Слова Юй Инэр Император очень быстро подтвердил через Су Пэйшэна.
Не подтвердить он не мог:
Тогда, желая отыскать человека, которого велел разыскать Император, Су Пэйшэн собрал вместе всех евнухов и дворцовых служанок Сада Сливовых Деревьев. Свидетелей набралось вдоволь, и солгать было решительно невозможно.
Пока Император не спрашивал — другое дело.
Но раз уж он задал вопрос, Су Пэйшэн не смел утаивать правду.
В итоге Император убедился, что действительно оклеветал Юй Инэр в «преступлении против Императора».
Что же до отравления Чжэнь Хуань…
Поскольку с Чжэнь Хуань ничего не случилось, с самого начала он не придавал этому особого значения.
К тому же выяснилось, что она действовала по наущению Благородной супруги Хуа.
Император быстро закрутил в пальцах чётки из восемнадцати бусин и спустя долгое время заговорил:
— Су Пэйшэн проявил нерасторопность, наказать десятью палками.
— А Юй…
Он опустил взгляд на заплаканную Юй Инэр и, вспомнив все тяготы, выпавшие на её долю за последнее время, вздохнул:
— Перевести обратно во Дворец Чжунцуй, вернуть прежнее звание поданной.
Опасаясь недопонимания со стороны Чжэнь Хуань, в тот же вечер Император отправился в Беседку Осколков Нефрита.
Будучи Императором, он, разумеется, не мог быть неправ.
Виноват во всём мог быть лишь Су Пэйшэн.
В каждом его слове звучало лишь то, что Су Пэйшэн плохо выполнил поручение, ввел его в заблуждение и заставил перепутать людей.
Однако Чжэнь Хуань всё же угадала правду по словам Императора.
Это Император невнятно выразился, когда отдавал приказ…
Но она не могла сказать ничего.
Даже при том, что сердце Чжэнь Хуань уже металось в смятении из-за того, что Юй Инэр избежала смерти, и в её душе смутно зарождалось сожаление:
После случившегося она и Юй Инэр стали заклятыми врагами.
Если Юй Инэр не умрёт, в будущем она непременно станет чинить ей препятствия.
А уж в деле завязывания интриг ради фавора той не было равных, и другие едва ли могли с ней сравниться.
Ей следовало воспользоваться отъездом Императора, чтобы покончить с Юй Инэр и избавиться от корня бед, и тогда у неё не стало бы на одну соперницу больше.
-
Юй Инэр избежала наказания.
Благодаря этому Ся Дунчунь привлекла внимание Императора.
Она всегда умела отбросить гордость ради борьбы за фавор, да и отличалась неизменным жизнелюбием и дерзостью, так что ей без труда удалось отхватить у Чжэнь Хуань свою долю милости.
Добавим к этому Юй Инэр, изо всех сил цеплявшуюся за императорскую благосклонность, и Благородную госпожу ЦАО, чудом избежавшую последствий истории с Наложницей Ли…
Во дворец словно бы вернулось весеннее буйство сотен цветов.
Пока наконец не наступило лето, и Император не решил отправиться переживать жару в Юаньминъюань.
Из наложниц взяли всех, кого было положено.
Фуча и Ань Линжун изначально тоже числились в списках свиты, составленных Императрицей, но Фуча отправила к Императору человека с отказом под предлогом того, что ей «нужно беречь беременность и не следует переезжать».
Император не имел ничего против и сразу же согласился.
Когда Императрица узнала об этом, её лицо сделалось до жути страшным.
Цзянь Цю шагнула вперёд:
— Ваше Величество, может, служанка останется присматривать за дворцом?
Императрица закрыла глаза и глубоко вздохнула:
— Не нужно, срок у них ещё маленький, впереди ещё представится масса возможностей.
В эту поездку в Юаньминъюань отправлялись Благородная супруга Хуа, Благородная супруга Дуань, Благородная госпожа Шэнь и Благородная госпожа Гуань.
За это время там наверняка возникнут смуты.
Если рядом не будет Цзянь Цю, помогающей ей, она могла и не справиться.
Цзянь Цю предложила:
— Но раз все старшие наложницы уедут, кто же будет заботиться о наложнице Фуча и благородной барышне Ань?
Императрица нахмурилась и на мгновение задумалась:
— Позовите Наложницу Цзин!
У Наложницы Цзин не было ни детей, ни императорской милости, к тому же она всегда держалась в тени.
Оставить её во дворце присматривать за беременными было как раз кстати.
Впрочем, Благородная супруга Дуань тоже подошла бы, но, к сожалению…
Император испытывал перед ней слишком сильное чувство вины:
Летний Запретный Город изнывал от духоты, и Император не пожелал оставлять её во дворце.
-
Нынешняя поездка в Юаньминъюань ознаковалась множеством памятных сцен.
Как-то: исполнение Чжэнь Хуань танца Потрясающей Цапли, возвращение фавора Благородной супруге Хуа, Четвёртый Таобао, повсюду разыскивающий любимых наложниц, чтобы те признали в нём родственника, мнимая беременность Шэнь Мэйчжуан…
События следовали одно за другим, сменяясь так стремительно, что в глазах рябило.
Но с Ань Линжун было связано лишь одно.
Вышло обновление!
А именно — грабеж северо-западного армейского серебра.
Поскольку тем, кто сопровождал армейское серебро, был отец Ань Линжун — Ань Бихуай.
Ань Бихуай едва не угодил на плаху.
Именно это происшествие и стало началом сближения прежней хозяйки тела с Императрицей.
Ань Линжун желала лишь выносить ребенка и не имела никакого интереса завязывать связи с Императрицей или другими наложницами.
Поэтому она отправилась к Благородной госпоже Фуча.
Фуча удивилась:
— Ты обычно даже из дома почти не выходишь, с чего это вдруг заглянула ко мне?
Ань Линжун не стала ничего скрывать и поведала Фуча, что Ань Бихуай, желая угодить Нянь Гэнъяо и получить повышение по службе, ввязался в дело с перевозкой зерна на северо-запад.
Выслушав её, Фуча не поняла смысла сказанного.
Ань Линжун улыбнулась:
— Я надеюсь, что ваша светлость передаст от моего имени письмо семье Фуча.
Фуча тут же согласилась.
Она и так поддерживала неплохие отношения с семьей Фуча, а передать письмо — пара пустяков.
Однако она не ведала, что госпожа Цзюэло, получившая послание от Ань Линжун, едва открыв конверт, от страха лишилась всякой краски на лице.
Я хочу, чтобы семья Фуча внедрила своих людей в окружение моего отца.
Если ничего не случится — ладно, пусть это будет просто охраной отца.
Если же произойдет нечто такое, что может повлечь за собой наказание всей семьи, прошу вас протянуть руку помощи и помочь моему отцу достойно погибнуть при исполнении долга.
Дочитав письмо, госпожа Цзюэло потеряла дар речи.
Она хотела с кем-нибудь посоветоваться, но не могла найти подходящего человека —
Муж госпожи Цзюэло, Ли Жунбао, скончался в прошлом году, и теперь в резиденции всем заправлял Фуцин.
Но Фуцин был всего-навсего императорским стражником в синих мундирах.
В таком деле он совершенно ничего не мог решать.
Госпожа Цзюэло долго колебалась и в конце концов была вынуждена обратиться к старшему деверю Маци.
Маци, дочитав письмо, изрёк:
— …А девчонка с характером.
Поразмыслив немного, он перевел взгляд на госпожу Цзюэло:
— Известно ли тебе, каковы отношения между благородной барышней Ань и её отцом?
Госпожа Цзюэло долго ломала голову:
— Никогда не слышала, чтобы она о нём упоминала.
Маци немного посомневался:
— Сперва отправьте людей в уезд Сунъян разузнать обстановку.
Если отношения плохие — туда им и дорога, не более чем круговорот причин и следствий.
Ну а если хорошие…
Обладать столь безжалостным и свирепым нравом — он бы не осмелился иметь с ней дело.
Тогда, пожалуй, придется просить Императрицу переселить наложницу в другой дворец.
-
К счастью, результаты расследования из уезда Сунъян оказались занятными.
Ознакомившись с жизнеописанием Ань Бихуая, Маци на месте рассмеялся от злости:
— Он ведь выбился в чиновники лишь благодаря тому, что законная жена продавала вышивки и жертвовала деньги на покупку должности, а получив пост, стал так обращаться с преданной супругой и дочерью от неё же — поистине недостойно звания человека!
И ладно бы дело ограничивалось лишь изъянами в личной морали.
Разве среди здешних сановников мало таких, кто поступает ещё бесчеловечнее Ань Бихуая?
Лун Кэдо вон потворствовал наложницам, измывавшимся над законной женой.
Вплоть до того, что превратил законную супругу в человеческую свинью.
Но у него были способности, и потому никто не смел осуждать его бесчеловечные поступки.
Ань Бихуай же не обладал ни малейшими талантами.
При этом он был высокого о себе мнения и отличался замашками честолюбца, жаждущего карабкаться по служебной лестнице.
И под стать этим амбициям у него имелась бурная деятельность.
В просторечии это называется — амбиции выше крыши, а толку чуть.
Маци повидал немало подобных людей.
И конец у них по большей части был незавидным: тюрьма да разорение семьи.
Вот только Ань Бихуай выделялся среди них тем, что у него была дочь-наложница в императорском гареме.
Обдумав всё от начала до конца, Маци усмехнулся:
— Раз благородная барышня Ань о чём-то просит, мы, разумеется, должны изо всех сил помочь ей исполнить её желание!
Только…
Если случится беда, они, конечно, помогут Ань Бихуаю уйти из жизни как положено герою.
Если беда не случится — они сделают то же самое.
Как они могли не принять козырь, который благородная барышня Ань сама вложила им в руки?
Госпожа Цзюэло встревожилась:
— Но третья барышня…
Маци ответил со спокойным видом:
— Козыри на то и козыри, чтобы быть обоюдоострыми. Пока мы не замышляем дурного против благородной барышни Ань, третья барышня во дворце будет жить поживать да добра наживать.
Она ведь связующее звено между благородной барышней Ань и семьей Фуча.
А заодно и заложница семьи Фуча.
Только безумец стал бы причинять ей вред.
http://bllate.org/book/22719/2406897
Готово:
