Тот крепкий мужчина заметил выражение лица Чэнь Цзэ и, не смея больше медлить, развернулся и побежал в дом.
Вскоре Чжоу Куй вышел наружу, набросив на плечи старые кожаные доспехи и таща за собой тяжелый меч с широким обухом.
Его глаза были сплошь залиты кровью — судя по всему, его только что разбудили, и на лице еще играло раздражение.
— Брат Чэнь, среди ночи... Неужели небо рухнуло? — зевнул Чжоу Куй.
— Небо не рухнуло, но живой Яма идет сюда.
Зевок Чжоу Куя оборвался на полуслове.
Чэнь Цзэ произнес каждое слово отчетливо:
— Только что я обошел задние горы и пришил двоих спрятавшихся бродячих бандитов. За их спинами стоит крупная шайка из горы Хэйфэн, что в тридцати ли к востоку.
— Их главного зовут Цзо Шаньдяо, под его началом больше двух сотен человек, с десяток коней и тугие луки.
— Самое позднее — завтра рано утром они примчатся сюда.
Сонливость вмиг слетела с лица Чжоу Куя, а мясистые щеки яростно задергались.
— Чего? Больше двух сотен человек? И с конями?!
Двое стоявших рядом ночных дозорных тоже разом протрезвели, их лица побелели.
Чэнь Цзэ холодным взглядом окинул его.
— Заорешь громче — разбудишь всю деревню.
Чжоу Куй поспешно захлопнул рот, но на его лбу уже выступил холодный пот.
Словно муравей на раскаленной сковороде, он пару раз метнулся по двору и шлепнул себя по бедру:
— Мать твою! Тут уж не до сна!
— Живо! Поднимайте братьев, собирайте вещи, уходим!
С этими словами он, вскинув меч, уже хотел броситься вперед.
Чэнь Цзэ мертвой хваткой вцепился в руку Чжоу Куя, остановив рослого детину на полном ходу.
— Уходить? Куда уходить?
— Гора Хэйфэн всего в тридцати ли отсюда. Наш отряд состоит из стариков, слабых, больных да тех, кто тянет телеги. Сколько мы прошагаем за ночь? Десять ли — предел!
— У них кони, с рассветом они пойдут по следам и нагонят нас меньше чем за полчаса.
— Когда на открытой местности за тобой будут гоняться верхом бандиты с тесаками, чем ты собираешься отбиваться?
Чжоу Куй запаниковал и оттолкнул руку Чэнь Цзэ.
— Тогда что, по-твоему, делать? Остаться в деревне и ждать смерти? У нас едва наберется три десятка способных держать оружие, а у тех две сотни рыл — они нас живьем забросают!
Взгляд Чэнь Цзэ стал острым, он в упор уставился на Чжоу Куя.
— Бежать — верная смерть, а остаться и дать бой — глядишь, и выживем.
Ночной ветер подул со двора, донося откуда-то издалека кашель беженцев.
Эти люди днем пережили кровавую бойню, а уснули лишь глубокой ночью.
Старики, дети, женщины, раненые.
Если бежать среди ночи, эти люди попросту не смогут сдвинуться с места.
Пальцы Чжоу Куя все сильнее сжались на рукояти меча, суставы побелели.
— И как же драться?
Чэнь Цзэ указал рукой в сторону деревенских ворот.
— Местность Деревни Хэйшуй мы знаем лучше них.
— Улица у входа узкая, по обе стороны — полуразрушенные стены и хижины. Коню тут не разогнаться.
— Стоит задержать их у ворот, как кавалерия потеряет половину своей силы.
Взгляд Чжоу Куя дрогнул.
Чэнь Цзэ продолжил:
— Только что в горах я нашел пещеру, где эти бродяги спрятали с лишний десяток палашóв, несколько луков из твердого дерева и два больших мотка стрел.
— Сейчас берешь надежных парней и идете со мной за добычей.
— Мечи — крепким мужчинам, луки — на крыши.
— Если они сунутся в деревню, мы дадим им понять: Деревня Хэйшуй — не то место, куда можно заявляться, когда вздумается, и уходить, когда заблагорассудится.
Услышав про оружие, Чжоу Куй просиял, но тут же помрачнел вновь.
— Оружие — это хорошо, но разница в числе слишком велика.
— Брат Чэнь, дело не в том, что я, Чжоу Куй, трушу. Сражение и правда скверное.
— Скверное не скверное, а драться придется.
Чэнь Цзэ извлек из-за пазухи сверток с порохом и покачал им перед глазами Чжоу Куя.
Легкий запах серы ударил в нос.
— К тому же, у меня есть кое-что похлеще.
— Если эти ублюдки соберутся в кучу, я отправлю их к праотцам.
Чжоу Куй уставился на сверток, яростно скрипнул зубами и выругался:
— Была не была!
— Мать твою, чему быть, того не миновать!
Он понимал, что Чэнь Цзэ прав.
Сбежать не удастся точно. Если же остаться и использовать рельеф с оружием, появится крошечный шанс на выживание.
Он повернулся и рявкнул на двух приближенных дозорных:
— Живо поднимите Ли Эргоу и остальных!
— Смотрите мне, не потревожьте беженцев на окраине.
— Берите снаряжение и за братом Чэнем — в горы за добром!
Двое мужчин не посмели медлить и тут же бросились выполнять приказ.
Спустя время, за которое сгорает палочка благовоний...
Чэнь Цзэ привел Чжоу Куя и с десяток верных головорезов в пещеру на задних горах.
Стоило факелу осветить пещеру, как ряды ящиков с палашами, луками и стрелами напрочь лишили всех дар речи.
Ли Эргоу поднял один палаш, проверил большим пальцем лезвие и чуть не порезался.
— Вот это вещица, тяжелая!
Стоявший рядом боец подхватил вязанку стрел, глаза его заблестели.
— А эти разбойники неплохо поживились.
Чжоу Куй пнул ногой край деревянного ящика.
— Меньше болтовни, тащите! До рассвета все должно быть готово!
Мужчины тут же принялись за дело: одни взваливали на плечи ящики с клинками, другие закидывали за спины луки, третьи подхватывали стрелы.
То спотыкаясь, то проваливаясь в грязь, толпа потащила добро в деревню.
Когда они вернулись к деревенским воротам, край неба уже посерел.
Чэнь Цзэ сломал ветку и набросал на земле схему: ворота, главная улица, рухнувшие стены и дома по обе стороны.
— Чжоу Куй, отбери два десятка самых крепких.
— Выдайте им новые палаши, пусть спрячутся в развалинах по обе стороны от главной дороги.
— Запомните: пока бандиты только врываются, никому не высовываться.
— Как только их кони сбавят ход или они спешатся для обыска деревни — выскакивайте.
Чэнь Цзэ тяжело ткнул веткой в землю.
— Не рубите людей, сперва рубите лошадям ноги.
Чжоу Куй кивнул и бросился отбирать людей.
Чэнь Цзэ перевел взгляд на Ли Эргоу.
— Бери тех, кто умеет стрелять, берите луки, полезайте на крыши и старый вяз.
— Не воображайте себя мастерами стрельбы на сто шагов, кишка тонка.
Ли Эргоу покраснел.
Однако Чэнь Цзэ не стал добивать его насмешками, а лишь продолжил:
— Цельтесь в тех, кто на лошадях, кто лучше всех одет и кто громче всех орет.
— Не можете попасть в голову — цельтесь в грудь.
— Не можете в грудь — лупите в самую гущу.
— Главное — посеять панику.
Ли Эргоу тяжело кивнул:
— Понял!
После этого Чэнь Цзэ с несколькими бойцами натянул три пеньковые веревки поперек грунтовой дороги у входа в деревню.
Веревки шли вровень с землей, укрытые под слоем пыли и сухой травы.
Без пристального внимания их было совершенно не разглядеть.
А за рухнувшими стенами по бокам они выкопали несколько неглубоких ям.
Чэнь Цзэ заложил туда пороховые заряды, протянув бикфордовы шнуры к небольшой разрушенной стене неподалеку.
Чжоу Куй глянул на тоненький фитиль и не удержался, понизив голос:
— Брат Чэнь, эта штука и впрямь отправит их на небеса?
Чэнь Цзэ отряхнул руки от земли.
— Насчет небес не знаю.
— Но незабываемые впечатления о Деревне Хэйшуй мы им обеспечим.
Все трудились до тех пор, пока небо не побелело окончательно, но в деревне по-прежнему стояла мертвая тишина.
Чэнь Цзэ вернулся в свой небольшой двор.
Су Ваньнян сидела у печи, крепко сжимая в руках выданный Чэнь Цзэ дровяной нож и не сводя глаз с калитки.
Сяомань свернулась калачиком на ее коленях и крепко спала, прижимаясь личиком к одеялу так, что видна была лишь половина щечки.
Услышав скрип открывающейся двери, Су Ваньнян резко вскочила.
— Что случилось?
— Я слышала шум на улице, казалось, будто отряд старшины Чжоу таскает какие-то вещи.
Чэнь Цзэ подошел к кадке с водой, зачерпнул ковшом холодной воды и ополоснул лицо.
Ледяная вода осветила лицо, прогнав остатки бессонной ночи.
Поставив ковш, он произнес:
— Бандиты с горы Хэйфэн идут.
Лицо Су Ваньнян побледнело.
— Сколько их?
— Больше двух сотен, — не стал скрывать Чэнь Цзэ. — И кони, и луки.
Дровяной нож едва не выскользнул из рук Су Ваньнян.
— Больше двух сотен... тогда мы...
— Не бойся.
Чэнь Цзэ подошел к ней и положил руки на плечи.
Плечи Су Ваньнян были тонкими, сквозь грубую ткань одежды ощущались кости.
Чэнь Цзэ заглянул ей в глаза.
— У ворот уже расставлены ловушки.
— Сражение будет тяжелым, но это не значит, что нам не победить.
Су Ваньнян посмотрела на него, ее глаза медленно покраснели.
Голос Чэнь Цзэ стал тише:
— Сиди в доме, запри двери и окна.
— Что бы ни услышала снаружи, не выходи.
— Если бандиты все же ворвутся во двор, бери этот нож и руби им горло.
Су Ваньнян опустила взгляд на нож в своей руке.
Нож был тяжелым.
Она тяжело кивнула, ухватилась за рукав Чэнь Цзэ и сжала его.
— Ты обязан вернуться живым.
— Ты обещал Сяомань, что с сегодняшнего дня она будет каждый день есть мясо.
Чэнь Цзэ бросил взгляд на крепко спящую малютку — та спала без задних ног.
Он протянул руку и мягко коснулся волос Су Ваньнян.
— Не бойся.
— Моя шкура толстая, Яма меня пока не заберет.
Су Ваньнян не отстранилась.
Лишь пальцы, сжимавшие его рукав, сделались еще крепче.
Мгновение спустя она медленно разжала ладонь.
— Иди, мы ждем твоего возвращения.
Чэнь Цзэ кивнул, развернулся и большими шагами вышел со двора.
Утренний туман окутал Деревню Хэйшуй.
Вся деревня пугающе затихла, не слышно было даже птиц.
Чэнь Цзэ в одиночестве устроился за той самой разрушенной стеной у деревенских ворот.
На левом предплечье у него красовался скрытый арбалет из закаленной стали, за пояс сзади был заткнут короткий кинжал из очищенного железа, в руке он сжимал новый дровяной нож, а в системном рюкзаке покоилось главное орудие расправы — Арбалет Чжугэ.
Прислонившись спиной к стене, Чэнь Цзэ закрыл глаза и стал медленно выравнивать дыхание.
Ветер дул с самого края заброшенного тракта, принося с собой запах пыли.
Гул...
Глухой раскат донесся с дальнего тракта, от него даже земля слегка задрожала.
Чэнь Цзэ резко распахнул глаза.
Идут!
http://bllate.org/book/22738/2409275
Готово:
