На второй день после полудня Шэнь Чжии проснулась от дневного сна и, прислонившись к кушетке, листала сборник историй. Шэнь Чжии как раз дошла до самого интересного места, как вдруг из-за пределов двора донесся шум тяжелых шагов. Шэнь Чжии слегка нахмурилась и уже собиралась позвать Чуньюй, чтобы та проверила, что происходит, как услышала, что створки дворовых ворот со всего маху оттолкнули ударом ноги, а следом раздался испуганный крик Чуньюй: — Вы кто такие? Как вы смеете врываться во внутренние покои барышни!
Шэнь Чжии вздрогнула от неожиданности, поспешно поднялась, огладила платье и быстрым шагом направилась к выходу. Во дворе густой толпой стояли правительственные стражники, впереди которых находился чиновник среднего возраста в официальном костюме, с суровым лицом и пронзительным взглядом. Двое стражников держали Чуньюй под руки, а на ее лице застыло испуганное выражение.
— Кто вы такие? — Шэнь Чжии стояла под навесом галереи, сохраняя спокойное выражение лица, а ее голос звучал мерно и неторопливо. — Это внутренние покои резиденции Шэнь. Вы вломились сюда без разрешения, у вас есть на то ордер?
Чиновник холодно усмехнулся, вытащил из-за пазухи именную бирку и высоко поднял ее над головой: — Я — судебный пристав Министерства наказаний, действую по приказу. Дочь законной жены семьи Шэнь, Шэнь Чжии, подозревается в покушении на убийство действующей чжунцзюнь. Мне приказано доставить ее в Министерство наказаний для допроса. Эй, взять Шэнь Чжии!
Услышав это, Шэнь Чжии почувствовала, как у нее внутри все оборвалось. Покушение на чжунцзюнь? Сяо Цзиньвань?
Не успела она толком опомниться, как двое стражников бросились вперед, намереваясь схватить ее за руки. Шэнь Чжии машинально отступила на шаг назад, но выражение ее лица оставалось прежним: — Постойте. Раз вы пришли забирать человека по приказу, то должны ясно объяснить, в чем дело. Всего лишь вчера на улице я столкнулась с чжунцзюнь лицом к лицу, с чего вдруг я стала покушаться на ее жизнь?
Чиновник из Министерства наказаний холодно хмыкнул: — Вчера, вернувшись домой, та чжунцзюнь впала в беспамятство, а сегодня утром императорский лекарь после пульсовой диагностики объявил, что она отравлена. Последним человеком, с которым чжунцзюнь сцепилась в ссоре перед потерей сознания, была именно ты, Шэнь Чжии. И ты еще смеешь оправдываться?
Шэнь Чжии похолодела внутри, однако внешне держалась невозмутимо. Отравлена? Потеряла сознание? Вчера их перепалка с этой чжунцзюнь была простой словесной перебранкой, она даже пальцем не тронула чжунцзюнь, так как же могла ее отравить?
— Взрослый господин, должно быть, заблуждается, — ровным, четким голосом произнесла Шэнь Чжии. — Вчера у нас с чжунцзюнь был лишь словесный спор, мы даже не прикасались друг к другу, и тем более я не могла подсыпать ей яд. Какое отношение отравление чжунцзюнь имеет ко мне?
— Имеет оно отношение или нет, решать не тебе, — с мрачным лицом бросил чиновник Министерства наказаний. — Стража, увести Шэнь Чжии!
Едва он договорил, как стражники бросились вперед. Шэнь Чжии уже собиралась оказать сопротивление, когда от ворот донесся пронзительный визг:
— Остановитесь!
Все оглянулись на голос и увидели, как госпожа Лю и госпожа Ци вбежали во двор, спотыкаясь на ходу. Госпожа Лю оттолкнула стоявшего на пути стражника, подбежала к Шэнь Чжии и, раскинув руки, заслонила ее собой: — На каком основании вы хватаете мою дочь?! Какой закон она нарушила?
Госпожа Ци тоже подбежала следом, ее лицо было бледным, но она старалась держаться уверенно: — Позвольте спросить вас, господин, что именно совершила моя младшая сестра?
Чиновник из Министерства наказаний поморщился и холодно произнес: — Чжунцзюнь отравлена и без сознания, ее жизнь висит на волоске. Последней, с кем она сцепилась в ссоре, была Шэнь Чжии. Я выполняю приказ и забираю подозреваемую, посторонним не мешать!
— Какая еще последняя ссора? — гневно воскликнула госпожа Лю. — Это та чжунцзюнь первая задирала, а моя дочь просто защищалась! Какое отношение отравление чжунцзюнь имеет к моей дочери? Вы возводите напраслину и готовы обвинить кого угодно!
— Успокойтесь, матушка, — с фальшивой улыбкой произнес чиновник Министерства наказаний. — Дело об отравлении чжунцзюнь касается императорской крови, это шутки не шутить. Виновна барышня Шэнь или нет, Министерство наказаний во всем разберется. А до тех пор попрошу барышню Шэнь последовать со мной.
— И не подумаем! — госпожа Лю насмерть встала перед Шэнь Чжии. — У вас нет доказательств, на каком основании вы забираете человека? Я хочу видеть вашего начальника! Я буду жаловаться на ваше ложное обвинение!
— Если почтенная матушка продолжит чинить препятствия, это сочтут за противодействие исполнению служебных обязанностей, — помрачнел чиновник. — Эй, оттащите матушку!
Стражники только сделали шаг вперед, как из-за дворовых ворот донесся топот ног, а вслед за ним — властный окрик:
— Прекратить!
Все снова обернулись на звук и увидели Шэнь Минюаня и Шэнь Чжисина — отца и сына, облаченных в официальные одежды, которые быстрыми шагами вошли внутрь. Лицо Шэнь Минюаня было суровым и сосредоточенным, взгляд — пронзительным, а от всей его фигуры исходило внушительное, не требующее возражений властное давление. Лицо Шэнь Чжисина позеленело от гнева, и он бросил на чиновника Министерства наказаний крайне резкий взгляд.
— Ваш покорный слуга Шэнь Минюань, служу помощником министра в Министерстве ритуалов. — Шэнь Минюань прошел во двор, остановил взгляд на чиновнике и заговорил глубоким, твердым голосом: — Осмелюсь спросить вас, господин, какое преступление совершила моя дочь, что Министерство наказаний подняло такую бучу?
Чиновник слегка поприветствовал его сложенными руками и криво улыбнулся: — Шэнь-дажэнь, я тоже исполняю приказ. Дело об отравлении и потере сознания чжунцзюнь крайне серьезно, верхи подгоняют, и я не смею медлить. А виновна барышня Шэнь или нет, станет ясно по результатам допроса.
— Верхи? — Шэнь Минюань слегка нахмурил брови. — Какие еще верхи?
— Это... — чиновник замялся, отводя глаза. — Мне неудобно об этом распространяться. Если у Шэнь-дажэня есть вопросы, можете обратиться в Великий судебный приказ или в Министерство наказаний. А сейчас, прошу барышню Шэнь последовать со мной.
Шэнь Чжисин шагнул вперед, заслоняя сестру, и холодно произнес: — Какое именно преступление совершила моя сестра? Есть ли у вас документы на совместное расследование трех ведомств? Если вы забираете человека по своему произволу без каких-либо доказательств, ставите ли вы вообще во главу угла имперские законы?
— Умерьте свой гнев, помощник судьи Шэнь, — холодно усмехнулся чиновник. — Дело об отравлении чжунцзюнь имеет неопровержимые доказательства. Последней, с кем вчера поссорилась чжунцзюнь, была ваша младшая сестра, а императорский лекарь установил, что чжунцзюнь отравлена — разве это может быть ложью? Что до совместного расследования трех ведомств... — он сделал паузу и со многозначительным видом посмотрел на Шэнь Чжисина. — Помощник судьи Шэнь, боюсь, еще ничего не знает? Сам император лично заинтересовался этим делом.
Лицо Шэнь Чжисина изменилось, он уже хотел было ответить, но Шэнь Минюань поднял руку, останавливая его.
Шэнь Минюань сохранял суровое и сосредоточенное выражение лица, а в его взгляде не было ни капли паники. Глядя на чиновника, он заговорил ровным и последовательным тоном: — Господин говорит, что чжунцзюнь отравлена, тогда позвольте спросить: когда именно она была отравлена и каким ядом? Вчера во время нашей ссоры с чжунцзюнь моя дочь вела лишь словесную перепалку, не вступая с ней в физический контакт. Каким образом моя дочь могла отравить чжунцзюнь на глазах у толпы?
Чиновник помрачнел, но отвечать не спешил. Шэнь Минюань продолжил: — Более того, моя дочь впервые в столице, с чжунцзюнь она незнакома и встретилась с ней вчера впервые в жизни. Какое отношение отравление чжунцзюнь имеет к моей дочурке? Если вы, господин, собираетесь забирать людей, не разобравшись в правых и виноватых, не вышло ли так, что вы действуете по чьей-то указке и намеренно клевещете на семью Шэнь?
— Шэнь-дажэнь, это уже чересчур, — мрачно бросил чиновник. — Я выполняю приказ, какая тут клевета? То, что чжунцзюнь отравлена — факт, и то, что барышня Шэнь с ней поссорилась — тоже факт. А вот отравила ли она ее на самом деле, покажет допрос. Если Шэнь-дажэнь хочет оправдать свою дочь, ему лучше отправиться к императору и изложить все лично.
Шэнь Чжии стояла в стороне, и на душе у нее скребли кошки: она испытывала одновременно глубокую благодарность и чувство вины. Она попыталась что-то сказать, но отец остановил ее взглядом.
Шэнь Минюань посмотрел на чиновника и твердо произнес: — Раз делом заинтересовался сам император, наша семья, разумеется, будет содействовать. Но раз уж речь зашла о виновности или невиновности моей дочери, должно быть хоть какое-то основание. Позвольте спросить, господина: мою дочь забирают прямо сейчас или на этот счет есть иное распоряжение?
Чиновник бросил на Шэнь Минюаня взгляд и холодно усмехнулся: — Насчет этого... мне нужно доложить наверх и спросить указаний у вышестоящего начальства. Шэнь-дажэнь, подождите немного, я пошлю людей узнать.
С этими словами он отошел в сторону и о чем-то зашептался с одним из сопровождавших его слуг. Тот кивнул и быстрыми шагами удалился. Все вокруг замерли в напряжении, атмосфера стала тяжелой до удушья.
Прошло около времени, затрачиваемого на сжигание одной палочки благовоний, прежде чем слуга торопливо вернулся и что-то тихо шепнул на ухо чиновнику. Выражение лица чиновника слегка изменилось; бросив взгляд на членов семьи Шэнь, он холодно произнес: — Раз Шэнь-дажэнь чувствует себя столь уверенно, тогда извольте следовать за мной во дворец на аудиенцию к Сыну Неба. По устному повелению императора дело о подозрении законной дочери семьи Шэнь в покушении на убийство чжунцзюнь немедленно передается на личное рассмотрение в императорские покои.
Шэнь Минюань слегка помрачнел, однако панике не поддался. Он повернулся к Шэнь Чжии, и его взгляд был одновременно мягким и непоколебимым: — Чжии, не бойся. Отец пойдет с тобой, и если нужно что сказать — все скажу я.
Шэнь Чжии кивнула, хотя на сердце у нее бушевала буря.
Вся процессия шумной толпой покинула резиденцию Шэнь и направилась в сторону императорского дворца. Сидя в повозке и глядя на проносящиеся за окном уличные пейзажи, Шэнь Чжии испытывала самые противоречивые чувства.
Во дворце Янсинь атмосфера была давящей до удушья.
В помещении курился лучший сандал, и тонкая струйка серого дыма поднималась вверх, но никак не могла разогнать царившую повсюду убийственную прохладу. Император восседал на драконьем троне с величественным выражением лица и пронзительным взглядом. Рядом с ним стоял Наследный принц с суровым лицом. Ци Жуйюань же лениво прислонился к опорной колонне и, перебирая в пальцах нефритовый кулон, с полуусмешкой разглядывал присутствующих.
Шэнь Минюань стоял на коленях посреди залы с прямой спиной, его лицо выражало сосредоточенность, не теряя при этом собственного достоинства. Рядом с ним на колени опустился Шэнь Чжисин, и отец с сыном предстали перед очами государя вместе. Шэнь Чжии опустилась на колени позади всех, низко опустив голову, так что выражения ее лица было не разглядеть.
— Шэнь Минюань, — голос императора не отличался громкостью, но в нем сквозила неоспоримая властность. — До меня дошли слухи, что вчера в Резиденции Великой принцессы чжунцзюнь была отравлена и до сих пор не пришла в сознание. И последним человеком, с которым она вступила в конфликт, была твоя дочь?
Шэнь Минюань отвесил земной поклон, и голос его прозвучал твердо: — Отвечая вашему императорскому величеству: моя дочь действительно вчера столкнулась с чжунцзюнь, но все было совсем не так, как судачат на улице. Моя дочь впервые в столице, вчера она впервые вышла на прогулку и никак не ожидала встретить на Восточном рынке чжунцзюнь. Заметив, что у моей дочери незнакомое лицо, чжунцзюнь позволила себе грубые слова и стала чинить препятствия. Моя дочь лишь попыталась отстоять свою правоту в споре, не вступая с чжунцзюнь ни в какие телесные контакты, и тем более не могла отравить ее.
— Отстоять свою правоту? — раздался резкий голос: подала голос сидевшая неподалеку Великая принцесса. Она холодно усмехнулась: — Шэнь-дажэнь мастак говорить. Моя дочь вчера вернулась домой и впала в беспамятство, а сегодня утром лекари после пульсовой диагностики объявили об отравлении. Твоя дочь "отстаивала правоту", а моя дочь от этого оказалась отравлена? Разве бывают на свете такие совпадения?
Выражение лица Шэнь Минюаня не изменилось, а голос остался ровным: — Прошу Великую принцессу унять гнев. Моя дочь действительно поссорилась с чжунцзюнь, но ссора носила исключительно словесный характер, до физического контакта дело не доходило. Каким образом моя дочь могла отравить чжунцзюнь? Более того, моя дочь впервые в столице, с чжунцзюнь она незнакома и вражды между ними не было, зачем ей вредить чжунцзюнь?
— Хм, кто знает, что на уме у твоей дочурки? — холодно фыркнула Великая принцесса, бросая на Шэнь Чжии полный ядовитой злобы взгляд. — Наверное, увидела, что моя дочь пользуется расположением императора, затаила зависть и решила извести ее!
Шэнь Чжии: «……» — опустив голову, она хранила молчание.
Шэнь Минюань слегка помрачнел, но сохранил хладнокровие. Он снова поклонился: — Великая принцесса говорит излишне сурово. Моя дочь с детства росла в родовом гнезде на юге, в столице впервые, с чжунцзюнь никогда раньше не виделась, и о какой зависти тут может идти речь? Я готов поручиться собственной головой, что моя дочь ни за что не стала бы вредить чжунцзюнь.
— Поручиться собственной головой? — усмехнулась Великая принцесса. — Шэнь-дажэнь, горазды же вы бросаться словами! Стоит ли голова какого-то помощника министра в Министерстве ритуалов жизни моей дочери?
Лицо Шэнь Минюаня оставалось спокойным, а голос — ровным: — Раз Великая принцесса не верит моим словам, мне больше нечего сказать. Но я верю, что император мудр и непременно во всем разберется, вернув моей дочери честное имя.
Великая принцесса собиралась было продолжить, но император остановил ее взмахом руки.
— Довольно, — голос императора звучал тихо, но в нем сквозило врожденное величие. — Сестра, поумерь свой гнев. А как обстоят дела на самом деле — я сам во всем разберем.
Лицо Великой принцессы переменилось, но спорить она не смела и лишь отступила назад, продолжая сверлить Шэнь Чжии таким яростным взглядом, будто собиралась сожрать ее заживо.
Император перевел взгляд на Шэнь Чжисина и строго произнес: — Шэнь Чжисин, ты являешься лицом, имеющим отношение к данному делу, временно удались. Расследование поручается Министерству наказаний совместно с Великим судебным приказом.
Лицо Шэнь Чжисина изменилось, он уже собирался заговорить, как император продолжил: — Шэнь Чжисин, ты служишь младшим министром в Великом судебном приказе, а Шэнь Чжии — твоя родная сестра. По правилам ты должен взять самоотвод и не имеешь права участвовать в расследовании этого дела.
Лицо Шэнь Чжисина позеленело, но ему оставалось лишь отвесить поклон: — Ваш покорный слуга... повинуется.
Шэнь Минюань стоял на коленях посреди залы; хотя его лицо было суровым, взгляд оставался непоколебимым, без малейшего намека на панику. Он держался с достоинством, с прямой спиной, и во всем его облике чувствовалась та уверенность и масштаб личности, которые приобретаются годами службы при дворе.
Он верил, что его дочь никого не травила, и верил в мудрость государя, способного докопаться до истины. Однако сейчас главнее всего было защитить дочь и не допустить, чтобы ее и вправду увезли на допрос в Министерство наказаний. Туда попадают в один конец: войти легко, да выйти трудно. Стоит переступить порог Министерства наказаний — и даже выкупавшись в Хуанхэ, не отмоешься.
Он уже собирался заговорить, как голос императора раздался вновь:
— Это дело касается императорской крови и дочери чиновника высочайшего ранга, оно имеет огромный резонанс. — Император обвел взглядом присутствующих в зале. — Я решил поручить ведение этого дела конкретному человеку, дабы непременно выведать всю правду.
Услышав это, Великая принцесса оживилась и поспешно произнесла: — Император прозорлив! Интересно, кого же император намерен назначить на это расследование?
Император не стал отвечать сразу, а перевел взгляд на Наследного принца. Наследный принц с суровым лицом разглядывал Шэнь Чжии, словно пытаясь что-то подметить. Ци Жуйюань же по-прежнему прислонялся к колонне, поигрывая нефритовым кулоном, а уголки его губ трогала насмешливая улыбка стороннего наблюдателя.
— Отец, — заговорил Наследный принц ровным голосом. — По мнению сына, было бы правильным поручить главное разбирательство министру Министерства наказаний при содействии Великого судебного приказа.
Лицо Великой принцессы слегка изменилось, она уже хотела возразить, но император отмахнулся: — Не нужно. Это дело... — он сделал паузу, задерживая взгляд на Ци Жуйюане. — Я решил возложить полное руководство расследованием на княжича Ци Жуйюаня из Поместья княжича Цзинъань.
Как только эти слова прозвучали, все в зале замерли. Лицо Шэнь Чжисина слегка переменилось, и он невольно посмотрел на Ци Жуйюаня. Тот по-прежнему опирался на колонну, только улыбка на его губах стала еще более многозначительной. Наследный принц слегка нахмурил брови, словно намереваясь что-то сказать, но сдержался.
— Император мудр! — просияв от радости, Великая принцесса поспешно отвесила поклон. — Княжич ведет дела беспристрастно, он непременно во всем разберется и вернет справедливость моей дочери!
Ци Жуйюань наконец оторвался от колонны, лениво выпрямился, шагнул вперед и сложил руки в приветствии: — Слушаюсь.
Его взгляд скользнул по стоявшей на коленях Шэнь Чжии, а уголки губ изогнулись в многозначительной усмешке.
Снова раздался голос императора:
— Шэнь Чжии подозревается в покушении на убийство чжунцзюнь, с сегодняшнего дня ей надлежит ожидать разбирательства в Поместье княжича Цзинъань. До прояснения всех обстоятельств дела ей запрещается покидать Поместье княжича Цзинъань даже на полшага.
Шэнь Чжии почувствовала, как внутри все сжалось, и только собралась заговорить, как почувствовала, что ее рукав кто-то легко дернул. Скосив глаза, она увидела отца — Шэнь Минюань едва заметно покачал головой, и взгляд его был мягким, но твердым. Шэнь Чжии похолодела внутри и заглотила слова, уже готовые сорваться с языка.
— Подчиняемся воле государя, — поклонившись, произнес Шэнь Минюань ровным голосом. — Ваш покорный слуга верит в мудрость императора, способного установить истину и вернуть моей дочери честное имя.
Император кивнул и махнул рукой: — Можете все идти. Ци Жуйюань, останься, у меня есть к тебе разговор.
Все, выразив благодарность за милость, по очереди покинули залу. Шэнь Чжии шла позади всех и перед самым выходом не удержалась, бросила взгляд назад. Ци Жуйюань по-прежнему стоял посреди залы, а его темно-красное парчовое одеяние подчеркивало его статную красоту. Почуяв ее взгляд, он слегка повернулся и приподнял уголки губ в улыбке — взгляд этот был настолько многозначителен, что у Шэнь Чжии по спине побежали мурашки.
Створки дверей дворца Янсинь медленно сошлись, отрезая все, что происходило внутри. Шэнь Чжии стояла снаружи, глядя на закрытые двери, а в груди ее теснились самые разные чувства.
Шэнь Чжисин подошел к ней и легко похлопал по плечу, а в его глазах читалось глубокое беспокойство: — Чжии, не бойся. Хоть этот Ци Жуйюань и злопамятен, в открытую он ничего не посмеет сделать. Просто побудь пока в Поместье княжича Цзинъань, а старший брат что-нибудь придумает.
Шэнь Чжии кивнула и выдавила из себя улыбку: — Угу, я поняла. Старший брат, не переживай, я о себе позабочусь.
В последний раз взглянув на закрытые двери дворца, она повернулась и зашагала вслед за отцом и братом к дворцовым воротам. Лучи заходящего солнца вытянули ее тень в длинную-длинную линию, одиноко ложащуюся на гладкие плиты дорожки.
Тем временем во дворец Янсинь Ци Жуйюань лениво откинулся на спинку кресла, слушая многозначительные слова императора:
— Юань-эр, я доверяю тебе это дело, раз поручаю его тебе. Но предупреждаю: девчонку из семьи Ш... обижать не смей.
Услышав это, Ци Жуйюань тронул уголки губ насмешливой улыбкой, и в его персиковых глазах мелькнул лукавый блеск:
— Ваше величество может не беспокоиться. Ваш покорный слуга... знает меру.
http://bllate.org/book/22721/2407220
Готово:
