут же спустился в мир смертных. Скорость, с которой он это провернул, застала Великих Бессмертных и их спутников врасплох. Опираясь на прошлый опыт, в этот раз он действовал еще увереннее и даже умудрился присвоить Стеклянную жемчужину, с помощью которой переместился вниз, чем поверг небожителей в полнейший шок.
— Он... он что, подсел на это? Или всё ради того Гу Чжао?
Сонм небожителей хранил молчание.
В конце концов кто-то предложил просто посмотреть, куда он отправился. Когда открыли Зеркало Бессмертных, Е Бай стоял перед надгробием, с легкой грустью глядя на женщину, чье лицо было запечатлено на камне.
Улыбка женщины была мягкой и доброжелательной, она невольно вызывала симпатию.
Взгляд ниже — на надгробии прикреплена небольшая фотография: утонченные черты лица, нежная улыбка, точь-в-точь как у той, что была на снимке. А под ней имя — Му Вань. И имя того, кто установил памятник...
Гу Чжао.
Сердце Е Бая дрогнуло. Неужели они были знакомы еще до того, как он оказался в этом теле?
На каменном постаменте перед могилой лежал букет синих роз — ярких, свежих, на лепестках которых еще блестели капли воды. Котик Е нахмурился: хотя значение цветов зависит от их количества, все они так или иначе намекали на встречу, любовь и взаимность. С чего бы прежнему владельцу тела приносить такое покойнице?
Му Вань улыбнулась ему:
— И снова спасибо тебе.
Е Бай всё понял.
Она знала, что этот юноша видит призраков, поэтому он в ответ улыбнулся — легко и тепло, словно весенний ветерок, отчего на душе сразу стало светло. Му Вань на мгновение замерла, а затем произнесла:
— Ты сегодня какой-то другой.
Раз уж в теле теперь другой человек, то и вести себя в точности как прежний хозяин невозможно.
Е Бай промолчал, не давая никаких объяснений, но и не ушел. Он начал погружаться в воспоминания своего нынешнего сосуда, чтобы достойно попрощаться с этой женщиной. Котик Е не собирался пренебрегать никем, кто был связан с Гу Чжао, и хотел проявить должное уважение.
Женщина по имени Му Вань была матерью Гу Чжао.
Судя по памяти прежнего владельца, он не был знаком с самим Гу Чжао, а с Му Вань сблизился лишь благодаря своему дару видеть духов. Женщина всегда была добра и ласкова, что согревало сердце выросшего в приюте парня, и он часто приходил навестить ее. А та самая помощь, о которой она упоминала, заключалась в том, что он приносил ей последние новости о сыне и фотографии.
Е Бай почти нетерпеливо достал телефон.
Он знал, что все снимки хранятся там, и хотел взглянуть на своего «котовода».
Да, из воспоминаний он уже понял: это действительно его Гу Чжао. Совпадало всё: имя, внешность, дата рождения, даже характер остался почти прежним.
Му Вань улыбнулась:
— Забыл показать мне что-то?
Е Бай замер.
Каждый раз, приходя к ней, парень приносил фотографии: порой вырезанные из газет, порой сделанные с экрана телевизора, а иногда и вовсе расплывчатые снимки, сделанные впопыхах. Е Бай понимал, что прежний владелец тела ловил любую возможность, чтобы сфотографировать Гу Чжао.
К сожалению, они почти не пересекались, поэтому таких шансов было мало.
В последнее время парень был по уши в проблемах, так что возможности сделать фото не было вовсе.
Но однажды, совсем недавно, он случайно увидел Гу Чжао в профиль, когда тот заходил в отдельный кабинет ресторана. Конечно, парень тогда не успел среагировать, чтобы сфотографировать его. Но... Е Бай едва заметно усмехнулся: с помощью бессмертной силы в телефоне тут же появилась фотография — именно тот самый миг, который видел прежний владелец.
Он протянул телефон Му Вань.
Взгляд женщины мгновенно стал еще мягче, а в глазах проступила глубокая материнская любовь, которую невозможно было скрыть.
Е Бай невольно задумался: а был ли у него самого до вознесения такой же любящий хозяин, который так же тосковал бы по нему? Одно лишь это предположение вызвало у него приятное тепло, и в глубине памяти всплыли чьи-то теплые руки, которые часто бережно поглаживали его.
Да, поглаживали. Но почему именно поглаживали? Кто станет гладить кота?
Женщина наконец неохотно отвела взгляд от экрана:
— Спасибо тебе, ты так стараешься.
Она знала своего сына. Вспомнив, как в прошлый раз он жаловался на назойливых журналистов, она понимала, что Гу Чжао терпеть не может интервью. Значит, Е Баю стоило огромных трудов раздобыть эти новости и тайком сделать снимки, ведь подобраться к тому парню было совсем нелегко.
Е Бай прищурился и улыбнулся.
Раньше, может, это и было трудно, но теперь таких фотографий будет много — живых, настоящих, повседневных. Ведь он обязательно будет рядом с Гу Чжао, как тот и обещал десятки лет назад, когда собирался завести себе кота.
Впрочем...
— Тетушка, — он замялся, решаясь спросить, — Гу Чжао в последнее время часто видят в компании наследницы корпорации Минъюань.
— Правда?
Му Вань это ничуть не обеспокоило:
— Наверняка опять сплетни. Пять лет назад, когда он приходил, Сяо Чжао уже говорил, что многие пытаются навязать ему в жены своих дочерей, но он совершенно равнодушен к женщинам.
Е Бай: «...»
Это что, каминг-аут с того света, пока мать не может вылезти из могилы и отлупить его?!
Однако женщина, похоже, ничуть не злилась, всё так же мягко улыбаясь и с нежностью глядя на экран планшета:
— Он тогда сказал, что, скорее всего, вообще не женится. — Она помолчала, а затем с гордостью добавила: — Сказал, что не хочет портить жизнь чужой дочери и надевать на себя оковы брака.
Е Бай: «...»
Эй! Да дело же не в этом, а в том, что твой сын не любит женщин! Совсем не любит!
Заметив его замешательство, Му Вань рассмеялась:
— Между любовью к мужчине и женщине нет никакой разницы. Ты просто еще не встретил того самого, поэтому не понимаешь.
Е Бай прекрасно понимал.
Раньше, возможно, он бы и правда ничего не понял, но за те десятилетия в прошлой жизни его «котовод» Гу Чжао уже научил его всему, и он никогда этого не забудет.
Как же он мог не понимать?
Просто, видя, как часто родители отвергают детей из-за их ориентации, Е Бай боялся, что Му Вань не примет правду. Но теперь, услышав это, он перестал переживать — напротив, на душе стало легко, словно так и должно быть. Для такой мягкой, доброй и широко мыслящей матери подобные мысли были самыми естественными.
Е Бай стоял там, сияя от счастья, и эта картина заставила Гу Чжао, который как раз подошел навестить мать, замереть на месте.
К тому времени, как он пришел в себя, Е Бай уже скрылся с другой стороны аллеи.
Гу Чжао стоял поодаль, поэтому не слышал, о чем они говорили, но улыбка того парня показалась ему очень теплой. Увидев, что незнакомец ушел, он подошел к могиле матери. Его друг, который увязался с ним, не сводил глаз с того места, где только что исчез Е Бай, и озадаченно пробормотал:
— Почему это был он?
Он недоуменно посмотрел на спину Е Бая, затем перевел взгляд на Гу Чжао и не выдержал:
— Вы знакомы?
Гу Чжао предпочел проигнорировать этот вопрос. Его больше зацепила фраза друга, поэтому он обернулся:
— Ты его знаешь?
Цю Цзысюй: «...»
Помолчав несколько секунд, он с досадой вздохнул:
— Когда ты уже начнешь читать новости шоу-бизнеса? Этот парень сейчас «популярнее» некуда. Купи десяток газет — и в каждой будет его имя.
Е Бай действительно стал «популярным».
Чернее черного. Настолько, что на улице его могли запросто избить, причем не просто хулиганы, а толпой.
Причина была проста: он ударил известного актера, причем с такой силой, что тот отлетел в сторону.
Меньше чем через полчаса об этом знали все. Фанаты взбесились, личные данные Е Бая были слиты в сеть без всякой защиты. Не говоря уже о журналистах, безумные поклонники начали караулить его у дома, а некоторые даже пробрались к самой двери.
Кто-то «добрый» оплатил его заблокированный телефон — сразу на восемьсот восемьдесят юаней.
Или, может, несколько человек сделали это одновременно, но цифра была уж больно удачная. Сразу после этого посыпались бесконечные звонки, и ему пришлось выключить телефон.
— В общем, жизнь у него сейчас захватывающая.
Цю Цзысюй подытожил:
— Сейчас все кричат о нанесении тяжких телесных повреждений, но в больнице не могут выдать справку о побоях — травм попросту нет. — Он усмехнулся: — Тот парень такой худой, разве он мог ударить так сильно? Смешно даже. Только Цзян Фэй может так мастерски притворяться умирающим.
— В суде проблем не будет, но фанаты в покое его не оставят.
Цю Цзысюй посоветовал:
— Не знаю, кто в компании Синхуэй решил так подставить парня, но если ты его знаешь, помоги ему. Иначе он либо сломается, либо его уничтожат. В индустрии развлечений ему точно делать нечего, да и на другую работу вряд ли кто-то возьмет. Со временем всё утихнет, но он ведь сирота, на что ему жить всё это время?
Гу Чжао сузил глаза, ничего не ответив.
Только что этот человек улыбался так искренне, что невозможно было разглядеть в нем подавленность или страх перед будущим. Неужели ему действительно всё равно? Или он просто не хотел показывать грусть перед матерью? Но... он ведь совсем не знал этого человека, как думал Цю Цзысюй. Раньше он даже не слышал о нем.
Да и возраст Е Бая был почти таким же, как у матери на момент смерти. Где бы они могли пересечься?
С этими мыслями он перевел взгляд на надгробие.
Там, перед могилой, тихо лежал букет синих роз — тех самых, что так любила его мать при жизни.
http://bllate.org/book/22843/2426325
Готово:
