В эти семь дней Шэнь Чжии и правда сидела за семью замками, не выходя со двора. Каждый день она упражнялась в каллиграфии и вышивала, а в свободное время читала легкие романы — жилось ей на удивление беззаботно.
В тот вечер Шэнь Чжисин вернулся из Великого судебного приказа, поужинал и прошел в комнату к госпоже Ци.
— Сударыня, вы водили сестрицу прогуляться в эти дни? — поинтересовался Шэнь Чжисин.
Услышав это, госпожа Ци ответила:
— Сестрица говорит, что немного устала, поэтому все эти дни сидела дома и никуда не выходила.
Шэнь Чжисин нахмурился и произнес:
— Сестрица приехала в эту столицу из Цзяннани, прошло уже семь-восемь дней, а она даже носу из дома не казала. Если так пойдет и дальше, она того и гляди сляжет от скуки. Сударыня, найдите время выгулять ее, пусть поглядит на столичную суету и роскошь.
Госпожа Ци кивнула:
— Муж прав, завтра же спрошу сестрицу о ее планах. Если захочет, свожу ее развеяться.
Шэнь Чжисин кивнул:
— Благодарю за хлопоты, сударыня.
После этого госпожа Ци отправилась во двор Шэнь Чжии. В то время Шэнь Чжии сидела у окна и практиковалась в каллиграфии. Завидев приход невестки, она отложила кисть, поднялась на ноги и спросила:
— С чего это сестрица пожаловала?
Госпожа Ци улыбнулась:
— Сестрица, не надоело ли тебе целыми днями сидать дома?
Шэнь Чжии покачала головой:
— Совсем не скучно. Читаю книги, пишу — очень даже спокойно и легко.
Госпожа Ци вздохнула:
— Сестрица, я подумала о том, что ты уже столько дней здесь и ни разу не выходила на прогулку. Вот и захотелось взять тебя на улицу, чтобы ты воочию увидела наше столичное великолепие. Не хочешь ли прогуляться?
Шэнь Чжии немного помедлила с ответом и произнесла:
— Раз уж сестрица приглашает, Чжии, конечно же, согласна.
Госпожа Ци радостно улыбнулась:
— Тогда решено! Завтра спозаранку я зайду за тобой.
Ранним утром следующего дня Шэнь Чжии сменила наряд и отправилась в путь вместе с нею. Семейная карета семьи Шэнь оказалась на редкость просторной: Шэнь Чжии и госпожа Ци сидели внутри, а Чуньюй и несколько служанок устроились снаружи. Следом верхом ехали несколько охранников на случай непредвиденных обстоятельств.
Столичные улицы и впрямь кишели жизнью. По обеим сторонам тянулись лавки и мастерские, прохожих сносно сновало туда-сюда, а зазывалы перекрикивали друг друга — стоял невероятный шум и гам.
Покатившись по улице, экипаж спустя примерно время, необходимое для заваривания чая, остановился у входа в лавку драгоценностей. Раздвинув занавеску, госпожа Ци огляделась и сказала:
— Сестрица, это лучший ювелирный магазин во всей столице, он называется Цзиньсюге. Сюда за украшениями захаживают многие знатные особы и родовитые девицы столицы. Зайдем, поглазеем?
Шэнь Чжии кивнула и вылезла из кареты.
Фасад Цзиньсюге выглядел весьма внушительно: над двумя створками парадных дверей красовалась вывеска, покрытая сусальным золотом, с тремя четко выписанными иероглифами: Цзиньсюге. У входа дежурили двое слуг, которые при виде гостей тут же расплылись в улыбках и бросились навстречу.
— Прошу, уважаемые госпожи, заходите, — заискивающе заулыбался один из них. — Украшения в нашей лавке — лучшие во всей столице: фасоны новейшие, работа тончайшая. Ручаюсь, благородные госпожи останутся довольны.
Госпожа Ци кивнула и провела Шэнь Чжии внутрь.
Внутри ювелирная лавка оказалась очень просторной. На витринах сверкали украшения на любой вкус: золотые, серебряные, нефритовые и с драгоценными камнями. В отблесках свечей они переливались так ярко, что в глазах рябило.
Заметив со стороны, что сестра вроде бы проявила интерес к побрякушкам, госпожа Ци предложила:
— Приглянулось что-то, сестрица? Я куплю тебе.
Шэнь Чжии качнула головой:
— Нет-нет, сестрица, я просто так смотрю.
Госпожа Ци не стала настаивать и молча продолжила сопровождать ее.
Обойдя прилавки кругом, Шэнь Чжии вдруг заприметила в самом углу нефритовое изделие, приковавшее к себе ее взгляд. Подвеска была целиком травянисто-зеленой, с мягким живым блеском, а тончайшая резьба выделяла ее среди сотен прочих украшений. Непонятно почему, но рука сама собой потянулась вперед, поддавшись какому-то внутреннему порыву, и подняла вещицу.
Подвеска приятно холодила ладонь, но стоило зажать ее в кулаке, как от нее исходило едва уловимое тепло. Внимательно вглядевшись, Шэнь Чжии разглядела вырезанный на нефрите цветок лотоса. Лепестки были прорисованы с невероятной точностью — казалось, они живые, до того прелестно выглядело изделие.
— Эта барышня обладает хорошим вкусом, — подал голос приблизившийся приказчик, заметив вещицу в ее руках. — Данная подвеска — гордость нашей лавки, именуется Нефритовая подвеска Синего Лотоса, да и стоит совсем не дешево.
Шэнь Чжии уж было собралась вернуть украшение на место, как вдруг за спиной послышался топот шагов. В тот же миг чья-то рука протянулась вперед и выхватила подвеску прямо у нее из пальцев.
Опешив, Шэнь Чжии обернулась и увидела молодую девицу, стоявшую позади со злосчастной Нефритовой подвеской Синего Лотоса в руке. На незнакомке красовалось роскошное шелковое платье, а в волосах ослепительно сверкали жемчуга и драгоценные заколки. На поясе у нее болтался крошечный изящный мешочек для благовоний, с искусно вышитыми разноцветными шелковыми нитями стеблями орхидей; от него исходил легкий аромат. На фоне изобилия драгоценностей этот аксессуар выглядел необычайно утонченно. Вот только выражение лица самой девицы сочилось заносчивостью, а смотрела она на Шэнь Чжии с изрядной долей презрения.
— Эту вещицу я беру, — вертя безделушку в пальцах, небрежно бросила та. — Сколько просите?
Видя такое дело, Шэнь Чжии лишь равнодушно скользнула взглядом по нахалке и собралась уходить.
Однако девица преградила ей дорогу.
— Что, сбежать вздумала? — хмыкнула та. — А ты знаешь, кто я такая?
Остановившись, Шэнь Чжии подняла глаза на незнакомку:
— Посмею ли я спросить ваше благородное имя?
Задрав подбородок, девица с триумфом объявила:
— Сяо Цзиньвань. Я — законнорожденная дочь ныне живущей великой принцессы, нынешняя княжна. А ты чьих будешь?
В груди у Шэнь Чжии едва заметно ёкнуло. Княжна?
Не дождавшись ответа, Сяо Цзиньвань решила, что соперница просто испугалась ее до полусмерти, и возгордилась еще сильнее:
— Что, онемела от страха? Даже слова вымолвить не смеешь?
Шэнь Чжии по-прежнему хранила молчание. Она просто развернулась, собираясь выйти прочь. Подобное пренебрежение жутко разозлило Сяо Цзиньвань: какая-то девчонка посмела проигнорировать ее! Какая наглость!
— Стоять! — рявкнула Сяо Цзиньвань. — Я разрешала тебе уходить, княжна ли я или кто?
Остановившись и повернувшись к ней лицом, Шэнь Чжии осведомилась:
— Чего еще желает княжна?
Сяо Цзиньвань презрительно усмехнулась:
— Ты посмела бросить на меня косой взгляд и собралась уйти? Известно ли тебе, что это тянет на преступление против высочайшего достоинства?
Шэнь Чжии: «……»
— Сестрица, пойдемте отсюда, — окликнула госпожу Ци Шэнь Чжии, не желая ввязываться в дальнейшие споры.
Наблюдавшая за сценой со стороны госпожа Ци уже давно кипела от гнева. Княжна перешла все мыслимые границы: Шэнь Чжии первая присмотрела эту подвеску, а эта нахалка без лишних слов отобрала ее да еще и права качает! Просто возмутительно, стерпеть такое невозможно! Но госпожа Ци не теряла рассудка и прекрасно понимала: происхождение у Сяо Цзиньвань слишком высокое, связываться с ней им не по зубам. Скрепя сердце и проглотив обиду, она подскочила к Шэнь Чжии и проговорила:
— Пойдем, сестрица.
Видя, что те намерены скрыться, Сяо Цзиньвань снова загородила проход:
— Как так, уйти надумали? Не выйдет!
Нахмурившись, госпожа Ци уточнила:
— Чего же изволит княжна?
Сяо Цзиньвань уже открыла рот для едкого ответа, как сзади раздался покашливание. Оглянувшись на звук, присутствующие увидели выходящего из глубины лавки мужчину средних лет в богатых одеждах с нефритовой бляхой на поясе — сразу было видно, что это хозяин заведения.
— Княжна, госпожа Ци, — хозяин сложил руки в приветственном жестите и расплылся в улыбке. — Прошу прощения за дурной приём, сжальтесь над нами. По поводу этой подвески позвольте мне рассудить: раз уж она так приглянулась княжне, пусть забирает. А в убытке мы не останемся — половину стоимости лавка берет на себя, идет?
Сяо Цзиньвань искоса глянула на купца. Этот лавочник был человеком известным в столичных кругах, и хотя она пользовалась покровительством великой принцессы, доводить дело до открытого скандала с ним не стоило. Фыркнув, она процедила:
— Ладно. Уважим хозяина, так и быть, не стану портить с ними отношения.
С этими словами она швырнула подвеску стоявшей позади служанке и зашагала к выходу. Напоследок она не преминула бросить на Шэнь Чжии ядовитый, полный торжества взгляд.
Шэнь Чжии даже бровью не повела. Холодно взглянув на удаляющуюся Сяо Цзиньвань, она повернулась к управляющему:
— Благодарю лавочника за улаживание дела.
Тот замахал руками, улыбаясь:
— Что вы, барышня, это наша вина, заставили вас испытать обиду.
Больше не говоря ни слова, Шэнь Чжии подхватила госпожу Ци под руку и вышла наружу. Плетущаяся позади госпожа Ци все еще кипела праведным гневом:
— В столице давно ходили слухи, что эта княжна Сяо при поддержке великой принцессы творит беспредел на каждом шагу: что ни приглянется — отберет силой, кто неугоден — обругает так, что потом лица не поднять. Теперь вижу, слухи не лгут ни на йоту. Самодурка чистой воды! До чего же бессовестная: вещь первой приглянулась сестрице, а она ее отняла, подумать только…
— Полно, сестрица, — прервала ее Шэнь Чжии. — Не стоит она того, чтобы из-за какой-то безделушки портить себе настроение.
Больше госпожа Ци ничего не произнесла, молча шагая следом за девушкой.
Покинув Цзиньсюге, они продолжили путь по улице. По обеим сторонам по-прежнему теснились торговые лавки, толпы зевак сновали туда-сюда, а зазывалы надрывали глотку.
Пройдя около чайного расстояния, они заприметили впереди внушительное трехэтажное здание. Его изящные карнизы и расписные балки сразу привлекали внимание, а над входом висела вывеска с тремя четкими иероглифами: Цзуйсяньлоу. Поблизости находилась пельменная, из бамбуковых пароварок которой клубился густой белый пар, разнося вокруг аппетитные запахи.
Уловив этот дух, желудок Шэнь Чжии тут же недовольно заурчал.
— Сестрица, я бы хотела купить парочку мясных пирожков, — произнесла она.
Госпожа Ци улыбнулась:
— Захотелось — купи, перекуси. А я как раз зайду в Цзуйсяньлоу за сладостями, подожди меня здесь немного.
Кивнув, Шэнь Чжии направилась к лотку с паровыми изделиями.
Торговля у прилавка шла бойко, толпа зевак окружила его со всех сторон. Отстояв небольшую очередь, Шэнь Чжии наконец добралась до прилавка.
— Хозяин, дайте два мясных пирожка, — попросила она.
Окинув взглядом содержимое бамбукового лукошка, продавец ответил:
— Барышня, горячим остался только один, остальные только-только заложили, придется подождать пару минут, пока пропарятся.
Шэнь Чжии вздохнула:
— Тогда давайте тот горячий, что есть.
Хозяин ухватил щипцами один пирожок из пароварки и протянул ей. Забрав угощение, Шэнь Чжии присела на ступеньки возле лавки.
В ее руке лежал белый, мягкий пирожок, от которого все еще поднимался легкий парок, а аппетитный дух так и щекотал ноздри. Глубоко вдохнув, Шэнь Чжии почувствовала нахлынувшую волну умиротворения.
Поднеся пирожок к губам, она легонько надкусила тесто.
Снаружи оно оказалось невероятно нежным: стоило прикусить, как брызнул ароматный бульон. Шэнь Чжии смаковала каждый кусочек — мясной сок растекался во рту, оставляя долгое и манящее послевкусие.
Она ела не спеша, постепенно продвигаясь от краев к самой серединке. Тесто откусывалось аккуратными ровными кусочками правильной квадратной формы, что казалось ей довольно забавным.
Расправившись с едой, она с чувством выполненного долга поднялась на ноги. Стряхнув с ладоней крошки, она уже собиралась повернуть в сторону Цзуйсяньлоу, как вдруг почему-то бросила мимолетный взгляд на верхние этажи.
На втором этаже ресторана Цзуйсяньлоу распахнулось окно, у которого кто-то стоял. Шэнь Чжии скользнула по фигуре равнодушным взглядом, но стоило ей разглядеть лицо незнакомца, как она замерла на месте.
Перед ней был мужчина поразительной, ослепительной красоты.
На нем было распахнуто алое шелковое ханьфу, а угольно-черные волосы водопадом спадали на плечи. Его брови напоминали дымчатые дали далеких гор — изящно изогнутые, с холоковатым оттенком; глаза светились влажным осенним блеском, отражая мир вокруг так четко, будто зеркало. Чуть приподнятые уголки глаз таили в себе невыразимое, чарующее очарование, не лишенное при этом благородной стати; прямой нос и алые губы, тронутые легкой, полунормальной улыбкой, источали природное, врожденное кокетство. Черты лица казались настолько безупречными, будто их вылепил сам бог — придраться было не к чему.
Его кожа сияла подобно чистейшему нефриту, казалось, дунь — и она покроется рябью. Тонкие, длинные пальцы с отчетливыми суставами небрежно вертели в руке цветок пиона.
Похоже, мужчина тоже заметил направленный на него взгляд.
Лениво повернув голову, он посмотрел вниз. Встретившись с ним глазами, Шэнь Чжии ощутила на себе его игривый взгляд. Его губы едва заметно шевельнулись, складываясь в слова, и он отчетливо произнес:
— Че уставилась?
— ……—
http://bllate.org/book/22721/2407218
Готово:
