Прежде чем шрамированный мужчина успел договорить, Чэнь Мо уже мысленно просчитал все возможные варианты.
Бежать было некуда. Все четыре шины спустило, диски скребли по гравийной дороге, и если ехать через силу, хватит от силы на пару сотен метров, после чего днище протрется насквозь. Тогда машина окончательно превратится в груду металлолома, а ему придется бежать со скоростью пятьдесят километров в час, пока сзади двое преследуют его на внедорожнике. Какой бы убитый ни был этот внедорожник, у него все равно четыре колеса, и догонять им двухпешеходного беглеца — плевое дело.
Драться? Два против одного, у противника есть оружие, его собственный арбалет находится в машине, где неудобно разворачиваться, а армейский нож в ближнем бою против монтировки и отвертки если и не проиграет вчистую, то преимущества не даст. Но главное — в этом не было никакой необходимости. Существовал способ гораздо проще.
Первое правило выживания Чэнь Мо помнил очень четко.
[Здание — ваша временная безопасная зона, но оно не способно выдержать непрерывные атаки.]
Обратите внимание: именно здание. А не транспортное средство.
Эта потрепанная легковушка продувалась со всех сторон, а ее шины были полностью спущены, но она все же представляла собой железную коробку. Слой железа означал, что чужие монтировки и отвертки не смогут дотянуться до его тела напрямую, а чтобы причинить ему вред, противникам сначала придется преодолеть препятствие в виде автомобильных окон. Судя по экипировке этих двоих — монтировка и отвертка, — они, конечно, могли попытаться разбить стекла? Это было возможно, но потребовало бы немало сил. Времени ему хватило бы на многое.
Шрамированный мужчина, судя по всему, тоже это понимал. Он не стал сразу бросаться к машине, чтобы крушить стекла, а остался стоять на месте, продолжая давить свысока:
— Думаешь, спрятался в машине и в безопасности? У тебя все шины спущены, далеко не уедешь. Мы будем ехать следом, и когда у тебя закончится бензин, когда ты замерзнешь до полусмерти, когда у тебя от голода затрясутся руки — ты все равно выйдешь.
Он сделал полшага вперед, легко взвешивая в руке монтировку, на конце которой тускло блестели приваренные кровельные саморезы.
— Пусть мы не сможем разбить окна, но у нас полно способов выкурить тебя наружу. Например, напихать всякой дряни в выхлопную трубу, заварить намертво твои двери или —
— Серьезно?
Голос Чэнь Мо донесся сквозь приоткрытое окно.
С этими словами он вытащил арбалет.
Правая рука решительно и четко вынырнула из кармана пуховика, арбалет развернулся горизонтально, и треугольный наконечник стрелы, лежавшей в желобе, уставился прямо на того, кто стоял снаружи. Прорезь механического прицела и мушка выстроились в идеальную линию, на конце которой чернела грудь Рыжего.
Зрачки Рыжего мгновенно сузились до размеров игольных ушек.
Его рот приоткрылся, рука инстинктивно дернулась вверх, но человеческие руки не способны остановить арбалетную стрелу. Тело осознало это явно раньше мозга, потому что движение руки оборвалось на середине, застыв в нелепом полужесте. Весь он словно оцепенел, пригвожденный к месту невидимой рукой, вцепившейся ему в затылок; даже дыхание перехватило.
Шрамированный мужчина отреагировал на полтакта медленнее. Он стоял позади и левее Рыжего, обзор ему частично загораживали, и пока он сообразил, что именно появилось в руках у Чэнь Мо, Рыжий уже замер на месте. Выражение лица шрамированного сменилось с хищного на крайне странное — не страх, а скорее растерянность человека, чьи расчеты внезапно пошли прахом. Он никак не ожидал, что у парня в машине окажется дальнобойное оружие, а главное — что тот достанет его с такой пугающей скоростью.
— Братишка, мы же по ошибк—
Бац.
Рыжий не успел договорить.
Чэнь Мо нажал на спуск.
Тетива издала очень тихий звук — не оглушительный взрыв выстрела, а глухой, сдавленный хлопок, похожий на сработавшую струну, натянутую до предела. Стрéла сорвалась с места, и на дистанции менее пяти метров ее полетная траектория была практически прямой линией. В тот самый момент, когда наконечник вошел в грудь Рыжего, Чэнь Мо отчетливо увидел, как на поверхности его грязной куртки образовалась небольшая вмятина, которая тут же прорвалась, наконечник исчез, и снаружи осталась лишь половина древка.
Сила удара буквально сбила Рыжего с ног. Он не оседал медленно — его ноги оторвались от земли, тело отбросило назад на полшага, после чего он со всего маху рухнул на гравий. Его затрясло в судорогах, одна рука взметнулась вверх, пальцы судорожно растопырились, будто пытаясь за что-то ухватиться, а затем конечность безвольно упала и замерла. Из раны вокруг древка сочилась темная кровь, пропитывая куртку и камни; ее цвет оказался гораздо темнее, чем Чэнь Мо предполагал.
Шрамированный мужчина так и стоял на месте, переводя взгляд с поверженного товарища на салон машины.
Сидевший внутри молодой человек уже перезаряжал арбалет. Движения неторопливые, но уверенные. Правая рука оттянула тетиву, левая вытащила из колчана новую стрелу, уложила ее в желоб, а большой палец дослал до упора. Все действия слились в единый плавный поток без единого лишнего движения. Закончив с перезарядкой, он поднял голову и взглянул на шрамированного. На этом восемнадцати-девятнадцатилетнем лице не отражалось ровным счетом ничего — ни жестокости, ни гнева, лишь чистый, лишенный всяких эмоций взгляд. Словно человек разглядывал сложную математическую задачку.
Шрамированный почувствовал, как по копчику пробежал ледяной холодок, стремительно взметнулся вверх по позвоночнику и ударил в самую макушку. До наступления апокалипсиса он крутился в криминальных кругах, повидал на своем веку отъявленных головорезов, видел людей с ножами и стволами. Но с таким он еще не сталкивался — чтобы после убийства человека перезарядка оружия происходила с бесстрастием автоматона, заваривающего чай. Это была не игра на публику, а подлинное спокойствие.
— Недоразумение! Всё недоразумение! — голос шрамированного сорвался, исчезла прежняя хрипота, сменившись пронзительным, визгливым и задыхающимся тоном. — Это всё идея Рыжего! Только его! Дорожные шипы он делал, он их разложил, он заставил меня пойти следом! Я тут просто на побегушках!
Он начал пятиться, спотыкаясь на ходу, монтировка выскользнула из ослабевших пальцев и с сухим звонком ударилась о землю. Обе его руки взлетели над головой, растопыренные пальцы демонстрировали безоговорочный жест капитуляции.
— Умоляю, пощади! Машина твоя! Этот внедорожник твой! А еще та девчонка! Заперта в багажнике! Она тоже твоя! Ты можешь —
Бац.
Вторая стрела.
Чэнь Мо даже не стал дожидаться конца его тирании. Не из-за нетерпения — просто в этом не было нужды. В нынешнем мире выслушивать объяснения человека, только что пытавшегося тебя убить, — непозволительная роскошь. А за роскошь здесь расплачиваются жизнями.
Стрела вонзилась точно в центр лба шрамированного. Расстояние еще короче, угол идеальнее. Тело мужчины рухнуло навзничь, как срубленный пень, затылком о каменную крошку, издав глухой стук. Глаза его оставались открытыми, зрачки уже успели расшириться, но на лице застыло выражение ужаса и неверия, превратившееся в подобие криво слепленной восковой фигуры.
Глаза так и не закрылись в смерти.
Чэнь Мо опустил арбалет и выдохнул облачко пара.
Два выстрела — две жизни. Удача улыбнулась ему. Насчет точности этого арбалета он изначально питался иллюзиями: прицел простейший, стрелы кустарные, но на пяти метрах он был уверен в попадании в грудь на восемьдесят процентов, хотя в лоб — лишь на пятьдесят. Однако сейчас обе стрелы легли идеально: одна в сердце, вторая меж бровей, гораздо точнее, чем он рассчитывал.
Он бросил мимолетный взгляд на два тела. Желудок внутри слабо качнуло. Совсем чуть-чуть, словно его легонько ткнули пальцем. Первое убийство в жизни вызывало определенный дискомфорт. Это был инстинкт, въевшийся в кости за два десятка лет жизни в цивилизованном обществе. Убивать людей нельзя — эта мысль, подобно сломанной программе, продолжала крутиться на автопилоте, хотя практического смысла в ней уже не осталось.
Ничего, пара следующих убийств все исправит. Чэнь Мо подавил это ощущение, перевел взгляд с трупов и посмотрел на девушку позади.
Молодая женщина уже без сил осела на землю.
Лицо ее побелело, как лист бумаги, губы дрожали, а все тело превратилось в бесформенный мешок с выбитыми костями, беспомощно развалившийся на гравии. Ее глаза в ужасе уставились на мертвецов — торчащее из груди Рыжего древко, торчащее изо лба шрамированного древко — после чего медленно переползли на Чэнь Мо.
Чэнь Мо толкнул дверцу, вылез наружу и зашагал к ней. Подошвы хрустели по крошке. Каждый шажок заставлял плечи женщины судорожно вздрагивать.
— Не… не убивай меня…
Голос звучал так, будто его выдавливали сквозь стиснутые зубы — тонкий, пронзительный, с удушливыми нотками сдащенного горла.
Чэнь Мо остановился прямо перед ней. Глядя на нее сверху вниз, он смотрел ровно тем же взглядом, что и на шрамированного пару минут назад — без единой эмоции, как на безжизненный предмет.
— Как тебя зовут?
— Линь… Линь Сяоцянь.
Линь Сяоцянь. Брови Чэнь Мо едва заметно качнулись. Это имя ему было знакомо. Прошлой ночью в региональном чате мелькнуло то самое выделенное красным жирным шрифтом сообщение с мольбой о помощи: я студентка Линь Сяоцянь, спасите меня, я готова на всё — и набор координат в конце. Тогда он остался в стороне. Не из-за черствости, а из соображений здравого смысла. В конце света девяносто процентов призывов о помощи в общих чатах — ловушки. Оставшиеся десять процентов могут оказаться правдой, но цена спасения незнакомца зачастую оказывается выше стоимости устранения врага.
— Это ты вчера просила о помощи в чате? — спросил он.
Зрачки Линь Сяоцянь на миг расширились, после чего она тут же потупилась, не смея встретиться с ним взглядом.
— Я… меня они заставили!
Её голос внезапно повысился, переходя в плаксивый надрыв, словно она нащупала спасительную схему, позволяющую переложить всю вину на чужие плечи. — Они принудили меня быть приманкой! У меня не было выбора! Говорили, что если не соглашусь, скормят меня мутантам! Я не хотела умирать!
Причитая, она на коленях подалась вперед на пару сантиметров. Ее правая рука незаметно скользнула к воротнику, слегка оттягивая молнию вниз и обнажая ключицы вместе с полоской бледной кожи. Запрокинув голову, она снизу вверх уставилась на Чэнь Мо заранее отрепетированным взглядом: чуть прижатый подбородок, распахнутые глаза, блестящие на ресницах слезинки и слегка приоткрытые губы. Перед зеркалом этот ракурс отрабатывался не единожды, и она знала наверняка, какое именно выражение лица способно пробудить в мужчине сильнейший инстинкт защитника.
— Только не убивай меня, я сделаю всё, что захочешь, — голос смягчился, приобретя сладковатые, заискивающие нотки. — Я могу согревать тебе постель, играть с тобой в любые игры… В такое время женщина рядом всяко лучше одиночества, правда же?
Линь Сяоцянь всецело полагалась на свое тело. В мирные дни она принадлежала к числу тех девушек, у которых на улице просят контакты. Поклонников хватало: кто-то водил в рестораны, кто-то дарил подарки, кто-то решал за нее учебные тесты. Она давно привыкла пускать в ход внешность ради получения желаемого. Девушка искренне верила, что никакой мужчина не в силах отказаться от женщины, которая сама идет к нему в руки, особенно на фоне зыбкости конца света, где женский пол превратился в дефицитный ресурс, трофей и стимул к выживанию одновременно.
Запрокинув голову, она замерла в ожидании ответа.
Чэнь Мо молча смотрел на нее сверху вниз. Беглым взглядом он оценил ее лицо, демонстративно оголенные ключицы и, наконец, перевел взор обратно на зажатый в руке арбалет.
[Боезапас: 3/5]
Осталось три стрелы. Тратить одну из них на подобное создание — непозволительная глупость.
Выдохнув, он поднял голову и отвернулся.
— От тебя будут только убытки по ресурсам.
Ровный тон, лишенный малейших эмоций. Ни отвращения, ни гнева, даже презрения в привычном понимании этот персонаж у него не вызывал — в конце концов, ради выживания люди способны на любые низости.
Но если взять ее с собой, придется тратить дополнительную еду, воду, делить жилое пространство, а взамен получить абсолютный ноль.
А значит!
Взгляд Чэнь Мо оставался донельзя равнодушным, и это ранило сильнее любых оскорблений. На нее смотрели как на обыкновенный мусор.
Ее драгоценное лицо, ее тело, которым она так гордилась, в глазах этого восемнадцатилетнего парня ничем не отличались от обглоданного мутантами трупа на обочине.
— Нет! Я могу быть полезной! — голос Линь Сяоцянь изменился: слащавая угодливость испарилась, сменившись пронзительным, срывающимся на визг скулением. — Я стану готовить! Стирать! Следить за припасами! Я буду дежурить по ночам! Я всё —
— Заткнись.
Чэнь Мо произнес это негромко, но словно рубанул ножом, мгновенно обрезая ее истерику.
Его заботила сейчас лишь одна задача — как можно скорее прокачать талант. Энергетический кристалл уже имелся в наличии, до заветного порога боевого опыта недоставало пятидесяти единиц, и терять время на девицу, способную лишь переводить припасы в никуда, он не собирался.
Чэнь Мо достал из нагрудного кармана «Руководство по развитию талантов». Обложка по-прежнему отливала темно-синим синтетиком, а серебристые буквы едва заметно мерцали на свету. Раскрыв книжку, он положил энергетический кристалл прямо на страницы. Стоило минералу коснуться бумажной поверхности, как он, подобно капле воды на раскаленном песке, мгновенно впитался внутрь.
Текст на страницах обновился.
[Название: Руководство по развитию талантов (ур. 1 → ур. 2)]
[Требования:]
[1. Талант ур. 1 (выполнено)]
[2. Боевой опыт 100/100 (текущий: 50/100, требуется убийство дополнительных мутантов)]
[3. Энергетический кристалл ×1 (1/1) (выполнено)]
Три условия, два из которых загорелись зеленым. Оставалась лишь строчка боевого опыта, где не хватало пятидесяти очков.
Закрыв руководство, Чэнь Мо засунул его обратно во внутренний карман и застегнул молнию. Пятьдесят единиц опыта — это всего один мутант первого порядка. Вчерашняя кислотная тварь принесла ему ровно пятьдесят, значит, хватит еще одной особи.
Он уже собрался поворачиваться к машине.
Как вдруг чья-то рука вцепилась ему в щиколотку.
Линь Сяоцянь каким-то образом подползла ближе. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в штанину Чэнь Мо, побелев от напряжения в суставах. Задрав голову, она демонстрировала лицо, безнадежно испорченное слезами: тушь расплылась черными кругами, губы потрескались и кровоточили. Глаза вылезли из орбит, а в зрачках читалось нечто безумное.
— Возьми меня с собой…
Голос звучал хрипло, будто его скребли из самых глукбин пересохшего горла.
Запасы испарились, и если этот парень бросит ее здесь — одну, без оружия, без еды, без защиты, в этом кишащем мутантами и ордами мертвецов умирающем мегаполисе — сколько ей удастся прожить? Ответ был очевиден.
Чэнь Мо бросил на нее короткий взгляд. Не стал отпихивать ногой, но и наклоняться, чтобы поднять, тоже не стал. Лишь холодно бросил:
— Можешь продолжить звать на помощь в региональном чате. Глядишь, кто-нибудь и придет.
— Нет! — Линь Сяоцянь взвизгнула, переходя на пронзительный ультразвук. — Ты убил их, ты забрал все наши запасы! Теперь ты за меня в ответе!
Глаза Чэнь Мо сузились.
Пальцы бесшумно сжались на рукояти арбалета.
Но в этот самый момент —
Ррр-а-а-х!
Где-то вдалеке раздался рев.
Пронзительный, режущий слух рык, напоминавший скрежет метала по стеклу или тяжелое дыхание крупного зверя, несущегося на предельной скорости. Звук доносился со стороны заправки.
Чэнь Мо резко вскинул голову.
Темно-серая тень стремительно неслась по разбитой улице. Скорость была колоссальной — за ней клубился целый хвост дорожной пыли. Каждое падение лапы отдавалось легкой вибрацией в земле, а мелкие камни разлетались в стороны, как зерна попкорна.
Силовой мутант. Тот самый крупный гад, которого он два километра назад увел за собой.
Его привлек крик Линь Сяоцянь.
Адреналин в крови Чэнь Мо подскочил до предела за долю секунды. Тело сработало быстрее мозга: правая нога резко отбросила руку Линь Сяоцянь, левая толкнула асфальт, и он, словно сжатая до упора пружина, метнулся к легковушке. Три шага, рывок дверцы, прыжок на водительское сидение и глухой хлопок захлопнувшейся двери. На все про всё ушло меньше двух секунд.
Линь Сяоцянь так и осталась стоять на коленях.
Ее рука продолжала тянуться к машине в том самом жесте, которым она секунду назад хватала его за щиколотку, а пальцы были широко растопырены. На лице сменилась целая гамма чувств: гнев сменялся недоумением, недоумение — страхом, а страх перетекал в абсолютную, звенящую пустотой безысходность.
— Нет… Открой дверь! Умоляю, открой дверь!!
Словно обезумев, она бросилась к машине, колотя ладонями по стеклу. Удары о холодную поверхность отзывались глухим стуком. На стеклах оставались и накладывались друг на друга мутные отпечатки ладоней.
Но в следующее мгновение.
Темно-серая тень оказалась на месте.
Силовой мутант даже не подумал сбавлять ход. Его массивная туша весом в несколько сотен килограммов на максимальной пятой скорости врезалась в ту самую визжащую живую мишень, источавшую тепло, что стояла рядом с легковушкой. В момент удара тело Линь Сяоцянь вспорхнуло в воздух легко, словно выброшенный на дорогу полиэтиленовый пакет.
— А-а-а-х!!
Предсмертный крик оборвался спустя две секунды.
Сменившись иными звуками. Влажными, глухими хрустами ломающихся костей. Чмокающим звуком трапезы.
Чэнь Мо сидел на водительском кресле, наблюдая за происходящим сквозь лобовое стекло.
Его руки на руле побелели от нажима. Сердце колотилось в ушах колоколом. Слишком быстро. От рева до момента, когда мутант сбил Линь Сяоцянь, прошло едва ли десять секунд. Если бы он хоть на мгновение засомневался, если бы не оттолкнул ту бабу вовремя, если бы замешкался хоть на удар сердца — сейчас на асфальте жевали бы его.
Глубокий вдох. Выдох. Еще один глубокий вдох.
Пульс начал замедляться. Руки перестали дрожать.
Чэнь Мо повернул ключ зажигания. Двигатель хрипло кашлянул, дважды содрогнулся — и завелся. Четыре спущенные покрышки были уничтожены, но диски еще крутились, днище не протерлось окончательно, а значит, машина пока могла двигаться.
Пока силовой мутант был занят трапезой — его огромная серо-зеленая туша присела на гравий спиной к легковушке, а внимание полностью поглотила добыча — Чэнь Мо включил передачу и вдавил педаль газа.
Искореженные шины заскрежетали по щебенке, издавая противный металлический скрежет трения резины и камня. Скорость оказалась черепашьей, едва ли быстрее пешего хода, но машина ехала.
В зеркале заднего вида серо-зеленый силуэт неуклонно уменьшался в размерах, пока руины зданий окончательно не скрыли его из виду.
Чэнь Мо крепче перехватил руль, неотрывно глядя перед собой.
Ему нужно было прокачать талант.
Руки довернули руль, и старенький Фольксваген, волоча за собой четыре спущенных колеса, медленно, но неуклонно покатил по разбитой улице в сторону заправки.
http://bllate.org/book/22755/2411295
Готово:
