)
— Ланьчжи, сам знаешь: даже родные братья должны вести счёт деньгам отдельно. Поэтому насчёт платы за проживание… — Бай Ичэнь неловко моргнул.
На фоне возмущённого ворчания Черносердечка Мо Ланьчжи без малейших колебаний достал банковскую карту и протянул ему.
Какие ещё расчёты между братьями!?
— Конечно. Если ты вообще не возьмёшь денег, мне самому будет неловко. Пароля нет.
Всего лишь деньги. Чего-чего, а их у него хватало.
Ачэнь никогда ничего у него не просил. Если даже такую любимую всеми вещь, как деньги, использовать нельзя, Мо Ланьчжи уже не представлял, чем ещё привлечь его.
Бай Ичэнь обеими руками принял карту. Сердце застучало тук-тук. В этот миг ему показалось, что Мо Ланьчжи буквально сияет.
— У-у-у, Ланьчжи!
Бай Ичэнь тигром бросился вперёд и крепко его обнял.
— С этого дня ты мой самый-самый-самый лучший брат!
Оказавшись без предупреждения в окружении тёплого дыхания и тела, Мо Ланьчжи растерялся. На холодно-белой коже мгновенно проступил тонкий румянец. Он послушно обхватил руками стройную талию человека перед собой.
— А ты мой самый лучший…
Последние слова прозвучали слишком тихо. Бай Ичэнь, только что получивший крупную сумму, очевидно, ничего не услышал. Но его восторг словно дал Мо Ланьчжи новую подсказку.
Похоже, Ачэнь… особенно любит деньги?
В тот же вечер Мо Ланьчжи нашёл повод выйти на балкон и позвонил старшему брату.
Мо Тинчжи нахмурился:
— Он попросил у тебя денег?
До сих пор он лишь слышал имя Бай Ичэня из уст младшего брата и ни разу не видел его лично. По рассказам Ланьчжи этот человек был совершенством: солнечный, открытый, преданный друзьям и к тому же очень заботливый.
В любовные дела в семье Мо друг друга никогда не вмешивали, даже между родными братьями.
Но из обычной заботы Мо Тинчжи всё же сказал:
— Ты говоришь, что любишь его. Как старший брат, я доверяю твоему выбору и готов давать советы.
— Но всё равно должен тебя предупредить: Ланьчжи, раз уж ты выбрал его, будь готов принять всё, что за этим последует.
Даже если в итоге у человека окажется ужасный характер, тебя обманут или разобьют тебе сердце, последствия будешь нести сам. Никто не сможет прожить это вместо тебя.
Звучало почти жестоко.
Мо Ланьчжи покачал головой:
— Брат, я понимаю, ты боишься, что Ачэнь охотится за моими деньгами. Но он не такой…
Мо Тинчжи не сказал, верит или нет.
— Хочешь его оправдать?
— Ачэнь и правда любит деньги.
Мо Тинчжи:
— ……
— И потом, мы ведь ещё даже не встречаемся. Если честно, я был бы только рад, если бы Ачэнь решил быть со мной из-за денег.
— Потому что денег у меня достаточно, чтобы удержать его рядом на всю жизнь.
Вот только страшно, что он даже не позволит ему деньги отдавать.
При этой мысли в глазах мелькнула печаль.
— Ладно, раз сам всё понимаешь. Так зачем сегодня звонишь?
Разве не он сам просил не беспокоить без необходимости? Первый же день — и уже сам звонит.
— Брат, перечисли мне заранее дивиденды компании. Не волнуйся: хотя меня сейчас нет в офисе, душой я всегда рядом с тобой, — серьёзно заявил Мо Ланьчжи.
Ты — просто проклятие моей жизни.
Мо Тинчжи с натянутой улыбкой сбросил звонок. Потом покачал головой, но деньги всё-таки перевёл.
Как ни крути, родной младший брат, которого он в детстве обижал восемьсот раз. Баловать всё равно надо.
— Ачэнь, я забыл взять пижаму. Можно одолжить твою? — Мо Ланьчжи сначала порылся в чемодане, будто действительно никак не мог найти, и только после этого обратился к смотревшему на него Бай Ичэню.
— Конечно. Сейчас поищу, только новой у меня нет.
Всего-то пижама. Какие тут займы? Бай Ичэнь сразу полез в шкаф.
— Ничего… Вот эта? — Мо Ланьчжи указал в угол.
— Да!
Не зря главный герой — даже зрение отличное.
Бай Ичэнь вытащил одежду, встряхнул её. Это была такая же пижама, как на нём самом. Он приложил её к Мо Ланьчжи.
— Пока походи в этой.
— Наверное, будет великовата. Не знаю, удобно ли тебе.
— Ничего, я не против.
Мо Ланьчжи прижал пижаму к груди. Когда Бай Ичэнь отвернулся, он почти незаметно поднёс ткань к носу, вдохнул и обнял ещё крепче.
За спиной послышалось шуршание. Бай Ичэнь сначала не понял, что происходит, пока мимо не пролетела рубашка.
Только тогда дошло.
Мо Ланьчжи переодевается.
— Всё, только…
Он обернулся и тут же увидел белое до ослепительности плечо.
Пижама действительно была Мо Ланьчжи великовата. Ворот свободно спадал, открывая большой участок белой кожи. Рукава и штанины пришлось подвернуть.
— Ачэнь, я пойду в душ.
Только когда дверь ванной закрылась, Бай Ичэнь пришёл в себя. Вспомнив увиденное, он внезапно подумал:
Мо Ланьчжи, пожалуй, слишком худой.
Обычно этого не замечалось, но сейчас в его пижаме тот выглядел даже немного… миниатюрным (?).
Стекло ванной было матовым, но снаружи всё равно можно было различить размытый силуэт.
Не спрашивайте, откуда он знает.
Мо Ланьчжи слегка запрокинул голову, движения оставались сдержанными и изящными. Затем неторопливо снял одежду и положил в сторону. Тонкий пар заполнил помещение.
Человек на кровати снаружи как раз сидел лицом к ванной и, казалось, смотрел очень внимательно.
Осознав это, Мо Ланьчжи почувствовал, как горят кончики ушей.
Его взгляд упал на бутылку геля для душа с ароматом белого персика.
Как бы медленно ни мыться, душ всё равно когда-нибудь заканчивается.
Раздвижная дверь открылась. Мо Ланьчжи вышел в тапочках с морковками, белое полотенце лежало на голове и закрывало глаза, кожа была чуть розовой.
Мужская красота сбивает с пути.
Всю последовательность движений он специально проделал лицом в сторону Бай Ичэня, чтобы Ачэнь всё прекрасно видел. Но ответа долго не было.
Озадаченный, Мо Ланьчжи снял полотенце и поднял глаза.
И замер.
Направление он выбрал правильно.
Бай Ичэнь действительно не моргал и смотрел с невероятной сосредоточенностью.
Только объект был не тот!
Зрачки Мо Ланьчжи сузились.
— Ачэнь, ты… на что смотришь?
Бай Ичэнь поднял голову и с восторгом показал ему предмет в руках.
— Ланьчжи, ты веришь в свет?
Выражение у него было до такой степени серьёзным, что Мо Ланьчжи тоже невольно выпрямился. Вопрос казался важным. А потом он увидел в руках Ачэня знакомую фигурку…
— Конечно верю!
Бай Ичэнь радостно придвинулся ближе, словно встретил единомышленника.
Мо Ланьчжи уже решил, что прошёл испытание, но следующая фраза застала его врасплох.
— Тогда ты точно знаешь, кто это?
Мо Ланьчжи: спа… спасите.
Это же просто какой-то Ультрамен, разве нет?
Он лихорадочно перебрал скудные знания в голове и осторожно предположил:
— Тига?
Свет в глазах Бай Ичэня погас. Он посмотрел на Мо Ланьчжи с таким неверием, словно тот совершил тяжкое преступление.
— Это Гайя!
Бай Ичэнь печально и бережно вернул фигурку Ультрамена в шкаф.
А затем вынес приговор, бьющий прямо по душе:
— Ты вообще не веришь в свет!
http://bllate.org/book/22694/2719747
Готово:
