Единственный человек, который вызывал у него подобные чувства, оказался не грозным врагом, а вот таким маленьким и совершенно беззащитным существом.
В этот миг он словно вернулся в детство. Его чувства, холодные, как ледник, оттаяли лишь благодаря ему одному. Сердце превратилось в податливую воду, вновь ощутив радость, печаль и то самое беспомощное смирение. Но что бы он ни чувствовал, для него это было долгожданным, упоительным наслаждением. Это заставляло Ше Шэньсина чувствовать, что он по-настоящему жив.
Его нельзя ударить, нельзя отругать, а договориться по-хорошему — и вовсе вопрос удачи: еще неизвестно, послушает ли он. Как вообще может существовать такой человек? Небо и правда видит всё — оно никогда не позволит одному человеку быть во всем безупречным, поэтому на каждого найдется своя управа. Видимо, он был рожден, чтобы стать управой для него.
Ше Шэньсин отступил на шаг, уступая ему место. Лян Чу подхватил свои ботинки, натянул их на ходу, вскарабкался на кровать, сбросил обувь и оглянулся.
Увидев, что Ше Шэньсин аккуратно свернул постель, которую он только что разворошил, Лян Чу замер и окликнул его:
— Ты что делаешь? Собираешься спать на полу?
Ше Шэньсин вернул постельные принадлежности на место, закрыл шкаф и неспешным шагом подошел к кровати. Резким движением он повалил Лян Чу на матрас и, не давая опомниться, накрыл его своим крупным мужским телом. От них обоих пахло одним и тем же гелем для душа, но аромат ощущался по-разному: от одного веяло свежестью, от другого исходила густая, подавляющая мужская энергия.
— В такое время ты все еще хочешь отправить меня на пол? — хрипло произнес Ше Шэньсин. — Конечно, я буду спать с тобой.
Лян Чу в упор уставился на него и отрезал:
— Нет. Раньше ты ведь всегда спал на полу. Я столько лет привык спать один, мне будет неудобно. В моем доме — мои правила, быстро слезай!
Ше Шэньсин не ответил, но его действия говорили сами за себя. Кровать стояла у стены. Опершись рукой о матрас возле лица Лян Чу, он отстранился, другой рукой подтолкнул его к стене и лег рядом. Затем он притянул к себе Лян Чу, который попытался было снова сесть, и зажал его между собой и стеной, словно живой преградой.
— Отныне мы будем спать в одной постели, — тоном, не терпящим возражений, объявил он. — Привыкай к моему присутствию.
Мужчина лежал на боку, лицом к лицу с ним. Левую руку Ше Шэньсин подложил под его голову, правую положил на талию, а ногами плотно зажал его, не давая пошевелиться. Лян Чу, сложив руки на груди, пробормотал:
— Раньше ты ведь всегда меня слушался.
Мужчина нежно смотрел на него своими глубокими, пронзительными глазами. Внезапно он подался вперед. Лян Чу инстинктивно отпрянул, но рука Ше Шэньсина, лежавшая на талии, переместилась на спину, надежно фиксируя его, словно каркас.
Впрочем, Ше Шэньсин лишь мягко коснулся губами его лба.
— Я слушался тебя не потому, что боялся, Кэ-кэ, — сказал он. — Я слушался, потому что люблю тебя.
Мое аппетитное ягненочек
Лян Чу промолчал. Он сосредоточенно ковырял свои ногти, словно они были его злейшими врагами. Его охватила тревога, и вдруг безумно захотелось пить.
Ше Шэньсин помолчал, затем разжал его сцепленные в замок пальцы, крепко сжал их в своей ладони и тихо сказал:
— Не дави на себя, не нужно так нервничать. У тебя будет много времени, чтобы принять меня. Я говорю тебе об этом сейчас, потому что ты должен знать, что у меня на сердце.
Лян Чу угрюмо ответил:
— Я плохой. Иди и люби кого-нибудь другого.
В этом-то и была проблема. У Ше Шэньсина впереди целая жизнь, а у него осталось всего 17 очков задания.
Дыхание Ше Шэньсина стало тяжелее. Он закрыл глаза, пальцем провел по уголку губ Лян Чу и снова прижал его к себе:
— Спи.
Ше Шэньсин выглядел очень уставшим, его дыхание быстро выровнялось. В комнате горел ночник, света было мало, едва можно было различить очертания мебели. Ше Шэньсин лежал спиной к свету, его лицо скрывала тень, и Лян Чу видел его совсем нечетко.
Он вытянул шею, придвинулся ближе, внимательно вглядываясь в лицо мужчины, и даже ткнул его пальцем в нос. Ше Шэньсин не шелохнулся.
Убедившись, что тот уснул, Лян Чу облегченно вздохнул и попытался убрать руку мужчины со своей талии. Но кто бы мог подумать, что даже во сне у него такая хватка! Лян Чу приложил все усилия, но рука не дрогнула, а Ше Шэньсин, словно потревоженный, лишь сжал объятия еще крепче.
Боясь разбудить его — ведь ситуация и так была неловкой, — Лян Чу не решился на резкие движения. Лежа в постели, он мысленно позвал:
— Медведь Банья... наш Большой Зуб, ты где?
Яйцо с грохотом покатилось по полу, и раздался раздраженный голос Медведя Баньи:
— Большой Зуб — это ужасное имя! Вы не можете называть меня малышом Пандой?!
Лян Чу был поражен такой наглостью. Малыш Панда? У него еще хватает совести такое предлагать!
— Ладно, малыш Панда, — сказал Лян Чу. — Сколько у нас очков задания? 83, я ничего не путаю?
Медведь Банья выбрался из скорлупы и тонко пропищал:
— Одно прибавилось, сейчас 84 очка.
— Понял, — Лян Чу помолчал. — Спи давай, до завтра.
Медведь Банья втянулся обратно в скорлупу.
Лян Чу лежал, глядя в потолок. Очко прибавилось, хотя еще несколько дней назад было 83. Неужели из-за того, что Ше Шэньсин пришел к нему?
Значит, осталось всего 16 очков, и он уйдет.
В голове царил хаос, мысли путались, но постепенно он сам не заметил, как уснул.
Когда дыхание человека в его объятиях стало ровным, в темноте открылись глаза. Ше Шэньсин сменил позу, чтобы Лян Чу было удобнее. Он притворился спящим, чтобы лишний раз не давить на него, но даже так уснул лишь глубокой ночью. Ше Шэньсин лежал с ясным сознанием, и сердце его наполнялось теплом: неужели он ворочался и не мог уснуть из-за волнения, связанного с ним?
Лян Чу промучился до рассвета и проснулся поздно. Еще не открыв глаз, он почувствовал жажду и, щурясь, начал шарить рукой по прикроватной тумбочке. Обычно он ставил туда стакан воды, чтобы не вставать ночью, если захочется пить.
Лян Чу все еще лежал у края кровати, долго шарил рукой, но ничего не нашел. Вдруг матрас под ним прогнулся, к нему прижалось теплое тело, и Лян Чу, приподнявшись на локте, прислонился к нему. К губам поднесли стакан с теплой водой — ровно такой температуры, как нужно. Лян Чу сделал несколько глотков, открыл глаза и увидел знакомое, но в то же время пугающе близкое лицо.
Ше Шэньсин уложил его обратно, а Лян Чу спросил:
— Ты правда здесь?
Ше Шэньсин убрал стакан на тумбочку:
— М?
Лян Чу еще не до конца проснулся, соображал медленно и спустя мгновение добавил:
— Мне показалось, что это был сон.
Ше Шэньсин улыбнулся, наклонился и поцеловал его в губы:
— Во сне я тоже тебя целую?
Лян Чу окончательно протрезвел и вытер рот тыльной стороной ладони.
Ше Шэньсин, как всегда, встал рано и, дожидаясь, пока тот проснется, просматривал документы. Сейчас он небрежно сложил бумаги в стопку и положил на край кровати приготовленную одежду:
— Будешь еще спать или встаешь?
Лян Чу потер лицо. Вспомнив вчерашний вкусный ужин, он решил, что, конечно, встает.
Накинув что попало, он спустил ноги с кровати в поисках тапочек. Ше Шэньсин подал их ему. Лян Чу, шаркая, поплелся в гостиную, надеясь доесть вчерашние остатки, но, подойдя к дивану, замер: на журнальном столике было чисто, хоть зеркало делай, — ни крошки. Лян Чу ловко развернулся: он вспомнил, что Ше Шэньсин очень чистоплотен, наверняка все убрал. Лян Чу направился на кухню.
Кто бы мог подумать: еда была, но вместо обильного пира его ждали лишь жидкая каша, яйца и молоко.
Ше Шэньсин, повязав фартук, наложил ему порцию рисовой каши, положил сверху ложку с палочками и поставил перед ним.
Лян Чу уставился на дымящуюся миску и поднял взгляд:
— И это всё?
Ше Шэньсин даже не поднял головы, продолжая чистить яйцо:
— А что ты хотел?
— То, что было вчера вечером! — возмутился Лян Чу. — Я только распробовал, не успел наесться! Куда ты всё дел? Я только ради мяса с кровати встал!
Ше Шэньсин усмехнулся, положил нежное белое яйцо в его миску и сказал:
— Потерпи, с самого утра не стоит есть слишком жирное.
Лян Чу посмотрел на кашу и принялся рассуждать с серьезным видом:
— Ты просто ничего не понимаешь. Утром нужно есть хорошо, днем — досыта, а вечером — понемногу. Разве утром не самое время для мяса? Где моя еда?
Ше Шэньсин вздохнул:
— Я попросил всё убрать. Ешь кашу, а в обед поедим мяса, хорошо?
Лян Чу подумал: ну ладно, нельзя выбрасывать еду. Но так просто забирать чужую еду — это не лучший способ добиться чьего-то расположения. С этой мыслью он сделал глоток. Каша, долго томленная на медленном огне, оказалась нежной и ароматной, с мелко нарезанным мясом и овощами. Проглотив первую ложку, он понял, что это довольно вкусно, и съел две миски.
Наевшись, пора было идти работать и зарабатывать деньги. Лян Чу взглянул на солнце — было уже поздно, но, к счастью, он сам себе начальник, так что за опоздание никто не оштрафует.
Он собрался выходить, Ше Шэньсин последовал за ним, чтобы закрыть дверь. Лян Чу, шаря по карманам, сказал:
— Подожди-ка.
Раздался щелчок замка.
— Чего ты такой быстрый? — возмутился Лян Чу. — Я еще не проверил, взял ли ключи!
— Я взял, — успокоил его Ше Шэньсин.
В этот же момент Лян Чу нащупал свои ключи. Услышав слова Ше Шэньсина, он поджал губы:
— Откуда у тебя ключи от моего дома?
Ше Шэньсин улыбнулся:
— Конечно, чтобы иметь возможность войти.
Лян Чу пробормотал, что нужно сменить замки, и нажал кнопку лифта.
Ше Шэньсин, поглаживая подбородок, разглядывал его, прикидывая физическую выносливость Лян Чу — нельзя же, чтобы в один прекрасный день он выдохся на полпути.
— Этаж невысокий, пойдем по лестнице? — предложил Ше Шэньсин.
Лян Чу честно признался в своем недостатке:
— Не пойду. Я человек, который не любит ходить.
*Мы с тобой не подходим друг другу, с такими разными привычками нам вряд ли будет счастье. Иди и найди того, кто тебе подходит.*
Лифт приехал. Ше Шэньсин ничего не ответил и вошел внутрь вместе с ним.
Вскоре они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Ше Шэньсин по-прежнему неспешно следовал за ним. Лян Чу оглянулся и удивленно спросил:
— Ты чего до сих пор за мной идешь? Ты хоть знаешь, куда я направляюсь?
— Куда? — спросил Ше Шэньсин.
— На скотобойню, — серьезно ответил Лян Чу. — Собираюсь тебя продать.
Ше Шэньсин рассмеялся:
— И какой адрес?
Лян Чу подумал: *подожди, сейчас найду мясника и спрошу.*
Они шли молча. Лян Чу стало не по себе, и он решил нарушить тишину:
— Ты что, не работаешь?
— Побуду с тобой несколько дней.
— Деньги важнее, — искренне заметил Лян Чу.
Ше Шэньсин лишь улыбнулся в ответ.
Лян Чу немного подумал и, не удержавшись, скромно добавил:
— Вообще-то, я тоже стал начальником.
Ше Шэньсину стало интересно, и он подыграл ему:
— Да неужели?
Мимо проходил старик, выгуливающий огромную собаку. Лян Чу указал на нее:
— Видишь? Все крупные собаки и кошки в округе едят то, что куплено у меня. Если я не открою магазин, они останутся голодными.
Ше Шэньсин кивнул:
— Наш Кэ-кэ стал таким важным.
Так они дошли до магазина. Лян Чу открыл дверь, предложил Ше Шэньсину осмотреться, а сам для вида сел за прилавок и пересчитал выручку — всё те же деньги, ни на грош больше. Спрятав купюры, он заказал цветы в лавке, а затем взглянул на Ше Шэньсина и понял, что что-то не так.
Ше Шэньсин подошел к книжной полке, словно собираясь почитать. Он действовал очень целенаправленно, даже не глядя на названия книг, будто был здесь как дома. Лян Чу подумал, что он просто взял первую попавшуюся, но потом увидел, как Ше Шэньсин устроился в плетеном кресле и открыл книгу сразу на середине.
Как будто...
Как будто он читал эту книгу вчера и сегодня просто продолжил с того же места.
Лян Чу замер на несколько секунд, осознав это. Он быстро вышел на улицу, как раз вовремя — приехал курьер с цветами. Лян Чу расписался в получении и, обняв букет, сел на ступеньки и позвонил Цзин Вэньу.
Первый раз тот не ответил. Лян Чу упорно набрал снова, но вызов сбросили.
Тогда Лян Чу отправил сообщение, обозвав его предателем. Через минуту Цзин Вэньу сам перезвонил.
— Цзин Кэ? — виновато хихикнул он.
— Не придуривайся, — отрезал Лян Чу. — Это ты помог мне открыть магазин?
Цзин Вэньу опешил, но, поняв, что его не собираются казнить, облегченно выдохнул:
— Какой магазин?
Лян Чу оглянулся на магазин. Похоже, это всё-таки была помощь Ше Шэньсина. Вот ведь... Он только что на улице хвастался, что стал начальником, а Ше Шэньсин, оказывается, прекрасно знал, что он не вложил ни гроша, и что вчера был его первый день.
Лян Чу разозлился и перевел стрелки на Цзин Вэньу:
— Цзин Вэньу, хорош же ты! Как посмел меня обмануть? Когда это Ше Шэньсин успел побывать в Доме Цзин? Он вчера был у меня дома!
Голос Цзин Вэньу тут же упал на восемь октав:
— Старший брат, я виноват, но меня заставили! Да и вообще, я же тебя предупреждал!
— Что ты несешь? Когда ты меня предупреждал?
— Я просил тебя беречь себя.
Лян Чу: «...»
— Ты вчера в порядке был? — спросил Цзин Вэньу.
— Конечно, а что со мной могло случиться?
Цзин Вэньу вздохнул:
— Я всю ночь не спал. Ше Шэньсин знает тебя лучше, чем я. Он вообще не заезжал в Дом Цзин. Пару дней назад он внезапно связался со мной и приказал позвонить тебе, чтобы проверить, согласишься ли ты с ним встретиться. Кэ-кэ, у меня не было выбора! Ты бы слышал тон, каким он со мной говорил — казалось, он разнесет меня в щепки, если я откажу. Ты же знаешь, кто он такой, я не мог рисковать Домом Цзин. Я думал — просто звонок, вы же столько лет знакомы, ты вряд ли откажешься встретиться. Кто же знал, что ты так... я чуть не умер от страха на том конце провода.
— И поэтому ты посоветовал мне беречь себя? — ехидно спросил Лян Чу.
— Я правда виноват...
— Ладно, вешай трубку.
— Цзин Кэ, не злись, а?
— Не злюсь, я что, такой мелочный? Всё, иди работай.
Цзин Вэньу с детства боялся Ше Шэньсина, и это было нормально — перед силой все пасуют. Но Лян Чу было немного стыдно, что он вчера поливал Ше Шэньсина грязью прямо у него за спиной.
Лян Чу выпрямился. Пришло сообщение. Подумав, что это Цзин Вэньу, он открыл его, но это был другой знакомый.
«Я нашла работу, может, поужинаем?»
Сообщение от Сунь Юнь.
Эта девушка уже выросла — ей двадцать три или двадцать четыре, настоящая красавица, высокая, почти метр семьдесят пять. Она закончила престижный университет. Все эти годы они поддерживали связь. Сейчас она стала куда общительнее, могла свободно болтать с кем угодно, но с ним сохранила привычку со времен средней школы — никогда не звонила, только писала сообщения.
Лян Чу, обнимая букет, медленно напечатал: «Я стал начальником».
Сунь Юнь быстро ответила: «Тогда угощай меня».
Лян Чу не получил того, чего ждал. Он цыкнул — почему она не спросила, каким именно начальником?
Лян Чу медленно ответил одним словом: «Нет».
Сунь Юнь прислала шесть точек.
Вдалеке показались две девушки, оживленно болтающие между собой. Лян Чу убрал телефон, больше не отвечая, и встал, чтобы вернуться в магазин. Повернувшись, он увидел, что за его спиной кто-то стоит.
Лян Чу стоял на нижней ступеньке, казался еще ниже и смотрел на Ше Шэньсина снизу вверх.
Мое аппетитное ягненочек
Лян Чу поднялся на ступеньку, поравнявшись с ним. Глядя на плечи Ше Шэньсина, он подумал: *вот бы мне вырасти таким же высоким. Мужчина все-таки должен быть крепким.*
Медведь Банья горько заметил:
— Вы можете помолчать? Вы хотя бы растете, а посмотрите на меня — я всегда такой коротышка.
Лян Чу сравнил их и понял, что Медведь Банья и правда в худшем положении:
— Думаю, молоко тебе не поможет. Ты же Система, сделан из железа. Может, купить тебе бензина или машинного масла?
— А потом еще удобрений поем, — буркнул Медведь Банья.
Лян Чу рассмеялся:
— Если хочешь, куплю.
— Даже если купите, я не буду, — отрезал медведь.
Лян Чу щелкнул его по скорлупе и, увидев, что Ше Шэньсин всё еще стоит без движения, слегка пнул его по икре:
— Чего застыл, как истукан?
Стоит с таким лицом, как будто охраняет ворота от злых духов.
Ше Шэньсин молчал. Он несколько раз хотел поднять руку, но сдерживался. Длинные ресницы скрывали сложные эмоции в его глазах. Он видел, с кем тот переписывается. Сунь Юнь... Опять эта девчонка.
Он не позволит ему бесконтрольно расти там, где он не видит. А если он и правда приведет в дом жену? Конечно, он был в курсе всего, что происходило с Лян Чу в последние годы. У них с Сунь Юнь были лишь дружеские отношения — учились в одной школе, но в разных классах, в университете разошлись. Иначе еще неизвестно, смогла бы семья Сунь, бедная и незнатная, воспитать такую девушку.
Даже зная всё это, видеть их общение было неприятно.
Ше Шэньсин подавил желание устроить допрос. Он пытался ухаживать за ним, пытался стать нормальным человеком. К тому же, последние два дня они провели так хорошо, Лян Чу был таким радостным и совершенно не подозревал его.
Ше Шэньсин взял себя в руки и спросил обычным тоном:
— Вышел посмотреть, чем ты тут занимаешься.
Лян Чу, опустив голову, нажимал на кнопки телефона, размышляя, что ответить. Он восхищался Ше Шэньсином — трудолюбивым, умным, высоким — но не хотел дружить или встречаться с таким человеком. Они не пара, да и вообще, он не мог быть с ним.
Цзин Кэ не полюбил бы Ше Шэньсина, а Лян Чу не должен. Раз уж он скоро уйдет, зачем портить кому-то жизнь? Он не хотел обманывать девушку и не хотел обманывать Ше Шэньсина.
Подумав немного, Лян Чу помахал перед ним телефоном и, загадочно приблизившись к его лицу, сказал:
— Это Сунь Юнь пишет. Помнишь ее? Сейчас она стала такой красавицей!
Ше Шэньсин прищурился. На что он намекает? Опять говорит, что она ему нравится?
Ше Шэньсин не мог его недооценивать. Несмотря на глуповатый вид, внутри у него были свои планы. Семь лет назад он думал, что тот ничего не понимает в людях, но после той встречи на лестнице с Сунь Юнь он понял — его слова не обязательно были правдой. Иначе почему после того, как он уехал, Лян Чу больше не пытался с ней сблизиться?
Ше Шэньсин без колебаний разоблачил его попытку прощупать почву:
— Конечно. Она сейчас в обуви даже выше тебя, да и парень у нее есть. — Ше Шэньсин улыбнулся. — Может, когда она придет со своим парнем, ты возьмешь меня с собой? Я угощаю.
Лицо Лян Чу стало невероятно скорбным. *Давай мы будем просто разговаривать, без личных оскорблений, ладно? Ну что такого в метре семидесяти шести? Хотя... это только в обуви...*
http://bllate.org/book/22676/2401998
Готово:
