Лишь его тонкие пальцы неспешно скользили по ряду помад, как вдруг он вытянул ту самую, оттенок которой был на губах у Ли Цзинцзин. Открыв колпачок, он выкрутил немного грифеля и, словно нехотя расставаясь с ним, аккуратно вложил помаду ей в руку.
Затем Цзи Луянь медленно потянул за нижний край своей футболки. С взглядом человека, готового броситься в огонь, и хриплым от предвкушения голосом, он медленно произнес:
— Сестрица Цзин, дайте автограф. Я так давно... хотел получить ваш автограф.
Эта манера говорить, эта атмосфера, эта сцена...
Цзи Луянь получил желаемое, еще немного поухаживал, и, как и планировалось, заключил Ли Цзинцзин в объятия.
Массируя ей голову, он чувствовал внутреннее отвращение, но все же выждал подходящий момент:
— Сестрица Цзин, вы чем-то расстроены? Может, позволите мне помочь вам развеяться?
Он, не отрываясь, смотрел на нее в зеркало и искренне добавил:
— Должен признаться, я случайно услышал за дверью кое-что... что меня опечалило. Но неважно. Все мы здесь свои, я знаю местные порядки. Главное, чтобы вы были довольны. Если вы поможете мне стать личным помощником Су Хэчжоу, то любые другие вопросы решатся одним вашим словом. Я, Цзи Луянь, ради чувств готов на все, даже если это останется лишь моей безответной привязанностью.
Ли Цзинцзин обернулась, прищурилась, внимательно разглядывая этого сладкого и одновременно дерзкого мужчину, а затем внезапно рассмеялась. Обхватив Цзи Луяня за шею, она прошептала:
— А если завтра вечером вы придете вдвоем, ты справишься?
— Справлюсь. Но...
***
— Хэчжоу, ну чего ты медлишь, когда подвернулась такая возможность? Перед тобой два пути: либо ты идешь за сестрицей Цзин и взлетаешь, либо обижаешь ее и навсегда остаешься ни с чем. По правде говоря, скрытые правила в этой индустрии — обычное дело, тебе рано или поздно придется через это пройти. Подумай сам, сестрица Цзин — женщина, и она готова дать тебе шанс. Ты хоть знаешь, с кем связался тот парень из моей группы? С глубоким стариком за пятьдесят!
Говорил это Сун Сяомин, менеджер Су Хэчжоу, только что вышедший из комнаты Ли Цзинцзин. Сун Сяомину было уже за сорок, но в компании он так и не добился успеха, пребывая в крайне неловком положении.
Ни денег, ни связей — и таких, как Су Хэчжоу, было немало. Но сам Сун Сяомин жил еще хуже: стоимость жизни здесь заоблачная, а ему еще нужно было кормить семью.
Ему не оставалось ничего, кроме как пригласить Су Хэчжоу в кафе и снова начать свои настойчивые уговоры.
Су Хэчжоу сидел красный как рак, сжимая в руках чашку с черным чаем так сильно, что, казалось, вот-вот сотрет с нее глазурь.
— Но... я никогда не делал ничего подобного. Я боюсь... — Боюсь, что один неверный шаг повлечет за собой череду ошибок, боюсь, что буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Он не просто боялся, он не хотел идти против своего сердца. Но почему-то слова, скопившиеся в горле, никак не желали выходить наружу. Словно он был под каким-то заклятьем: он все больше терял способность выражать свои истинные чувства. Особенно в последнее время он жил настолько жалко, что готов был надавать себе пощечин, лишь бы прийти в себя.
— Да кого ты боишься! Сестрица Цзин тебя насиловать не будет. В конце концов, это ты будешь сверху, так что в выигрыше останешься именно ты! Это же подарок судьбы, радуйся давай!
Сун Сяомин скрипел зубами. С таким характером, когда из него и слова не вытянешь, он еще хочет стать звездой? Мечтать не вредно!
— Я... я не умею! — запаниковал Су Хэчжоу. Если бы не скаут, если бы не слухи о быстрых деньгах, разве пошел бы он по этому пути? Всю свою жизнь он только и делал, что крутился как белка в колесе, пытаясь заработать хоть грош. Он был так занят, что о женщинах и речи не шло, он даже не был влюблен ни разу.
И почему-то, хотя во всем остальном он слушался Сун Сяомина, именно этот вопрос стал для него чем-то вроде священного обета — он чувствовал, что подобное можно совершить только с тем, кого ждешь всю жизнь.
Что с ним происходит? Почему все вокруг, и снаружи, и внутри него, внезапно перевернулось с ног на голову? Перед глазами осталась лишь темная бездна, окутанная густым белым туманом.
***
— Черт! Хэчжоу, ты просто золотой мальчик! — Сун Сяомин начал яростно тыкать пальцем в стол. — Сколько тебе лет? Двадцать семь! В наше время у людей в твоем возрасте уже дети бегают, а ты мне говоришь, что не умеешь? Это же на уровне инстинктов! Для чего у тебя там вообще эта штука?!
— Чтобы в туалет ходить... — пробормотал Су Хэчжоу.
— Повтори, что ты сказал? — Сун Сяомин приложил руку к уху, а затем резко указал на Су Хэчжоу. — У меня со слухом все в порядке. Представь, что кто-то просто тебе помогает, неужели так сложно? Су Хэчжоу, я прошу тебя как брата, скажи честно: ты не хочешь или боишься?
— Если не хочешь — проваливай, а если боишься или не умеешь — я тебя научу! — Сун Сяомин еще никогда не видел такого нерешительного человека. Его это доводило до белого каления.
— Нет! — Су Хэчжоу на удивление твердо прервал его. — Я могу быть только с тем, кого люблю!
Он наконец проявил характер, но Сун Сяомин предпочел бы, чтобы тот молчал. Этот крик был настолько громким, что окружающие начали оглядываться. Он что, хочет, чтобы весь мир узнал, что его менеджер занимается сводничеством?
— Брат! Ты что, скороговорки мне тут читаешь? Пошли, пошли в номер, там и поговорим! — Сун Сяомин был готов провалиться сквозь землю и первым бросился прочь.
Однако он твердо решил: раз уж дошло до такого, он лично, шаг за шагом, научит Су Хэчжоу всему, чтобы завтра тот смог успешно сдать экзамен.
Тем временем Цзи Луянь уже благополучно выбрался от Ли Цзинцзин. Пока Су Хэчжоу был занят воспитательной беседой с менеджером, он пробрался в его номер. Словно император, совершающий тайную инспекцию, он осмотрел комнату, и все ему здесь не понравилось — и то, как здесь все устроено, и общая обшарпанность.
Одиночный номер с крошечным санузлом, единственное окно наглухо закрыто соседним зданием, света почти нет, в комнате сыро и пахнет плесенью. Цзи Луянь подумал: даже когда он переместился и был в теле зверя, он спал на самой чистой и мягкой соломе. Как можно так не беречь себя, будучи человеком?
Не любишь себя — кто полюбит тебя?
Как раз когда он свысока оглядывал берлогу Су Хэчжоу, замок щелкнул, послышались голоса.
Цзи Луянь замер:
— ...
Как так быстро?
Чувствуя себя вором, он рефлекторно юркнул в ванную. Понимая, что спрятаться больше негде, он просто залез в ванну и плотно задернул дешевую пластиковую шторку, надеясь, что его не заметят.
Ли Цзинцзин сказала, что уже устроила его личным помощником Су Хэчжоу, но приказ вступит в силу только через два дня. Сейчас он формально был администратором съемочной группы, так что у него были причины находиться рядом с Су Хэчжоу. Но вот пробираться в чужой номер...
Сначала он хотел раздеть человека, теперь вот засел в засаде — выглядит так, будто он какой-то извращенец. А ведь он просто хотел изучить условия жизни Су Хэчжоу, найти зацепки, пока того нет, чтобы потом легче было втереться в доверие.
Пока он размышлял, дверь открылась, и голоса стали отчетливее.
— Хэчжоу, я понимаю твои трудности, — Сун Сяомин решил давить на жалость. — Не думаешь о карьере — подумай об отце. Ты с таким трудом попал в группу, постоянно отпрашиваешься, это же не дело. Думаешь, твое место здесь прочно? Раз уж сестрица Цзин обратила на тебя внимание, хватайся за шанс!
— Я не могу! — снова отказался Су Хэчжоу. Он не мог. Его совершенно не интересовали ни мужчины, ни женщины. В его сердце жил кто-то смутный, словно узел, сковывавший его душу. Но в реальности у него был отец, который действительно не мог больше ждать.
— Не можешь? — Сун Сяомин усмехнулся, неясно, над кем именно. — Ладно, главное, чтобы *то самое* могло. Твои анализы у меня, не надо мне врать! Так, включаю фильм, просто повторяй за тем, что там происходит. Учился же на курсах актерского мастерства? Считай, что это урок, просто расслабься, понял? — С этими словами он включил телевизор, передал на телефон Су Хэчжоу несколько файлов и нажал кнопку трансляции.
Из телевизора послышались стоны — это была только заставка, но у Су Хэчжоу был такой вид, будто он увидел ядовитую змею. Он начал пятиться назад, пока не прижался спиной к сырой стене. Если присмотреться, его высокая фигура дрожала.
Его тошнило. Его воротило от того, что показывали на экране.
Сун Сяомин уже был вне себя от злости:
— Хэчжоу, прояви хоть каплю воли! Подумай о будущем, о деньгах, о своем отце — этой бездонной яме. Делай что хочешь. Я... я пошел к себе, завтра увидимся.
Сказав это, он ушел, не оглядываясь. Он не знал, как общаться с этим безнадежным парнем, оставалось лишь уповать на удачу.
Как только Сун Сяомин ушел, Су Хэчжоу сполз по стене на пол. Он разжал руки, глядя на застывшую картинку на экране, и обхватил колени руками, погрузившись в оцепенение.
Камень, лежавший у него на душе, словно давил на саму душу. Глаза внезапно защипало от слез — от собственного бессилия, от своей слабости.
Всхлипы были тихими, но стены здесь тонкие, и Цзи Луянь, скучающий в ванне, конечно же, их услышал. Почему-то ему показалось, что это самый печальный и беспомощный звук, который он слышал за все свои почти тридцать лет жизни.
Он слышал крики и побольше, и погромче, но именно эти тихие всхлипы, готовые раствориться в воздухе, почему-то так сильно задели его.
Оказывается, Су Хэчжоу не хочет быть "подложенным" под кого-то. Оказывается, он так старается не только ради шанса, у него есть отец, который тянет из него все силы.
— Плакать над фильмом — это надо же быть таким талантом! — выругался про себя Цзи Луянь, пытаясь отогнать странное чувство. Он и сам едва сводил концы с концами, а тут ввязался в дела Ли Цзинцзин и Су Хэчжоу — это все равно что танцевать на собственной могиле.
Еще больше его мучило то, что он не мог просто так подойти к Су Хэчжоу. Он мог придумать сотни причин, чтобы стоять перед ним, но мог ли он просто взять и сорвать с него одежду? Он не был святошей, взгляды у него были свободные, и он не видел ничего плохого в том, чтобы мужчины раздевались друг перед другом. Но почему Су Хэчжоу был особенным? Почему?
Может, потому, что он так хочет выжить, что воспринимает этого подозреваемого как соломинку, за которую цепляется в отчаянии? Наверное, именно от этого у него такое раздражение. Цзи Луянь запаниковал и от бессилия начал ругаться.
— Папа, прости меня... — внезапно всхлипы за стеной переросли в глухой, полный боли рык. Но прежде чем Цзи Луянь успел что-то понять, звуки из телевизора возобновились.
Это было пыткой для обоих, разделенных стеной. Особенно для Цзи Луяня, перед глазами которого проплывали картины его прежней разгульной жизни.
Фильм начался всерьез. После пары привычных японских фраз началось время приема душа героиней. Его воображение ожило, но именно в этот момент звук телевизора внезапно оборвался.
Цзи Луянь был готов лезть на стену от нетерпения, как вдруг дверь в ванную открылась!
— Что за черт? Учится по ходу дела, даже то, что героиня сначала моется, решил повторить? У этого Су Хэчжоу вместо мозгов арматура?! — Цзи Луянь был поражен. Су Хэчжоу — полный идиот! Он же здесь, что делать, если его поймают?
Послышалось шуршание, а затем — шум льющейся воды.
Цзи Луянь изнывал от нетерпения. Наблюдая, как его "верный товарищ" от испуга притих, он, стиснув зубы, приоткрыл уголок шторки — объект, который сам пришел в руки, грех не проверить!
Однако...
Руки дрожали от нервов, все было в пару, ничего не видно.
Цзи Луянь отодвинул шторку чуть дальше, и в этот момент Су Хэчжоу, весь в пене, закрыв глаза, повернулся... прямо к нему!
— Ссс!
Сердце Цзи Луяня бешено заколотилось. Судьба — штука непредсказуемая, и объект его подозрений сам оказался перед ним!
Он нашел его! Цзи Луянь сглотнул. Сдерживая бурю эмоций, он снова, без единой ошибки, подтвердил: на груди Су Хэчжоу... действительно была алая родинка размером с зернышко! Это был тот самый человек, которому он задолжал в прошлой жизни, тот, кто мог спасти его в этой!
Это Су Хэчжоу! Когда он был белой змеей, единственным, с кем он контактировал, был Су Хэчжоу. Хотя он и "погиб", после сбоя Системы он вернулся, и у Су Хэчжоу как раз оказалась та самая алая родинка. Он наконец нашел объект для завоевания!
Цзи Луяня затрясло, он невольно встал, и от избытка чувств его затекшие ноги подкосились.
— Дзынь!
Цзи Луянь сорвал шторку, обнял этот кусок дешевого пластика и, совершив "земной поклон", вывалился из ванны. И вот так...
Оказался прямо перед парой белых босых ног, насквозь промокший.
Такой оглушительный шум заметил бы даже глухой, не то что Су Хэчжоу под душем. Тот поспешно стер воду с лица, открыл глаза и увидел... что?
Как это объяснить? Мужчина стоит перед ним на коленях, между его ног. Что происходит? Нет, откуда в его номере взялся незнакомец!
— Ты, ты, ты кто...
— Что ты, что ты? Помоги мне подняться, идиот! Я колено ушиб, ссс... не сломал ли? Больно же!
Цзи Луянь упал сильно, но боль помогла ему избавиться от паники. В мгновение ока он оценил ситуацию: это игра двоих, и если он сейчас покажет слабость, то инициатива ускользнет из рук!
Не паникуй, иди напролом.
Цзи Луянь, все еще стоя на коленях, с наглым видом медленно поднял руку, изобразив грациозный жест императрицы, сходящей с паланкина. Но он прождал целую вечность, а никто не спешил ему помочь. Цзи Луянь пришел в ярость. Он вскинул голову и рявкнул на того, кто не оценил его актерской игры:
— Я сказал, помоги мне... черт, ты чем это меня по голове ударил?!
— А! — Су Хэчжоу в ужасе прикрыл себя руками, застыв на месте. Он не знал, куда деться от стыда. Он готов был провалиться сквозь землю, это же позор!
— Ты своей штукой меня по голове ударил?! Что ты тут размахиваешь своим хозяйством! — глаза Цзи Луяня, обычно мягкие, как море, вылезли из орбит, а голос звучал как скрежет металла по железу.
Впервые в жизни его "оседлал" мужчина! Если это станет известно...
Если это станет известно, Су Хэчжоу придется нести за него ответственность. Разве алая родинка не означает, что у них должна быть связь? Раз уж все случилось, разве не возникнут чувства?
Он спасен! Он сможет вернуться в реальный мир!
Сердце Цзи Луяня прыгало, как зерна кукурузы на сковородке. Он сделал вид, что он сама любезность и официальность, словно император, принимающий посла:
— Ничего, прощаю, раз ты впервые. Встреча — это судьба. Су Хэчжоу, привет, я Цзи Луянь.
Неловкость от случайности испарилась. Теперь он специально не вставал.
Разве такая встреча не достаточно глубока? Разве такой взгляд не запомнится надолго? Разве такой Цзи Луянь не опасен? Это был удар по самой душе этого простака — с сегодняшнего дня он прилипнет к Су Хэчжоу!
Цзи Луянь смотрел, как Су Хэчжоу краснеет с головы до пят. Этот яркий румянец был таким притягательным, словно финишная ленточка марафона, и он был готов пересечь ее...
***
Кто так знакомится? Пальцы ног Су Хэчжоу сжались:
— Я... я вас не знаю, не могли бы вы... выйти? Я...
— Эй, ну зачем так? Я тоже весь промок, может, помоемся вместе, воду сэкономим? — Цзи Луянь, опираясь на стену, попытался встать, и эта поза оказалась в высшей степени двусмысленной, словно он обнимал Су Хэчжоу.
— Ты извращенец! — Су Хэчжоу разозлился. Но этот гнев был направлен скорее на него самого — он боялся даже поднять взгляд, но почему сердце колотилось так сильно?
— Я извращенец? — Цзи Луянь указал на себя, словно услышал страшную сказку. — Не узнаешь? Кто только что кланялся мне и благодарил? Открой глаза и посмотри, кто я!
Су Хэчжоу вздрогнул, но не успел открыть глаза, как в голове пронеслись странные видения, сердце забилось еще чаще. В мгновение ока его словно сковало невидимой силой, знакомая тьма окутала его, мозг словно стерли, оставив лишь этот нерешительный образ, будто он всегда был таким.
Видя, что Су Хэчжоу молчит от напряжения, Цзи Луянь заговорил елейным голосом:
— Су Хэчжоу, запомни мою доброту. Я администратор съемочной группы. Твой менеджер жаловался, что у тебя шторка сломалась, я пришел починить. Вот ведь человек, даже не спросил, есть ли кто внутри, ворвался, разделся и полез в душ. Мне было очень неловко, я даже дышать боялся.
Нападая первым, Цзи Луянь перевел дух, пытаясь подавить лишние мысли.
— Но номер у тебя — просто развалина, штанга для шторки сломалась. Смотри, я из-за тебя на работе пострадал, ой-ой... больно как, ногу сломал, я еще и тридцати не достиг, а уже калека, как мне дальше жить!
Цзи Луянь кричал так громко, что, казалось, его было слышно на соседней улице. План с жалостью сработал: Су Хэчжоу обернулся, но так как руки были заняты, он растерялся, не зная, что делать. Он слегка открыл глаза и увидел...
Су Хэчжоу моментально покраснел до корней волос и, в панике поклонившись, пробормотал:
— Брат Цзи, про... простите.
http://bllate.org/book/22674/2401873
Готово:
