Эти годы другие государства не сводили глаз с Шаи, выжидая удобного момента. Они изматывали себя, готовясь к грядущей великой войне, но это вовсе не означало, что Шая позволит им вертеть собой, как им вздумается.
— Господа, когти Северного моря уже вонзились в Шаю, война на пороге. Мы не можем просто сидеть и ждать врага. Только нанеся упреждающий удар и перенеся пламя войны за пределы наших границ, Шая сможет обрести покой в грядущей смуте.
Чу Шо не выглядел радостным. В его глазах, неизменно спокойных и суровых, читалась лишь непоколебимая решимость. Он повернулся к адмиралу Корену, на фоне которого развернулась величественная и бескрайняя карта звездного моря.
— Адмирал, Чу Шо просит разрешения вступить в бой.
Столкнувшись с твердыми, как сталь, словами Чу Шо, адмирал Корен снова заложил руки за спину и поднял голову, глядя на это завораживающее бескрайнее звездное пространство. Его виски поседели, а когда он слегка прищурился, казалось, будто он вспомнил жестокие сражения, охватившие Шаю десятки лет назад. Старое поколение либо погибло в боях, либо постепенно уходило со сцены, и теперь новое поколение наконец было готово принять этот тяжкий груз. Он обернулся и, не отрываясь, посмотрел на Чу Шо, словно увидев в нем тень Чу Фэнцзюня из прошлого, а затем протянул руку и тяжело хлопнул его по плечу.
— Чу Шо, сделай так, чтобы это первое сражение стало победным!
Пороховой дым войны начал расползаться. Далекий огонек вот-вот должен был поджечь небо над всем звездным морем. Пока многие еще ничего не подозревали, военные и политические круги Шаи уже начали готовиться к предстоящей кампании. Огромная государственная машина пришла в движение: люди и ресурсы начали скрытно перемещаться. Гигант, таившийся долгие годы, медленно обнажал свои острые клыки перед миром.
Ради чего? Лишь ради имени Шая, ради миллионов людей, в чьих венах течет кровь этой страны, ради того, чтобы эти миллионы могли, как и прежде, свободно ходить по родной земле.
Нин Яо, будучи одним из немногих, кто обладал доступом к самым оперативным сведениям, узнал о передвижениях военного ведомства в кратчайшие сроки, даже не приставляя специально людей следить за границей Шаи. Он не удивился, но не ожидал, что всё случится так быстро.
Он понимал логику Чу Шо. Северное море не оставит Шаю в покое, а провокации Тиерии на планете Пелан были лишь пробой пера. В противном случае, при нынешней мощи Тиерии, они не были бы настолько глупы, чтобы в одиночку бросать вызов Шае — одного Леде было бы достаточно, чтобы доставить им массу проблем. Поэтому, вместо того чтобы ждать, пока Тиерия и стоящие за ней кукловоды нападут на Шаю и втянут ее в трясину, лучше нанести удар первым, вынести театр военных действий за пределы страны и свести потери Шаи к минимуму.
Эта битва была критически важной. Любая неудача Шаи могла привлечь других хищников, жаждущих поживиться. Поэтому он мог быть спокоен, только если Чу Шо отправится туда лично. Лишь победив врага и заставив его бояться, можно обрести право на мир.
Но война — это не значит, что нужно немедленно бросаться в атаку, требовалась предварительная подготовка. Выйдя из военного ведомства, Чу Шо последовал в министерство обороны и здание парламента. Когда он, наконец, вернулся в кабинет вместе с Чу Чэнем, было уже восемь вечера.
Отец и сын еще долго секретничали в кабинете, и в конце концов Чу Чэнь похлопал сына по плечу, призывая его поскорее вернуться домой.
— Ты только женился и уже должен уезжать. Используй оставшееся время, чтобы побыть с Нин Яо. Об остальном позабочусь я.
— Слушаюсь.
Когда Чу Шо вернулся домой, слуги уже разошлись по своим комнатам спать. В главном доме не горел свет, было темно. Кожаные военные сапоги гулко стучали по полу, и этот тяжелый звук отдавался в коридоре, словно отражая подавленное настроение хозяина. Подойдя к двери спальни, Чу Шо помедлил, ступая тише, и только потом вошел.
Лунный свет проникал сквозь приоткрытое окно, падая на черную кровать. Нин Яо лежал на боку, накрывшись одеялом до пояса, и, казалось, уже спал. Но стоило Чу Шо, стараясь не шуметь, подойти ближе, как Нин Яо проснулся. Он оперся на постель, сел и пристально посмотрел на него.
Мягкий лунный свет окутывал Нин Яо призрачным сиянием, даже на его длинных ресницах, казалось, лежал иней, придавая ему особую красоту. Чу Шо сел на край кровати, протянул руку и коснулся его слегка прохладной щеки.
— Что случилось?
— Ты уходишь? — Нин Яо был на редкость покладист, его взгляд следовал за каждым движением Чу Шо.
— Да, — ответил Чу Шо. Его рука скользнула к руке Нин Яо, но, почувствовав холод, он слегка нахмурился. — Почему ты такой холодный?
Сказав это, Чу Шо потянулся за одеялом, чтобы укрыть его, но так как он никогда раньше не делал ничего подобного, движения вышли несколько грубоватыми, что вызвало у Нин Яо смех.
Нин Яо сбросил одеяло, обнажив гладкие лодыжки, которые в лунном свете казались светящимися. Чу Шо не удержался и обхватил их, не ожидая, что хозяин лодыжек подастся навстречу.
— Обними меня. Обнимешь — и я согреюсь.
В темной комнате, на черной широкой кровати, два горячих тела сплелись в одно целое, не скупясь на пот и наполняя холодный лунный свет сдавленными стонами. Ночной ветер мягко дул в щель окна, слегка колыша кремовые шторы, которые лишь немного прикрывали разыгравшуюся здесь весну.
Луна за окном уже не была той, что воспевали поэты. Это был искусственный спутник — холодный, безмолвный, висящий над каждой планетой, куда ступала нога человека, освещая тех, кто пытался смотреть на него в надежде унять свои мысли.
Струйка холодного воздуха пробралась в комнату и коснулась гладкой, влажной от пота спины Нин Яо, заставив его вздрогнуть. Инстинктивное желание тепла заставило его прижаться к Чу Шо еще сильнее. Их тела слились в глубоком единении, физическое наслаждение заставило его запрокинуть голову, а глаза затуманились влагой.
В этом дурмане луна за окном казалась всё более призрачной. Разум метался между ясностью и забвением. Прошлого не вернуть, поэтому он хотел лишь удержать настоящее.
Когда Чу Шо не было рядом, он лежал в кровати и никак не мог уснуть. Тело постепенно остывало, и он не мог найти источник тепла, чтобы утешиться. В глубине души зародился страх: а что, если Чу Шо, подобно многим другим, уйдет и никогда не вернется?
Может, так даже лучше? Тогда он станет свободен, как птица в небе или рыба в воде, и сможет делать всё, что захочет. Но внезапно Нин Яо понял, что не может представить себе такую жизнь. Казалось, за эти полмесяца Чу Шо оставил на нем слишком глубокий след — настолько легко и непринужденно, что Нин Яо аж зубы сводило от досады.
После жаркой ночи Нин Яо был не в силах даже пошевелиться, позволяя Чу Шо отнести себя в ванную. Чу Шо тоже заметил тонкую перемену в его настроении, но Нин Яо отвернулся, притворившись спящим, и не проронил ни слова. Чу Шо не стал расспрашивать, лишь перед сном тихо прошептал ему на ухо:
— Не бойся, я обязательно скоро вернусь.
На следующий день после обеда Чу Шо уехал. Поскольку операция была секретной и требовалось скрыть передвижения армии Шаи, он уехал тайно. Когда военный корабль бесшумно покинул космопорт, его никто не провожал.
Стоило Чу Шо уехать, как Нин Яо почувствовал, что в семье Чу к нему стали относиться еще лучше. В конце концов, они были женаты всего полмесяца, и никто не знал, когда Чу Шо вернется. Нин Яо был мужчиной и состоял на военной службе, так что мог бы просто поехать с ним. Однако он работал в тайных структурах, и его официальный статус не позволял ему сейчас отправиться в войска.
Была и более глубокая причина, которую Нин Яо прекрасно понимал: ребенок. Хотя окончательного подтверждения еще не было, вероятность беременности была очень высока, и семья Чу, разумеется, проявляла осторожность. Нин Яо понимал это, поэтому, даже когда Чу Шо уехал, он не просился на задания, а с головой ушел в работу в институте вооружений, готовясь к финальной сборке меха.
Двадцать третьего февраля новое поколение мехов Шаи было окончательно доработано и собрано в белой исследовательской лаборатории. Это был высокий гуманоидный мех в черно-белых тонах, на груди которого красовался красный военный флаг Шаи. Его форма была максимально приближена к человеческой, плавные линии излучали эстетику, однако показатели и едва заметные острые грани на суставах придавали этой красоте невероятную мощь.
Глядя на свое детище, которое далось им такими огромными усилиями, сотрудники института были переполнены радостью. Учитывая прошлые неудачи, к этому испытанию они подошли с предельной осторожностью, проверяя все показатели снова и снова, прежде чем выкатить меха в испытательный зал.
На этот раз пришло много людей. Помимо военных офицеров, присутствовали высокопоставленные чиновники, включая Чу Чэня. Поскольку мех был оружием огромной разрушительной силы, испытательный полигон был окружен прозрачным куполом, чтобы энергетические колебания не повредили зрителям. Десятки людей стояли снаружи, с нетерпением наблюдая, как пилот забирается в кабину и запускает машину.
Снаружи висел огромный экран, записывающий все данные испытания. Нин Яо отвечал за мониторинг физического состояния пилота и должен был немедленно прекратить испытание, если показатели отклонятся от нормы.
— Как называется этот мех? — спросил Чу Чэнь, стоя рядом с Нин Яо и с изумлением глядя на поразительную атакующую мощь машины.
— Небесный клинок. Так назвал его генерал-майор, — Нин Яо поднял голову, глядя на меха, в котором чувствовалась эстетика насилия, и улыбнулся. Он тоже участвовал в создании Небесного клинка, и это чувство достижения от того, что ты своими руками отшлифовал вещь, мог понять лишь тот, кто прошел через это сам.
— Небесный клинок? Хорошее название! — не удержался от похвалы стоявший рядом мужчина средних лет в строгом костюме. Нин Яо узнал его — это был министр финансов Шаи Адольф. Сейчас его глаза сияли, он явно был в восторге от этой машины. — Стоило всех тех денег, что мы вложили на начальном этапе.
— Теперь уже не жалко денег? — усмехнулся Чу Чэнь.
Адольф великодушно рассмеялся:
— Не стоит разоблачать меня перед молодежью. Это всё потому, что твой сын постоянно требует у меня военный бюджет, вот мне и приходится экономить.
— О чем это вы двое так весело беседуете? — подошел к ним Юань И. Нин Яо искренне считал, что у этого парня талант светского льва — он мог найти общий язык с кем угодно.
Тем временем испытания подходили к концу. Нин Яо снова взглянул на показатели — всё было в норме. Он посмотрел на Ци Яня и остальных: те уже начали праздновать, отчасти потому, что смыли позор прошлой неудачи, а отчасти потому, что... наконец-то они могут выбраться отсюда!
Ци Янь был готов прослезиться: Я наконец-то вернусь в этот яркий мир! Единственная духовная опора была отдана Нин Яо, в последнее время ему было действительно тяжело.
Нин Яо, разумеется, не стал присоединяться к безумствующим исследователям. В белом халате, тихо держа планшет с данными, он записывал показатели — спокойный и прекрасный, он резко контрастировал с ними. Военные и политические шишки, глядя то на одних, то на других, не могли не проникнуться: вот какими должны быть ученые. И когда они переводили взгляд на Чу Чэня, в их глазах читалась зависть.
— Господин председатель Чу, у вашего сына отличный вкус, — польстил один из депутатов. Чу Чэнь был явно доволен, но когда все снова перевели взгляд на Нин Яо, то заметили, что тот внезапно прикрыл рот рукой, его лицо побледнело, он выглядел явно неважно.
— Что случилось? Нехорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Чу Чэнь.
Нин Яо покачал головой, пытаясь подавить рвотный позыв, но тщетно. Ему пришлось извиниться, и, прикрывая рот, он поспешил в сторону туалета. Группа мужчин переглянулась, глядя на его удаляющуюся спину. Спустя долгое время Юань И похлопал Чу Чэня по плечу:
— Брат Чу, похоже, он беременен?
Услышав эту фразу, допускающую двоякое толкование, Чу Чэнь слегка дернул уголком рта, но в итоге это превратилось в улыбку.
— Ха-ха.
Этот смех победителя по жизни содержал много смыслов, но самый очевидный из них заставил тех, у кого еще не было внуков, проглотить поздравления и закатить глаза. Семья Чу всегда была везунчиками, что тут скажешь? Посмотрите на невестку семьи Чу: в свое время Ду Юээн не посмотрела ни на кого, кроме Чу Чэня, разбив сердца многим молодым талантам. А теперь поколение Чу Шо — единственный наследник, который долго не женился, и вот, едва успел жениться, как человек уже беременен.
Тем временем Нин Яо умывался холодной водой над раковиной. Тело после тошноты чувствовало себя не лучшим образом, но, придя в себя, он уже не чувствовал сильного недомогания. Он глубоко вздохнул и невольно погладил еще плоский живот. В конце концов... всё-таки беременен.
Он был врачом и прекрасно знал свое состояние. Но, возможно, желая избежать темы детей, он не обращал внимания на такие вещи, пока сегодня... его не стошнило. Прощупав пульс, он понял: действительно беременность. Странное чувство.
После долгих раздумий Нин Яо наконец вышел из туалета. Унтер-офицер Поттер уже ждал снаружи, он тут же отдал честь и сообщил, что машина ждет. Нин Яо улыбнулся, ничего не ответив. Работа с мехом была закончена, пора было возвращаться.
Но после того как он сел в машину, она поехала не в сторону дома семьи Чу. Ду Юээн позвонила Нин Яо и попросила его сначала заехать в больницу, пообещав, что будет там следом. Хотя Нин Яо сам был врачом, он не специализировался на акушерстве и гинекологии, поэтому лучше было провериться как можно скорее. Беременность у мужчин протекала тяжелее, чем у женщин, и ранний токсикоз был обычным делом.
Нин Яо пришлось смириться и поехать в больницу. Ду Юээн выбрала военный госпиталь, и они встретились там. Врач, которая проводила обследование, была близкой подругой Ду Юээн, поэтому отнеслась к Нин Яо с особой теплотой, даже отложив прием других пациентов, чтобы принять его без очереди.
Результаты должны были прийти быстро, поэтому Нин Яо и Ду Юээн ждали в кабинете. Пока Ду Юээн мягко просвещала его насчет беременности, вошли две женщины. Нин Яо увидел у одной из них огромный живот и невольно задержал взгляд — будто увидел себя через несколько месяцев.
Пока Нин Яо предавался размышлениям, Ду Юээн заговорила с женщиной, которая, по-видимому, была свекровью той беременной. Нин Яо уловил не самый дружелюбный тон и подумал: Знакомые, но, кажется, не ладят.
Нин Яо не хотел ввязываться в сплетни высшего общества. Он не собирался из-за того, что носил ребенка Чу Шо, погружаться в эту трясину. Поэтому он благоразумно уткнулся в Правила для беременных мужчин, не имея ни малейшего желания помогать. Зато та беременная с любопытством разглядывала его, и когда она долго не отрывала взгляда, Нин Яо улыбнулся и кивнул ей.
Ду Юээн не была обычной домохозяйкой, но не могла избежать этого круга. Сплетни, послеобеденный чай — это был завуалированный способ соревноваться мужьями, сыновьями и внуками. Нин Яо верил, что Ду Юээн всегда была на высоте, но случались и неудачи, и, возможно, эта беременная была тем самым поводом для хвастовства другой стороны.
Нин Яо был счастлив, что до сих пор его не заставляли посещать подобные сборища.
Вскоре принесли результаты анализов. Та дама тоже проявила живой интерес и заглянула через плечо врача. Увидев результат, она остолбенела и уставилась в листок, словно не веря своим глазам.
Ду Юээн изящно вытянула листок из рук врача и передала его Нин Яо.
— Всё в норме, только есть небольшой сюрприз: у тебя двойня.
Нин Яо приоткрыл рот, тоже остолбенев. Это что, акция: купи один, получи второй в подарок? Двойня? Он невольно снова взглянул на живот той женщины: один баскетбольный мяч превратился в два? Значит ли это, что его живот будет еще больше?
Ду Юээн похлопала его по руке и мягко улыбнулась:
— Посмотри на тебя, чему тут удивляться? Пойдем домой, я велю кухне приготовить что-нибудь вкусное, нужно подкрепиться.
В конечном счете, ее сын оказался довольно способным. Ду Юээн улыбнулась, вежливо попрощалась с дамой и потянула Нин Яо за собой.
Вернувшись домой, Ду Юээн сразу отправилась на кухню. А новость о беременности Нин Яо разлетелась мгновенно — в доме об этом знали все. Нин Яо почувствовал себя редким животным: куда бы он ни пошел, все взгляды были прикованы к нему. Ему просто хотелось налить стакан воды, но не успевал он подойти к столу, как кто-то уже спешил налить воду и с почтением подать ему в руки.
Нин Яо стоял, держа стакан, и не знал, смеяться или плакать.
В этот момент Ду Юээн вышла с легкими закусками:
— Чего стоишь, как истукан? Садись на диван или иди отдохни в комнату. Шо еще не знает, что ты беременный, позвони ему сам. Услышит — точно обрадуется.
В конце концов Нин Яо ушел в комнату — там было спокойнее. Но когда он достал терминал, чтобы позвонить Чу Шо, аппарат показал, что связь есть, однако он не мог заставить себя нажать на кнопку.
После отъезда Чу Шо они созванивались каждый день, но в основном звонил Чу Шо. Они не нежничали по телефону, иногда переходили на дела, и со стороны казалось, что они вовсе не молодожены. А тут ему нужно самому звонить и сообщать о беременности... он немного нервничал.
Чу Шо в это время уже благополучно прибыл в систему Хэло, военный корабль приземлился на внешней планете Наньлу. В штабе, развернутом на скорую руку, сновали офицеры связи и штабные офицеры. Чу Шо стоял у командного пульта, проводя предбоевое моделирование.
Адъютант Со Мин обсуждал что-то с офицерами у штабного стола, рядом находился узел связи. Зазвонил телефон, Со Мин снял трубку, услышал голос Нин Яо и тут же переключил на Чу Шо.
— Генерал-майор, это звонит супруг.
Нин Яо? Чу Шо был слегка удивлен. Его супруг был довольно своенравным, с чего бы ему звонить первым? Несмотря на сомнения, Чу Шо быстро ответил:
— Я Чу Шо.
На том конце молчали. Прошло довольно много времени, Чу Шо не торопился, в трубке было слышно лишь легкое дыхание, значит, человек не ушел. Примерно через десяток секунд голос наконец подал:
— Чу Шо, я беременный.
21. Я понял
— Мм, я понял. Отдыхай, я вернусь — поговорим.
Голос был всё таким же низким и бархатным, холодным и лишенным эмоций. В нем не чувствовалось ни капли радости.
Нин Яо скривил губы. Разве не для того он на нем женился, чтобы родить ребенка? И теперь, когда он действительно беременный, разве не должен он выдать триумфальный смех, как будто его коварный план удался? Ладно, он признавал, что это совсем не в стиле Чу Шо. Но беременный — он, мучается — он, перед звонком он еще тайком пытался угадать реакцию Чу Шо, а в итоге генерал-майор выдал простое Я понял, и всё? Нин Яо не выдержал и раздраженно ответил:
— У меня двойня. Генерал-майор, вы снова скажете Я понял? А, я понял, что вы поняли. До свидания.
— Нин Яо.
http://bllate.org/book/22821/2423286
Готово:
