В одном из берлинских кабаков.
Это было одно из опорных мест Партии национального возрождения. Толпа тоталитаристов собралась здесь, и, словно обкурившись наркотиков, они испытывали крайнее возбуждение и экстаз.
Ведь они вот-вот должны были встретиться с тем самым «великим вождем» в их сердцах.
Беккер.
Будучи лидером Партии национального возрождения, он обладал не только выдающимся ораторским искусством — в этой временной линии он обладал необычайным, превосходным талантом во всех возможных аспектах.
В 1918 году Германская империя капитулировала, и Первая мировая война официально завершилась. После этого на протяжении долгих десятилетий Германия находилась в состоянии перманентной анархии.
По неизвестным причинам в этой временной линии Веймарская республика исчезла. Долгосрочная анархия привела к тому, что немецкое общество погрузилось в крайний хаос.
Угнетение и эксплуатация царили повсюду; временно лишившись сдерживания законов, низы немецкого общества почти полностью утратили права человека, и общество словно скатилось назад, в римскую эпоху первого века нашей эры.
Немцы в тот момент как никогда прежде нуждались в появлении сильного лидера. Именно на этом фоне и родились Беккер со своей Партией национального возрождения, причем они оказались гораздо сильнее, чем в первоначальной временной линии.
Но, возможно, по тем или иным причинам, а возможно, из-за собственной мании величия, Беккер не стал пытаться установить собственную власть в условиях хаоса.
А теперь откуда-то вдруг объявилась Императрица из Династии Гогенцоллернов, серьезно преградившая ему путь вперед.
В этот момент он как раз готовился организовать членов Партии национального возрождения в городе, чтобы поднять государственный переворот и захватить высшую власть.
Ради этого он даже написал статью, выдержанную в мягких и туманных тонах.
Жемчужина империи: взлет и падение Династии Гогенцоллернов.
В статье сначала восхвалялись великие заслуги нескольких императоров Династии Гогенцоллернов, но затем тон внезапно менялся: указывалось, что из-за преследований со стороны социал-демократов Династия Гогенцоллернов уже утратила былое величие.
Курс империи должен указывать не престарелый старейшина, а молодые, инновационные и энергичные люди.
После этого тема плавно переключалась на ту самую недавно взошедшую на престол Императрицу.
Я как-то остановился на улице Унтер-ден-Линден и с почтением выслушал речь Императрицы.
Ее речь была страстной, пламенной и убедительной, и нам, вашим слугам, остается лишь признать собственное несовершенство.
Однако речь идет об имперской славе и целях империи, которые вовсе не решаются простым стоянием на балконе и парой брошенных на ветер слов или обещаний.
Я искренне восхищаюсь поразительными лидерскими качествами и личным обаянием этой Императрицы, но империей должны править практичные, способные на реальные действия и энергичные молодые люди.
В этой статье также подверглось резкой критике феодальное самодержавие. Ведь в условиях анархии само слово «привилегии» глубоко укоренилось в сознании масс.
Теория социального дарвинизма уже захватила умы населения: закон джунглей, выживание сильнейшего; привилегии должны принадлежать тем, кто силен, в то время как слабые, невежественные и глупые их не заслуживают.
Именно в этом направлении Беккер и вел критику феодального самодержавия.
Он утверждал, что многие императоры в истории были совершенно бездарными, но при этом владели всем богатством и высшей властью империи.
Поэтому он призывал людей противостоять подобным привилегиям и требовать демократии.
Верно, он перевел критику феодального самодержавия, изначально правильную по своей сути, в русло социального дарвинизма, придав ей типичный окрас политической корректности.
Вы же не станете утверждать, что критиковать феодальное самодержавие в ту эпоху было ошибкой? В строгом смысле Германия все еще оставалась страной с конституционной монархией, а феодальный абсолютизм остался пережитком прошлого столетней давности.
Эта статья звучала как объявление войны Виктории, императорскому двору и всей Династии Гогенцоллернов.
Если не включать голову, то — срочно! Крутой поворот сюжета! — вы бы ни за что не заметили в этой статье ни единого изъяна.
В итоге под влиянием этой статьи в обществе росло число голосов, требовавших отречения Императрицы Виктории.
Правда, находились и относительно здравомыслящие люди, которые действительно слышали речь Императрицы на улице Унтер-ден-Линден и теперь решительно выступали против.
Однако волна одобрения быстро смыла эти протестующие голоса.
И все присутствующие в этом кабаке как раз входили в число сторонников.
Но сейчас уже было девять часов утра, а где же Беккер?
Несколько человек в кабаке невольно выглянули наружу и внезапно заметили знакомую фигуру, окруженную группой облаченных в великолепную парадную форму императорских гвардейцев.
Не справившись с охватившим его любопытством, один из тех, кто посмелее, тайком подкрался к у столичному фонарному столбу и расслышал весь разговор целиком.
— Вы господин Беккер? По воле Вашего Величества Императора я специально прибыл, чтобы пригласить Вас немедленно отправиться в Городской дворец Берлина для беседы с Ее Величеством.
Беккер нахмурился, но его выражение лица мгновенно стало спокойным.
— Тронут великой милостью Вашего Величества, мы — всего лишь простолюдины, и то, что Ваше Величество соизволило призвать меня во дворец для беседы — уже величайшая благодать.
Если я откажусь, разве это не запятнает лицо Вашего Величества? Но я надеюсь, что перед тем, как отправиться во дворец, смогу уладить кое-какие домашние дела.
Услышав это, имперские солдаты переглянулись. Они отчетливо помнили прямой приказ императора:
— Если Беккер попытается увильнуть или сбежать под любыми предлогами, вы не должны ему этого позволять.
Я должна быть уверена, что с момента нашей встречи он не будет выпускать вас из поля зрения.
Разумеется, те солдаты вовсе не понимали, почему император отдала им такой приказ.
Они понятия не имели, что из себя представляет Беккер; императорский двор сам по себе был довольно замкнутым миром, а его солдаты и вовсе не покидали пределов дворца.
Они практически ничего не знали о том, что творится в остальном мире.
Поэтому, руководствуясь элементарной человеческой жалостью и моралью, имперские солдаты все же позволили ему уйти.
— Ладно, ступай давай быстрее и возвращайся.
Беккер тут же изобразил вид человека, переполненного благодарными слезами.
— О, благодарю за милость Вашего Величества, да хранит вас Господь.
С этими словами он стремглав бросился бежать и вбежал в кабак. Подслушивавший у фонарного столба человек поспешил следом за ним.
Однако он ничего не услышал — лишь то, как Беккер шепнул пару фраз избранному им «губернатору опорного пункта», а затем последовал за имперскими солдатами.
— Эй-эй-эй, что только что сказал наш лидер?
Подслушивавший поспешно подбежал с расспросами.
— Проваливай! Наш лидер уже сообщил мне, что все сказанное им мне запрещено пересказывать кому бы то ни было, включая тебя.
Этот самый «губернатор» был грубым и крутым мужиком, который вечно со всеми в кабаке конфликтовал, любил цепляться по пустякам и, пользуясь своей крепкой физической формой, постоянно задирал остальных посетителей.
Поэтому он истово верил в социал-дарвинизм, полагая, что раз остальные обитатели кабака слабее его в драке, то они обязаны ему подчиняться.
Остальные уже давно были сыты им по горло, но из уважения к Беккеру и за неимением подходящего повода молча сносили издевательства.
И вот теперь — мало того, что он проявил себя жадиной, отказавшись делиться информацией, так еще и Беккер ушел — терпение остальных лопнуло окончательно.
Посетители кабака один за другим яростно хлопнули по столам, под воздействием хмеля схватили бутылки и швырнули их в этого губернатора.
Тот даже не успел опомниться, как был насмерть забит градом летевших пивных бутылок.
Назначенный Беккером губернатор так легко и просто лишился жизни от рук других людей.
http://bllate.org/book/22734/2408939
Готово:
