Слова Мияло неведомо какую из обратных чешуек Черного Феникса задели, но она, к изумлению, вытаращила глаза и холодно произнесла:
— Хорошо! Хорошо! Хорошо!
Слетело с ее губ тройное «хорошо», и в тот же миг ее тело охватило густое багровое пламя.
— Да, я бесчувственна и бессердечна!
Едва прозвучал последний слог, ее фигура стрелою бросилась на Мияло, и тот тоже взмахнул Огненными Перьями, встречая противницу. Огненные Иголки Паники Мияло не могли нанести особого вреда Черному Фениксу, обладающей Истинным Огнем Феникса, а лишь потратили бы его духовную силу понапрасну, поэтому он не стал их применять.
Мияло также покрыл свое тело слоем Багрового Пламени, однако служило оно лишь для защиты от Истинного Огня Феникса, тогда как главным его орудием оставались Огненные Перья.
Черный Феникс атаковала в гневе, и каждый ее удар был быстр и жесток.
Однако то ли ярость затуманила ее разум, то ли она вовсе не спешила убивать Мияло. Сейчас она лишь жаждала отвести душу в яростном излиянии чувств: хотя удары градом обрушивались на Мияло один за другим, без передышки, в них не было ни смертоносности, ни коварства — сплошной прямолинейный обмен кулаками и пинками.
Мияло, хоть и приходилось несладко под этим напором, не нужно было ломать голову над защитой — достаточно было лишь развернуть широкие лезвия Огненных Перьев плашмя перед собой. Такой расклад его вполне устраивал.
Он и сам прекрасно понимал, что не ровня Черному Фениксу, и применил Великое Огненное Царство вовсе не для того, чтобы заточить ее внутри.
Ведь Истинный Огонь Феникса не поддавался его Багровому Пламени: точно так же, как сейчас Черный Феникс с ног до головы пылала этим огнем, стоило ей захотеть, и она в любой момент прорвала бы огненный Барьер.
Он потратил колоссальное количество духовной силы на создание бесполезного на вид Великого Огненного Царства лишь затем, чтобы отрезать Черного Феникса от мира и дать Ли Яцин достаточно времени на побег.
Огненное Царство было способно заглушить не только зрение, но и восприятие.
Создавая Великое Огненное Царство, он одновременно передал Ли Яцин мысленное послание, велев ей немедленно бросить младенца и бежать, хотя и знал, что та ни за что не оставит ребенка.
Теперь же Черный Феникс, сражаясь в гневе, словно отбросила все предосторожности. Прежде в их стычках с Мияло оба сдерживали свое духовное давление, не позволяя ему выплескиваться вовне вместе с ударами. Даже ударные волны от столкновений взаимно гасились, дабы не причинить вреда планете.
Однако ныне Черный Феникс выпустила наружу всю мощь духовного давления Уровня Бога Мира, и Великое Огненное Царство уже не могло полностью сдержать эту жуткую ауру. Маленькая планета заходилась в непрекращающейся дрожи.
Мияло изо всех сил пытался отразить бушующие вихри духовной силы, беспорядочно мечущиеся от размашистых, яростных атак, но всё же не мог совладать со всем потоком. Шквалы энергии мгновенно превратили поверхность земли в изрезанные руины, обнажив залегающие в глубине пласты породы, расплавленные Багровым Пламенем в лаву.
Земля за пределами Огненного Царства выглядела не лучше — ее точно так же испещрили глубокие трещины.
Эта планета была слишком мала и попросту не выдерживала битвы на Уровне Бога Мира.
К тому же духовное давление Черного Феникса продолжало расти: если так пойдет и дальше, в скором времени вся планета разлетится вдребезги под натиском этой сокрушительной мощи.
Мияло мысленно взвыл от отчаяния, коря себя за то, что поддался исрыху и стал дразнить эту безумную женщину. Изначально он планировал лишь задержать Черного Феникса, и вот задержать-то задержал, но планета грозила развалиться на куски.
— Яцин, умоляю, улетай быстрее на корабле!
Мысленно взмолился Мияло.
— За пределами Огненного Царства —
В тот момент, когда Мияло вновь развернул Великое Огненное Царство, в сознании Ли Яцин снова прозвучал его голос:
— Яцин, брось ребенка и беги!
Бежать? Разве он не говорил прежде не двигаться с места, пока марсианский огонь не угаснет? Неужели…
Ли Яцин мгновенно раскусила замысел дяди, круто повернулась и бросилась прочь в даль, однако и мысли не допускала о том, чтобы оставить ребенка. Она обязана была воспользоваться шансом, который Мияло добыл ценой собственной жизни, и переправить младшего брата в безопасное место.
Вдали виднелся их корабль. Сама Ли Яцин обладала лишь Уровнем Духа и еще не умела летать, а потому спастись бегством могла только на звездолете. К счастью, хотя корабль и пострадал довольно сильно, его двигательная установка еще функционировала.
Стоило ей подняться на борту, как она смогла бы покинуть это опасное место.
Однако дела, разумеется, не собирались идти столь гладко.
Когда она добралась до корабля, у трапа ее уже поджидали три фигуры.
— Ангелы! Вы же погибли! — Ли Яцин резко затормозила после бешеного бега и настороженно уставилась на преградивших дорогу к звездолету Сариэля, Ремиэля и святую деву Церкви Изабеллу.
— Если бы мы погибли, то кто бы тогда спас тебя, заблудшая овечка? — на лице Ремиэля запечатлелось истовое сострадание. Произнеся это, он коснулся правой рукой плеч и лба, вознес благочестивую молитву и продолжил: — Девочка, отдай мне ребенка. Только Господь способен спасти и его, и тебя.
Ли Яцин, разумеется, и не думала отдавать им младенца. Проблема была в том, что оба этих шестикрылых ангела являлись обладателями Уровня Небесного Бессмертного, тогда как она сама находилась всего лишь на жалкой ступени Уровня Духа и в подметки им не годилась. Она сделала два шага назад, выискивая момент, чтобы улизнуть обратно к Мияло.
— Отвергать протянутую Господом руку спасения — тоже грех.
Неизвестно когда Сариэль обошел Ли Яцин сзади, наглухо перекрыв ей путь к отступлению.
Внезапный голос за спиной заставил отступающую девушку замереть на месте:
— Ч-что вам нужно?!
— Отдай ребенка мне, и я верну его в лоно Господа. Лишь под защитой Всевышнего он сможет по-настоящему вырваться из смертельной опасности.
Договорив, Ремиэль бросил многозначительный взгляд на Изабеллу. Та понимающе кивнула и зашагала к Ли Яцин, собираясь забрать малыша.
Заметив ее приближение, Ли Яцин стала пятиться вбок:
— И не думайте забирать моего брата!
Видя, что подобраться ближе не удается, Изабелла остановилась и мягко уговорила:
— Сестричка, Господь желает лишь спасти этого младенца. Если ты не хочешь с ним разлучаться, можешь пойти с нами.
Сама она при этом не заметила, как при ее словах Ремиэль и Сариэль синхронно нахмурились, выказав крайнее недовольство.
— Хватит лить медом в уши, я тебе не малый ребенок! Я — воин, и если хотите тронуть моего брата, сначала убейте меня!
В левой руке Ли Яцин прижимала к себе младенца, а правой решительно выдернула из ножен меч на поясе, хотя предательски дрожавшие пальцы выдавали весь охвативший ее страх.
— Сестричка, мы правда —
Изабелла попыталась продолжить увещевания, но Ремиэль оборвал ее:
— Довольно.
Он перевел взгляд на Ли Яцин, и выражение его лица вновь стало истово-милосердным:
— Девочка, ты действительно не желаешь отдать нам ребенка?
На сей раз Ли Яцин отвечать не стала — лишь молча направила острие меча прямо на него.
— Вот как. Что ж, тогда оставь руку, которою держишь его, и можешь быть свободна.
Едва Ремиэль закончил фразу, как Ли Яцин пронзила невыносимая, пробирающая до костей боль. Фонтан алой крови хлынул из ее левого плеча, и оторванная конечность вместе с младенцем рухнула на землю.
— А-а-а! —
Она издала пронзительный викрик, и от дикой боли рухнула на колени. И хотя разум твердил ей, что нельзя показывать слезы, они всё равно неудержимо брызнули из глаз.
Она закусила губу до крови, сдерживая рвущиеся наружу вопли. По очереди обвела взглядом троих врагов — те с самого начала так и не сдвинулись с места ни на дюйм.
http://bllate.org/book/22748/2410673
Готово:
