Цуй Минъюань огляделся по сторонам, но на этот раз не проронил ни слова, лишь молча последовал за Сюй Каем.
Дорога под ногами была бетонной, с неровной, шероховатой поверхностью. Бетон оказался не самого лучшего качества, поэтому через каждые несколько метров зияли выбоины и трещины. Впереди виднелись те самые старые жилые корпуса, которые они недавно приметили из окна автобуса.
По логике вещей, город должен был развиваться так же, как и в его прошлой жизни, и программу реновации трущоб давно следовало завершить. Однако этот район в точности повторял его родные места из детства — одновременно пугающе реальные и странные. Даже спустя столько лет Сюй Кай без труда узнавал эти узкие, забитые проулки, заплесневелые стены с облупившейся краской и переплетения проводов, нависающие над головой. В старших классах он ненавидел это место всей душой.
— Странно, ведь их должны были давно снести, — пробормотал Сюй Кай.
Он помнил, как спустя полгода после смерти бабушки городские власти запустили проект реконструкции. Соседи радостно подписывали контракты, предвкушая получение новых квартир и компенсаций. Лишь он один, цепляясь за воспоминания о тепле бабушкиных рук, до последнего отказывался съезжать. Позже, неведомо как, кто-то связался с его матерью. Та приехала со своей новой семьей и попросту выставила его за дверь. Наивный тогда, он поначалу верил, что сможет стать частью их семьи, что будет жить с мамой. Как же это было глупо. Получив компенсацию, она избавилась от него так же легко, как когда-то, присвоив деньги за гибель отца, бросила его на произвол судьбы.
Воспоминания нахлынули с новой силой, хотя вокруг всё оставалось прежним. Сюй Кай невольно призадумался. Если мир романа содержит места, где он когда-то жил, означает ли это, что здесь живут и люди из его прошлого?
При этой мысли Сюй Кай ускорил шаг. В сгущающихся сумерках он вместе с Цуй Минъюанем вошел в пятиэтажку. Взглянув на табличку у входа, он прочитал: Саньхэли, дом 6.
— Полегче, ступеньки здесь не по ГОСТу, смотри под ноги, не споткнись, — предупредил Сюй Кай, не сводя глаз с тусклого света, пробивавшегося сквозь окно третьего этажа. Сердце колотилось в груди.
Цуй Минъюань коротко отозвался, но незаметно переместился за спину Сюй Кая. Он не понимал, что вызвало такую тревогу у парня, который вечно строил из себя взрослого, но раз уж тот даже в таком состоянии заботится о его безопасности на лестнице, то и ему негоже смотреть, как Сюй Кай падает.
На третьем этаже длинный коридор вел к четырем квартирам. Квартира Сюй Кая была самой крайней. Словно чувствуя, что он вернется, дверь была приоткрыта. У порога аккуратно стояла обувь — большая и маленькая. Сюй Кай сразу узнал бабушкины любимые матерчатые туфли с вышивкой. У него перехватило дыхание.
— Я вернулся.
Сюй Кай замер на пороге, забыв пригласить Цуй Минъюаня разуться, и лишь вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь. В комнате горела тусклая энергосберегающая лампа. Сразу у входа располагалась кухня, где низкий складной стол заменял обеденный. В глубине квартиры виднелись две спальни: в большой было темно, а в маленькой горел свет от подвесной лампы. Там, кроме односпальной кровати, матерчатого шкафа и деревянной табуретки, не было ничего.
На табуретке лежали стопки золотистой и серебристой бумаги. Бабушка Сюй сидела на краю кровати, сосредоточенно складывая бумажные слитки. Услышав голоса, она подняла голову:
— Вернулся? Закрывай дверь и заходи, чего застыл на пороге?
— Ба… бабушка…
Голос Сюй Кая дрогнул. Тоска, смешанная с неистовой радостью, вырвалась наружу, слезы хлынули из глаз. Как обиженный ребенок, он бросился в эти желанные, выстраданные объятия.
— Что такое? Что случилось? — Бабушка обхватила его голову, осматривая со всех сторон, не ранен ли он. — Чего ревешь как ненормальный? Кто-то обидел?
— Да, — Сюй Кай обнял бабушку за талию, всхлипывая. — Когда тебя нет рядом, многие меня обижают.
За десять лет эти слова, полные горечи и нежности, он произносил у её могилы бесчисленное количество раз. Он мечтал, что если когда-нибудь снова увидит бабушку, она ласково погладит его по спине и скажет: Не бойся, внучек, пока бабушка рядом, никто тебя не тронет.
Бабушка действительно подняла руку и похлопала его по спине, но вместо ласки он получил увесистый шлепок.
— Ой! За что?
Бабушка с досадой ткнула его в лоб:
— Почти в университет идешь, а всё дерешься! Когда ты научишься сначала думать, а потом лезть на рожон? А?
— Но я сейчас как раз в том возрасте, когда хочется импульсивных поступков.
— Может, мне тебе еще и молока заварить, чтобы ты успокоился? Импульсивный ты наш!
— Ха-ха-ха, ладно, ладно, бабуль, хватит, больно же!
Сюй Кай, взвыв от бабушкиной хватки, отскочил в сторону. Он-то думал, что спустя столько лет с радостью примет это наказание, но реальность оказалась суровой: даже если это проявление любви, спина всё равно болела!
— Чуть ударила — уже прыгаешь. А на улице почему не боишься? Почему вечно ищешь неприятностей? И вообще, как ты смеешь входить в дом, не разувшись! — Бабушка собралась было снова отчитать непутевого внука, но, бросив взгляд на порог, заметила Цуй Минъюаня.
— Ой, а кого это ты привел?
Цуй Минъюань поздоровался:
— Здравствуйте, бабушка.
Бабушка вышла в прихожую, чтобы достать ему теплые тапочки.
— Какой вежливый мальчик. Как тебя зовут?
Непривычный к визитам в чужой дом, Цуй Минъюань немного смутился.
— Меня зовут Цуй Минъюань.
— Цуй Минъюань… Какое красивое имя.
Она пригласила его войти, а сама обернулась и увидела, как Сюй Кай, расставляя миски, продолжает болтать:
— Бабуль, просто сказать, что имя красивое — недостаточно искренне. Нужно добавить: без стремления к покою не достичь цели, без спокойствия не обрести путь…
Бабушка перевела взгляд с внука на симпатичного и послушного Цуй Минъюаня и тяжело вздохнула.
— Вы друзья? — в её голосе сквозило сомнение.
Цуй Минъюань поспешил объяснить:
— Мы с Сюй Каем учимся в одной школе.
— А, одноклассники, — кивнула бабушка и радушно потянула гостя к столу. — Кай никогда не приводил друзей домой. Видимо, он тебя очень любит.
Цуй Минъюань замолчал.
Сюй Кай закивал:
— Именно так. Я правда его очень люблю. Дружить с ним — это просто круто.
В конце концов, дружить с персонажем из романа — такое не каждому выпадает.
Бабушка тут же начала ворчать на внука:
— Раз уж это такой хороший друг, мог бы предупредить заранее, я бы приготовила что-нибудь получше.
Сюй Кай посмотрел на жареный лук с яйцом и домашний тофу на столе и обиженно пробормотал:
— А для своего любимого внука ты не можешь приготовить что-нибудь повкуснее?
— Ой, ревнуешь? — хмыкнула бабушка. — Если бы ты приходил вовремя к ужину, разве я бы не готовила?
Эти слова заставили Сюй Кая вспомнить, как до смерти бабушки он вечно пропадал на драках, не приходя домой. В груди всё сжалось от раскаяния. Он снова почувствовал ком в горле и тихо сказал:
— Прости. Впредь я всегда буду приходить вовремя.
Бабушка странно посмотрела на него, и только когда он усадил Цуй Минъюаня за стол, она пришла в себя. Неужели этот негодник свихнулся?
Сюй Кай, который как раз накладывал еду гостю, поднял голову и широко улыбнулся бабушке. Та привыкла видеть его вечно злым или капризным, поэтому нынешнее поведение внука казалось ей крайне подозрительным.
Впрочем, она не стала зацикливаться на этом, так как Цуй Минъюань вдруг вспомнил, что сейчас находится в трауре и по обычаям ему нельзя входить в чужие дома. Он тут же отложил палочки и засобирался домой.
— Что такое? — Бабушка внимательно посмотрела на встревоженного парня. — Еда не по вкусу?
Цуй Минъюань теребил край школьной формы, не зная, как ответить. К счастью, Сюй Кай понял причину его неловкости и прошептал ему на ухо:
— Это из-за траурной ленты на рукаве?
Цуй Минъюань повернулся и сверкнул на него глазами:
— Знал и всё равно потащил меня сюда?
— Да брось, если ты переживаешь из-за этого, то напрасно, — Сюй Кай заговорил своим обычным голосом. — Бабушка не будет против.
http://bllate.org/book/22686/2403090
Готово:
