В таких городах, как Имперская столица, подобных сборищ ежедневно проходило не меньше десятка, и когда кто-то из аристократических кругов хоть сколько-нибудь заметного веса устраивал банкет, он никогда не забывал отправить приглашение Гу Янь.
Можно было пропустить один или два раза, но если мероприятий набиралось слишком много, приходилось заглядывать хотя бы на парочку. Иначе люди заговорили бы, что ты задираешь нос и чужд всяких человеческих чувств.
Отрепетировав двухчасовое плановое совещание в министерстве обороны, Гу Янь даже не выкроил времени на то, чтобы принять душ и немного отдохнуть — он лишь поспешно сбросил военную форму, переоделся в элегантный, облегающий парадный костюм и двинулся к своей следующей цели.
Как образцовый наследный принц, он всегда умел безупречно рассчитать, в какое время и что именно подобает делать.
По правде говоря, в глубине души он вовсе не любил сбиваться в кучки с омегами, чтобы обсуждать, какие духи лучше пахнут, какая мода нынче захватила Имперскую Звезду или как правильно воспитывать собственных альф и омег. Но стоило кому-то заговорить с ним, как на его лице неизменно расцветала воодушевленная улыбка и он с легкостью вставлял пару слов, создавая впечатление, будто прекрасно разбирается в подобных делах.
Гу Яню вовсе не нужно было разделять образ жизни этих омег, но он был обязан вливаться в их общество.
Потому что он — кронпринцесса Империи.
Едва Гу Янь прошел верификацию личности и ступил в зал, несколько аристократических дам дружно поднялись, чтобы приветствовать его. Даже омега Пятого принца, выступавший сегодня хозяином вечера, лично вышел ему навстречу:
— Иди сюда, уважаемый Ваше Высочество кронпринцесса, садись со мной.
В подобной обстановке он представлял не Гу Яня, не самого себя. Он был лишь воплощением статуса имперской кронпринцессы.
С улыбкой шагнув вперед, Гу Янь тепло и дружелюбно взял собеседника за руку и завел с омегой Пятого принца Эхи светскую беседа о повседневных заботах свойственников. Обладая опытом дипломатической службы в министерстве обороны, в вопросах светского общения Гу Янь всегда проявлял незаурядную изворотливость.
— Наряд кронпринцессы сегодня просто великолепен, — с сияющей улыбкой произнес Эхи, сжимая руку Гу Яня и не скупясь на похвалы.
Гу Янь безмятежно улыбнулся:
— Что вы, я просто надел первое попавшееся.
— Первое попавшееся — и сразу на страницах журнала Имперская мода? — Эхи ни за что бы в это не поверил.
— Дорогой, ты же сам знаешь: журналы любят публиковать всякие выдумки и сплетни.
На самом деле у Гу Яня действительно не было столько времени, чтобы ломать голову над сочетанием вещей; он просто не разделял страсть Эхи к эпатажу и выработке собственного кричащего стиля. Вернее, он точно знал, что и в каких обстоятельствах следует носить.
Эхи лично плеснул ему чаю:
— Тогда ты просто обязан научить меня, как выглядеть настолько безупречно в том, что надел на скорую руку.
Этот супруг принца затаил давнюю обиду после того, как одно известное издание прямо указало на его откровенно ужасный вкус в одежде. Особенно учитывая, что главный редактор этого же модного журнала некогда лично расхваливал разнообразие стилей Гу Яня.
— Да чему мне тебя учить? Те, кто говорит, будто у тебя дурной вкус, просто слепы и ничего не смыслят в прекрасном, — Гу Янь изобразил на лице комичное выражение крайнего изумления и принялся изо всех сил льстить Эхи. — Ты же наше истинное мерило стиля в высшем свете.
Эхи кокетливо опустил глаза:
— Ваше Высочество кронпринцесса, общаться с вами всегда невероятно приятно.
— Мои чувства полностью совпадают с вашими.
Время банкета тянулось бесконечно долго.
Обойдя всех, с кем полагалось обменяться любезностями и выказать благосклонность, Гу Янь с бокалом в руке наконец нашел свободное уголок, чтобы присесть. Он тихонько потягивал изысканный сладковатый коктейль, ощущая, как медленно утекает время в этом мире роскоши и праздности, пока его внимание не привлекла еще одна пара — широко известная в светских кругах образцовая чета.
Вернее, их появление привлекло внимание всего зала, заставив присутствующих украдкой покоситься на самого Гу Яня.
Суровые черты лица, глубокие переносицы, развитая мускулатура и густой шлейф феромонов — увидев воочию столь сильного альфу, никто бы и не усомнился в чистоте его крови и в том, что он не принадлежит к аристократии. И тем не менее фактом оставалось то, что этот альфа вышел из трущоб, будучи круглым сиротой.
Лишь благодаря покровительству рода Гу он обрел то, чем владел сегодня.
Бай Ихань, приемный сын семьи Гу, простолюдин-супруг герцога Венди — любимого племянника императора Уинстона.
Они с Гу Янем росли вместе с малых лет, но Гу Янь так до конца и не понял, что творится в душе этого человека, в юности неизменно чувствуя от него скорее необъяснимую настороженность и недоверие, чем близость. При этом Гу Янь всегда был уверен, что, повзрослев, они непременно поженятся и проведут вместе всю жизнь, а их связь, подобно рыбе и воде, никогда не разорвется — и это станет их судьбой.
Он и представить себе не мог, что даже то, что казалось предрешенным, способно дать трещину.
В конце концов они с Бай Иханем стали чужими людьми.
— Гу Янь, признай же. Тебя никогда не волновали мои чувства. Лишь тот, кто ни капельки не вкладывается душой, способен всегда оставаться столь невозмутимым, спокойным и держаться с таким достоинством. Ты никогда не любил меня, все дело было лишь в привычке... В твоих глазах вечно существовали только твоя работа да твоя карьера, у такого человека, как ты, вообще нет сердца, — слова, брошенные Бай Иханем десять лет назад, то и дело всплывали в памяти Гу Яня. — Венди нужен я куда больше, давай расторгнем помолвку.
Каждый раз при встрече с Бай Иханем Гу Янь ощущал легкий укол в груди.
Не боль и не остатки былых чувств — лишь мимолетный трепет да привычка к самоанализу... Желание понять, в чем именно он поступил неправильно, раз незавершенная помолвка пришла к такому финалу, и в конце концов даже собственный родной отец не встал на его защиту...
Но по сей день Гу Янь так и не смог до конца во всем разобраться.
— Давно не виделись, генерал Бай. О! А также приветствую вас, Ваша Светлость, дорогой герцог Венди, — несмотря на легкий укол в сердце, на лице Гу Яня не дрогнул ни единый мускул. Широко улыбнувшись, он направился прямиком к супругам, словно начисто забыв, что один из них — его бывший жених, а второй — некогда пророченный жених его собственного мужа.
Это зредеще изрядно разочаровало дам, которые в предвкушении неловкости расселись по местам в ожидании скандала.
— Давно не виделись, — Бай Ихань кивнул Гу Яню, чувствуя себя так, словно прошла целая вечность. — Генерал Гу Янь.
Гу Янь непринужденно подошел к Венди и, не меняя улыбки на лице, поправил Бай Иханя:
— В подобной обстановке тебе следовало бы называть меня кронпринцессой, генерал Бай Ихань.
— Я слышал, в последнее время ты изрядно сблизился с бета по фамилии Джеймс, в то время как наследный принц проводит время с неким омегой... — они росли вместе, и пусть парой им стать не суждено было, в глубине души они все еще оставались близкими людьми. Глядя на него, Бай Ихань нахмурился и не удержался от проявления заботы, но Гу Янь оборвал его на полуслове.
Улыбка Гу Яня слегка смазалась:
— Что именно ты хочешь этим сказать?
— Ты действительно думаешь, что нынешняя жизнь приносит тебе радость, и этот брак тебя полностью устраивает? — хотя спрашивать об этом не стоило, Бай Ихань все же задал вопрос. Он с самого начала категорически не одобрял этот союз, лишенный малейшей эмоциональной основы.
Он не хотел, чтобы Гу Янь рушил собственную жизнь только ради того, чтобы утереть ему нос.
— Устраивает. Конечно устраивает, — слегка опешив, Гу Янь подпер подбородок рукой и с улыбкой дал утвердительный ответ.
— Но ведь...
Гу Янь не позволил Бай Иханю развивать эту тему и доказывать, как сильно он несчастен — к черту эти случайные встречи с бывшими любовниками!
— Никаких «но». Его Высочество кронпринц на этот раз вернулся на два месяца раньше именно ради того, чтобы провести со мной мой период течки, который наступит через полмесяца. В этом году мы планируем завести ребенка. У нас все прекрасно, мы безумно любим друг друга.
Лишь в такие моменты Гу Янь понимал, насколько далек от той абсолютной невозмутимости, о которой всегда был высокого мнения.
Хотя в его словах и впрямь сквозило желание позлить Бай Иханя, сам ответ был тщательно обдуман. То обстоятельство, что он испытывал отторжение к личности кронпринца Брюса, вовсе не означало недовольства собственным браком. Напротив, Гу Янь был доволен этим образцовым союзом до предела — будучи человеком прагматичным и ставящим во главу угла выгоду, он извлек из этого брака массу преимуществ и остался в колоссальном выигрыше.
Как он мог быть им недоволен?
А раз так, то завести ребенка им и в самом деле было пора внести в список ближайших планов.
******
К моменту возвращения в резиденцию наследного принца небо уже окончательно стемнело. Гу Янь переоделся в свободную пижаму, захватил чашку горячего молока и вышел в гостиную. Брюс, всё так же безупречный в строгом деловом костюме, сидел на диване с газетой в руках, даже не удостоив его мимолетным взглядом.
У Гу Яня имелась собственная резиденция, и он переселялся в дворец кронпринца лишь тогда, когда Брюс возвращался на Имперскую Звезду.
Рождение наследника совмещалось с исполнением роли любящих супругов перед публикой. На деле же Брюс, будучи альфой, который страстно любил военные походы и расширение границ Империи, задерживался на Имперской Звезде недолго — за весь год набегало всего несколько месяцев. Уютной и сытой жизни светского общества столицы он предпочитал пьянящий жар поля боя. Но даже в те редкие месяцы, что они проводили под одной крышей, эти супруги спали в разных комнатах.
Потому что оба страдали легкой формой гермофобии и не терпели чужого вторжения на свою личную территорию.
Даже домашними роботами они пользовались раздельно, до предела доводя формулу «тела вместе, а души врозь».
Хотя нет, тел вместе как раз-таки не было.
Каждый раз исполняя свой супружеский долг, они неизменно расходились по собственным спальням.
— Зайдешь сегодня ко мне? — небрежно опустив чашку с молоком на стол, будничным тоном бросил Гу Янь.
— Нет необходимости, — без малейших колебаний отверг предложение Брюс. — Твоя течка еще не началась, а у меня сегодня нет никакого настроения.Гу Янь пожал плечами, нисколько не удивившись его ответу, и развернулся, чтобы уйти:
— Раз так, я пойду спать в свою комнату. Завтра утром мне еще в научно-исследовательский институт.
К телу Брюса он тоже не испытывал особого интереса.
Если бы не такая вещь, как период течки, он бы предпочел в моменты настроения коротать время с массажером. Когда-то, выбирая в супруги человека столь же холодного и отстраненного, как он сам, Гу Янь руководствовался не только соображениями выгоды. Была еще одна очень важная причина: Гу Яню больше не нужно было бояться, что его собственная бесчувственность ранит партнера.
Ранит того, кто по-настоящему любит его.
— Стоишь! — Брюс отложил газету и окликнул Гу Яня. Тот тут же замер на месте. — На Белом Тигре возникли некоторые неполадки, из министерства обороны поступил экстренный приказ. Завтра рано утром я возвращаюсь на Белого Тигра, предупреждаю заранее.
— Но ведь мой период течки через полмесяца... — Гу Янь обернулся и недовольно посмотрел на Брюса.
Они уже все распланировали: зачать ребенка в период течки через полмесяца, и менять график сейчас было крайне неудобно. Особенно учитывая, что свободного времени у них обоих было не так уж много.
— Я постараюсь вернуться до истечения полумесяца, если не выйдет — сначала применишь блокаторы. — Брюс тоже нашел ситуацию сложной.
Не оглядываясь, Гу Янь продолжил путь:
— Ну ладно, тогда завтра я перееду обратно.
Пока планы кардинально не менялись, он не имел ничего против.
Брюс, глядя вслед Гу Яню, с неудовольствием нахмурился. Чувствуя раздражение из-за подобного отношения своего омеги, он еще до того, как успел осознать это, последовал за ним, резко прижал Гу Яня левым плечом к стене, распахнул на нем домашний халат и припал поцелуем к чуть обнаженной изящной шее.
— Что-то случилось? — Гу Янь не успел среагировать.
— Я передумал, — Брюс прикусил метку на затылке Гу Яня. — Сегодня ночью буду спать в твоей комнате.
Гу Янь невольно поморщился и медленно разжал пальцы, вцепившиеся в дверной косяк. Будучи безупречно правильным наследным омегой-консортом, он никогда не отказывал альфе, когда тот требовал исполнения супружеского долга и близости.
Гражданское имя того простолюдина-беты из семьи Джеймсов, о котором упоминал наследный принц, было Саймон Джеймс.
Саймон Джеймс являлся молодым художником; номинально он числился приемным сыном семейства Джеймс, но на самом деле приходился внебрачным ребенком главы этого рода. В аристократических кругах заключение брака по расчету или ради выгоды, после чего супруги заводили себе любовников на стороне, а детей от них забирали в дом, называя приемными — дело донельзя привычное и обыденное.
Приемные дети по закону, если только не случалось так, что все законнорожденные прямые наследники погибали, обычно не имели прав на наследство.
Однако для заключения брачных союзов с целью укрепления связей и выгоды между своим и другими родами они подходили просто идеально, особенно при недостатке в собственном клане чистокровных омег.
Саймон обладал высоким переносицем, глубоко посаженными глазами, темно-синим взглядом и рослым, ладным телосложением. Характер имел страстный и жизнерадостный, и если не брать в расчет его происхождение из простолюдин-бет, то в любых аристократических кругах Имперской Столицы стоило ему появиться, как бесчисленные влюбленные взгляды устремлялись на него.
Если бы не его излишняя ветреность и бурная слава ловеласа.
Саймон Джеймс вполне мог бы стать лучшим кандидатом для заключения брака среди бет и меньшинства альф в высшем свете Имперской Столицы, но, к сожалению, он предавался распутству и роскоши, а его дурная слава была настолько откровенной и скандальной, что многим поклонникам приходилось держаться от него подачше.
Гу Янь и сам удивлялся тому, как умудрился подружиться с таким серцеедом.
Но после нескольких встреч Гу Янь понял, что этот человек ему действительно очень нравится — не в романтическом смысле, а просто из-за того удовольствия, которое он получал от непринужденной болтовни и свиданий с ним. Общаться с Саймоном Джеймсом было чрезвычайно приятно для души и тела.
Никакой романтики и страсти.
Поэтому Гу Янь сохранил привычку периодически пить с ним чай и ходить на свидания.
Точно так же, как до помолвки, как бы сильно он ни был занят на работе, он регулярно выделял время на свидания со своим бывшим женихом. Гу Янь воспринимал это как душевную разрядку и наслаждение. Подобного расслабления и удовольствия он не мог ощутить в общении с Брюсом: их модель взаимодействия была донельзя скованной и шаблонной, даже постель напоминала выполнение служебных обязанностей.
В этом не было ни капли живости и романтики.
— На что это ты так уставился, мистер Саймон Джеймс? — переодевшись в более непринужденную верхнюю одежду и прибыв к месту встречи, Гу Янь увидел, что Саймон увлеченно разглядывает свой голопланшет и даже не заметил его прихода. Гу Яню пришлось слегка похлопать Саймона по плечу, чтобы привлечь внимание и заставить признать свое присутствие.
Увидев Гу Яня, Саймон тут же расплылся в улыбке и, словно павлин, продемонстрировал во всей красе свои прекрасные перья:
— Давно не виделись, мое почтение вашему высочеству будущему императорскому консорту.
— Я же говорил, тет-а-тет можешь звать меня просто Гу Янь, — Гу Янь с балующей улыбкой посмотрел на его показную манеру.
Саймон не собирался сдаваться:
— А я уже много раз повторял: и наедине, и во время официальных встреч зови меня просто Саймон, дорогой.
— Ладно, Саймон.
Они переглянулись, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
— Давайте закончим этот скучный разговор, лучше покажи, что ты только что разглядывал с таким сосредоточенным видом? — Гу Янь убрал руку с плеча Саймона и сменил тему.
Саймон зевнул, выглядя слегка разочарованным:
— Да смотрю, как вы с наследным принцем демонстрируете взаимную любовь, моя дорогая высочайшая чета.
— Красиво? — Гу Янь приподнял бровь и развернул голопланшет к себе.
Без удивления он обнаружил, что экран пестрит всевозможными милыми гифками с их с Брюсом совместных выходов на свадьбу семьи Эрл. Сопроводительные заголовки пестрели фразами вроде: «Десять лет в браке, любовь наследного принца и его консорта неизменна», «Разбор полетов: десять трогательных моментов между наследным принцем и его консортом на свадьбе семьи Эрл», «Новая мода в нарядах наследного консорта» и тому подобное.
В какую бы эпоху ни жили люди, императорская семья всегда оставалась в центре внимания народных сплетен и развлечений.
— Очень красиво, дорогая, в моих глазах вы всегда выглядите лучше всех.
Саймон сыпал сплошными комплиментами.
Гу Янь моргнул, слегка не поверив:
— Правда?
— Чистая правда, — с честным видом заверил Саймон, призывая в свидетели небеса: — Клянусь своей честью.
— Но знаешь, мне кажется... — Гу Янь слегка выдержал паузу, подразнив Саймона, и лишь спустя долгое время с невероятно серьезным и самовлюбленным видом произнес: — Эти фотографии и близко не передают мою красоту, меня здесь сняли из рук вон плохо.
— Ха-ха, дорогой, шутить ты умеешь.
В отличие от прохладной сдержанности и сухого делового подхода при общении с Брюсом, наедине с другими людьми Гу Янь проявлял себя как человек с отменным чувством юмора, страстно любящий шутить и веселить окружающих. По его собственным словам, занимаясь исследовательской работой и постоянно пропадая в армии, он бы просто задохнулся от скуки, если бы не умел развлекать себя сам.
Стоило Гу Яню захотеть, и он мог без труда расположить к себе любого симпатичного ему человека, заставив того получать удовольствие от общения и проникаться все большим увлечением.
Но что касалось его законного супруга Брюса —
Гу Янь даже не пытался заискивать перед ним или стараться ему угодить. Возможно, с самого начала он и не думал вкладывать чувства в этот брак, заключенный по расчету.
Ни одна из сторон не планировала жертвовать чем-либо ради другой.
Саймон и Гу Янь всегда находили о чем поговорить: один был художником, специализирующимся на западной масляной живописи, а другой — азиатом, в совершенстве владеющим цитрой, шахматами, каллиграфией и живописью, то есть традиционной китайской культурой. И хотя сферы их увлечений и эстетического восприятия различались, страсть к постижению искусства у них всегда оставалась общей.
Во многих аспектах их взгляды совпадали.
Гу Янь даже думал, что встреть он Саймона чуть раньше, он бы вовсе не женился на Брюсе.
Жаль только, сослагательного наклонения не существует.
Поэтому их отношения с Саймоном навсегда останутся лишь на уровне дружбы.
Проболтав весь день напролет и договорившись вечером сходить на выставку древностей родом из Древнего Китая, они решили выпить чаю неподалеку от выставочного зала, благо время еще позволяло.
Изредка они перекидывались парой слов о последних сплетнях Имперской Столицы.
— Говорят, наследник дома Ашаман сейчас повсюду разыскивает некоего бету, они даже свои тяжелые бронетанковые отряды подняли... — как бы невзначай бросил Саймон, хотя в его голосе проступало какое-то странное напряжение. — Ты ничего об этом не слышал?
Гу Янь небрежно вертел в пальцах изящную чайную чашку. Его пальцы с четко очерченными суставами излучали мягкую восточную классическую красоту, которая в сочетании с древней восточной утварью смотрелась особенно изысканно:
— Того бету зовут Гэвин, ради его поисков дом Ашаман встревожил даже Его Величество и кронпринца.
— И что там стряслось? Из-за чего поднялся такой шум? — поинтересовался Саймон.
Гу Янь не стал отвечать напрямую, а лишь многозначительно произнес:
— Похоже, дела у Иясо обстоят не лучшим образом.
Иясо как раз и был наследником дома Ашаман.
— Что? В каком смысле? — рука Саймона, державшая чашку, невольно сжалась.
— Дом Ашаман, и ты еще спрашиваешь?
http://bllate.org/book/22682/2402454
Готово:
