Дорого, конечно, но зато невероятно быстро.
В Восточной Хане в качестве денег ходили монеты у-чжу.
Бухгалтерия велась предельно чётко: столько-то цзиней золота, столько-то лянов, а система принимала именно медные монеты.
Один пехотинец стоил столько-то меди, значит, тысяча пехотинцев обходилась в круглую сумму, что в пересчёте составляло столько-то цзиней и лянов золота.
Один всадник стоил столько-то меди, а тысяча всадников равнялась огромной сумме — снова столько-то цзиней и лянов золота.
От одной этой цены сердце начинало ныть.
И это не говоря о том, что снаряжение для пехотинцев и конников ещё предстояло заказать в кузнице: тут требовалось не только время и серебро, но и железная руда.
С всадниками всё было ещё сложнее — нужно было подготовить боевых коней, причём самого высокого качества.
Деньги улетали, как вода сквозь пальцы.
Но если взглянуть на это с другой стороны: вбухать столько-то золота — и за семь дней превратить две тысячи ничего не смыслящих деревенщин в закалённых бойцов, не уступающих регулярной армии, которые к тому же будут становиться всё сильнее от каждого сражения.
Кто убережётся от зависти, увидев такую способность?
Одного грабежа мало, нужно срочно призывать воевод. Стоит появиться хоть одному полководцу, как затраты на тренировки резко упадут. А если время позволяет, пехоту можно выучить вообще без всяких денежных затрат.
Сян Чжань прикидывал всё это про себя.
В обычных условиях на тренировки не уходило столько бешеных денег.
Вся проблема заключалась в том, что у Сян Чжаня не было воевод. Из-за отсутствия их бонусов, да к тому же в спешке при наборе войска, расходы естественным образом возросли.
Впрочем, дорого не дорого, а Сян Чжань даже не брал это в голову. Сейчас он был настолько богат, что у него оставались одни только деньги.
Только одного золота насчитывалось пятнадцать тысяч цзиней, а серебро, драгоценности, изделия из ядеи, картины и свитки — вещи куда более ценные — были свалены огромными кучами.
После опустошения двух городов добыча оказалась баснословной.
Все те богатства, что та банда собирала и грабила десятками лет в своих походах, Сян Чжань загреб себе почти подчистую.
Если же перевести все сокровища в наличные деньги, его состояние увеличилось бы ещё в несколько раз.
Но сколь бы высоки ни были горы богатств, тратить их — всё равно что бросать в бездонную бочонку.
Сян Чжань превратил этот разрушенный Королевский город в свою цитадель, и чтобы капитально её отремонтировать, требовалось вбухать туда колоссальную сумму.
Уладив все дела, он выделил пятьдесят воинов из Стражи Луков Божественной Руки охранять дворец, а оставшуюся сотню распределил по городской стене, заняв ключевые позиции.
В конце концов, это земли варваров.
Город-то они захватили, но Сян Чжань ни на секунду не смел терять бдительности.
Покончив со всем этим, он наконец ступил на территорию дворца.
В главном зале теснились придворные чиновники, дрожащие от страха, словно перепела.
С того самого момента, как люди Сян Чжаня выволокли их в тронный зал, они не переставали паниковать. Но как ни трясись, толку от этого не было никакого.
В руках у тех людей были обнажённые мечи, а сами чиновники являлись лишь кусками мяса на разделочной доске.
Оставалось только покорно ждать участи.
Каждый мысленно молился всем богам, надеясь живым выбраться из этой двери.
Сян Чжаню не хотелось возиться с этой сборищем никчёмных людишек; оставив их торчать в тронном зале, он повернулся и направился во внутренние покои.
Уже глубокая ночь, пора было нормально выспаться.
Взяв Королевский город и обратив в элитные войска три отряда высшего уровня, Сян Чжань наконец-то смог по-настоящему выдохнуть.
В покоях.
В три ряда аккуратно выстроились женщины, и все как на подбор — видные.
Помимо императрицы и наложниц Каншоу-вана, там находилось несколько принцесс, а также жёны и дочери обезглавленных сановников.
Пышные и стройные, на любой вкус.
На лицах застыли ужас, тревога и страх, в глазах некоторых блестели слёзы, а кое-кто даже едва сдерживал рыдания.
В смутные времена женщины — всего лишь военная добыча.
Особенно в глазах здешних приграничных варваров.
Поэтому, даже пережив гибель своих семей, они не смели наложить на себя руки, а лишь дрожали в ожидании приговора судьбы.
Конечно, некоторые из них и дома-то особого веса не имели — говоря прямо, были лишь инструментом для заключения союзов, так что и ненавидеть-то толком никого не могли.
Перед этими женщинами стояла Вэй Сюэ.
Та, что пришла сюда сегодня вечером, отныне ваш мужчина. Вы — рабыни, и прекрасно понимаете, что нужно делать, чтобы хозяин остался доволен. Если будете хорошо прислуживать, глядишь, удастся пожить по-людски.
А если вздумаете оплошать или кто-то совершит проступок, то в лагере рабов за стенами женщин всегда не хватает. Какая вас ждёт участь, сами отлично знаете.
Голос Вэй Сюэ звучал ровно, но от её слов веяло леденящим холодом.
— Слушаемся.
Все вздрогнули и тихонько пробормотали в ответ.
Они прекрасно понимали, что имеют в виду слова Вэй Сюэ.
Если не удастся угодить Сян Чжаню, то о прежней жизни на вершине блаженства можно и не мечтать — судя по всему, их просто выбросят в армейский лагерь в качестве походных шлюх.
И дело даже не в том, сколько дней удастся там продержаться: даже оставшись в живых, они станут влачить существование хуже смерти.
Пока эта толпа в нервном страхе ждала своей участи, в покои наконец вошёл Сян Чжань.
— Генерал, — Вэй Сюэ склонилась в поклоне и произнесла это слово.
Холод в её глазах исчез, уступив место хоть капле тепла.
Только рядом с Сян Чжанем Вэй Сюэ позволяла себе такое выражение лица.
В остальное время она походила на кусок льда.
— Генерал, битва выиграна, я отобрала для вас партию служанок. Если кто-то не приглянется, я их заменю.
Голос Вэй Сюэ звучал очень мягко.
Сян Чжань бросил взгляд на группу женщин.
Все они были одеты в шёлк и парчу, лица выражали испуг и смятение, головы никто не смел поднять. Но внешность действительно оказалась недурна.
Здесь были и совсем спелые женщины, и юные девы, от которых веяло нежностью, и величественные красавицы, и соблазнительницы.
Выбери любую — и она сойдёт за первосортный товар. Все целые, нетронутые, в прежнем мире их бы назвали настоящими красавицами.
Но сейчас все они являлись лишь трофеями Сян Чжаня.
Стоило ему обвести их взглядом, как сами собой активировались Глаза Гегемона.
При их включении взгляд Сян Чжаня стал ещё тяжелее, и его чернильно-чёрные зрачки поочередно скользнули по стоявшим перед ним женщинам.
Вскоре он уже раскусил, что у каждой из них на уме.
Стоило им только встать здесь, как они чётко разделились на три категории.
Доброжелательные, ненавидящие его и нейтральные.
У одних женщин в сердце не было зла на Сян Чжаня, они думали лишь о том, как бы угодить ему и сделать так, чтобы он остался доволен.
Другие же люто, всей душой ненавидели Сян Чжаня, ежеминутно выискивая шанс навредить, и в мыслях у них пылала лишь месть.
Остальные же ни особой симпатии, ни ненависти не питали — они просто смертельно боялись и в дрожи ждали, что с ними сделают.
К неожиданности Сян Чжаня, вдовствующая королева среди них оказалась чуть ли не самой благожелательной.
Иными словами, сейчас она хотела лишь услужить Сян Чжаню и не замышляла никаких пакостей.
Переведя взгляд на Вэй Сюэ, он увидел, что её аура снова изменилась.
От Вэй Сюэ исходило золотое сияние.
Золотой цвет означал преданность, причём самую жгучую.
Среди подчиненных Сян Чжаня, помимо Несравненной Конницы Везя, мало кто отличался подобной верностью.
Он помнил отчетливо лишь двоих. Одним был Лю Фэн, из-за чего Сян Чжань так ценил его и назначил командиром Железной Конницы Магических Вэй.
Второй же была Вэй Сюэ.
Завершив свою месть в **[1], она полностью отдала свою жизнь в руки Сян Чжаня и сдержала каждое данное слово.
Если бы не это, она бы не помогала Сян Чжаню с такой отчаянной самоотдачей.
— Эй, стража!
Сян Чжань обвел взглядом присутствующих женщин и бросил безэмоционально:
— Вытащить на улицу и обезглавить.
Как он мог оставить в живых тех, кто питал к нему враждебность и вечно замышлял пакости?
Воины Несравненной Конницы Везя никогда не задавали вопросов о причинах. Им хватало одного взгляда Сян Чжаня, чтобы понять, что делать.
Несколько десятков женщин завопили, когда их потащили из палатки за волосы, и коридор огласился криками ужаса.
— Генерал! Я ошиблась, правда ошиблась!
— Пощадите жизнь, я сделаю всё, что прикажете!
— Генерал, не убивайте, умоляю, не убивайте...
Их прекрасные лица исказились. Ненависть в душах ещё теплилась, но когда к горлу приставляли меч, кто не испугается смерти? К тому же месть ещё не свершилась, умирать вот так было до обидного глупо.
Однако Сян Чжань даже не повел бродом.
Его сердце было твердо как камень. Женские слёзы не стоили ломаного гроша.
Снаружи донеслось несколько глухих звуков. Сначала крики боли, затем они резко оборвались на полуслове. И наконец воцарилась абсолютная тишина.
Участь этих женщин можно было угадать и без подсказок.
После расправы с непокорными оставшиеся вжале плечи в плечи и опустились на колени, дрожа всем телом.
Сян Чжань окинул их взглядом. В глазах тех, кто прежде выказывал двусмысленное отношение, теперь горел слабый свет — желание угодить, жажда выжить.
Они отбросили всю гордость, и в головах у них билась лишь одна мысль: ублажить этого господина и сохранить себе жизнь.
Жестокость порой оказывается куда эффективнее любых уговоров.
— Вэй Сюэ.
Голос Сян Чжаня прозвучал негромко, но тяжесть этих слов заставила весь шатер замереть в мертвой тишине.
Остальных оставить. Пусть прислуживают мне в купальне.
Избавившись от пары десятков, в живых оставалось около десятка.
— Слушаюсь.
Вэй Сюэ ответила без тени недовольства на лице.
Остальные женщины тоже наконец смогли перевести дух. Как бы то ни было, их жизни пока были спасены.
В покоях находилась купальня. Сбросив Доспехи Духов и Божеств, Сян Чжань шагнул прямо в воду. Стоило ему погрузиться, как в нос ударил запах крови, окрасившей бассейн в багряный цвет.
Служанки одна за другой носили горячую воду, выливая её в купель, а грязная вода утекала через слив.
Лишь после долгих омовений с тела Сян Чжаня смылся въевшийся запах крови.
Как только вода стала чистой, он резко притянул к себе стоявшую на коленях у бортига вдовствующую королеву Силяна и втащил её прямо к себе на колени.
Ночь пролетела незаметно.
Проснувшись на следующий день, Сян Чжань почувствовал себя превосходно с головы до ног. С момента перемещения в этот мир он вечно пребывал натянутой струной, балансируя на лезвии ножа. Прошедшая же ночь стала для него первым по-настоящему расслабленным моментом.
После тяжёлого сражения повозиться с женщинами — самое то для разрядки.
К тому же ему абсолютно плевать, что они там себе думают. Чем дальше, тем приятнее.
— Генерал.
Вошла Вэй Сюэ и принялась с привычной аккуратностью помогать ему одеваться и облачаться в доспехи.
Сян Чжань не стал задерживаться: быстро сменив снаряжение, он решительно направился к выходу.
Он прекрасно знал, насколько безжалостны бывают войны. Его нынешних сил едва ли хватило бы и на капле в море, так с чего ему рассиживаться?
Сегодня дела накопились горой.
Враги заявятся сюда очень скоро.
В тронном зале придворные чиновники просидели всю ночь напролёт: глаза у всех слипались, вид был совершенно изнурённый.
Спать хотелось безумно, но страх не позволял смежить веки, оставалось лишь держаться из последних сил.
Именно в этот момент в зал вошел Сян Чжань.
Ань Юань вздрогнул, мгновенно прогнав остатки сна, и рухнул на колени:
— Приветствую генерала!
— Приветствую генерала!
Остальные сановники тут же очнулись и дружно пали ниц.
Сян Чжань не стал сразу говорить, а велел подать изысканные закуски, после чего небрежно бросил:
— Что там с конным заводом за городом?
Вчера он вполне мог казнить всех этих людей, но раз конюшни ещё не перешли под его контроль, их жизни пока представляли ценность.
Ань Юань поспешно доложил:
— Генерал, конный завод захвачен, все лучшие копытные пригнаны в город.
Благодаря тому, что Ань Юань взял на себя роль посредника, конюшни достались Сян Чжаню без единого удара клинка.
— Неплохо.
http://bllate.org/book/22770/2413027
Готово:
