Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться:
— Отдыхай пока как следует, скоро я сделаю официальное заявление по поводу твоего состояния, так что перестань забивать себе голову ерундой.
С этими словами Гу Таньчжи быстрыми шагами вышел из палаты.
Палата Цзян Чицю на самом деле представляла собой медицинский отсек императорского звездолёта. Вскоре после выхода из палаты путь Су Ланьчжэ преградил какой-то мужчина.
Оставивший службу Хэлань Ян переоделся в повседневную одежду. В отличие от своего обычного образа — всегда с улыбкой на лице и с полным ощущением того, что всё находится под его идеальным контролем, — сегодня Хэлань Ян выглядел невероятно потрепанным.
— Директор Су, найдется минутка поговорить?
Отношения между Хэлань Яном и Су Ланьчжэ можно было назвать лишь заурядными. Хотя некоторое время назад они сотрудничали, тот процесс был до предела отравлен взаимным недоверием.
Су Ланьчжэ поначалу не горел желанием болтать с Хэлань Яном, но, заметив красные прожилки кровеносных сосудов на его глазном дне, он на мгновение засомневался и всё же медленно кивнул в ответ.
— Ладно, пошли ко мне в кабинет.
По выражению лица Су Ланьчжэ Хэлань Ян понял, что дело, судя по всему, обстоит не лучшим образом...
Временный кабинет Су Ланьчжэ располагался у внешней стены звездолёта, и сквозь здешнее окно были отлично видны толпы имперских граждан, не желавших расходиться за обшивкой корабля.
Прошло уже больше десятка часов с тех пор, как Цзян Чицю упал в обморок во время прямой трансляции, но количество людей на месте не только не уменьшилось, а даже выросло.
Опасаясь беспорядков, сотрудники военного ведомства, прибывшие вместе с императорской семьей на празднования Национального дня, сплошь пилотировали меха, зависнув в воздухе и пребывая в полной боевой готовности.
Но даже при этом со всех концов планеты и из других миров непрерывно прибывали желавшие пробиться сюда люди, которые под благовидным предлогом якобы пришли помолиться за здоровье Цзян Чицю.
Войдя внутрь и увидев пейзаж за окном, Су Ланьчжэ невольно зашагал медленнее, а затем с издевательской усмешкой на лице резко развернулся к Хэлань Яну:
— Интересно, а любит ли господин Хэлань смотреть новости?
Сейчас Хэлань Ян желал лишь одного — узнать, что в конце концов произошло с Цзян Чицю. Ему абсолютно не хотелось вести с Су Ланьчжэ никаких посторонних разговоров, но раз уж тот задал вопрос, оставалось только медленно кивнуть:
— Раньше по роду службы приходилось часто смотреть.
— Хорошо.
Су Ланьчжэ дошел до окна и остановился. Обернувшись, он бросил на Хэлань Яна взгляд:
— Помнишь день той анонимной утечки? Имперский научно-исследовательский институт был забит под завязку протестующими гражданами. Как ты думаешь, какая из картин — та или нынешняя — была оживленнее?
Голос Су Ланьчжэ звучал негромко, но слова вонзились в сердце Хэлань Яна, точно длинная тонкая игла.
— Какая ирония: прошло всего несколько месяцев, а люди полностью переменились, — с горечью произнес Су Ланьчжэ сам себе.
Хэлань Ян ничего не ответил. Он вспомнил то время, когда только получил приказ отправиться к Цзян Чицю: тогда он вовсе не горел желанием выполнять это задание и, подобно остальным жителям империи Дайлодэ, был убежден, что Цзян Чицю — человек, идущий к своей цели по трупам, как и утверждалось в слитых материалах.
— Я от начала и до конца верил Чицю и вступил в следственную группу лишь ради того, чтобы доказать его невиновность. Но какой толк от моего упорства?
Су Ланьчжэ наконец повернулся и посмотрел на Хэлань Яна остекленевшим взглядом:
— Я не смог его спасти.
Су Ланьчжэ наконец перешел к сути.
— Что вы сказали?
Хэлань Ян встревоженно сделал два шага вперед.
— Что значит — вы не смогли его спасти?
Су Ланьчжэ заглянул Хэлань Яну в глаза и едва заметно покачал головой:
— Именно то, что слышишь.
Ваше Величество, пресса неотлучно дежурит у звездолёта. Разрешите... разрешите им разойтись?
Вернувшись в кабинет, помощник подошел к Гу Таньчжи с этим вопросом.
Вообще-то мужчина собирался напрямую осведомиться, каково всё-таки положение дел у Цзян Чицю и будут ли они рассылать вовне официальное уведомление, как планировалось изначально.
Но при виде сурового выражения лица Гу Таньчжи и его явно мрачного настроения он благоразумно проглотил готовые сорваться с языка слова.
Положение Цзян Чицю, должно быть, еще хуже, чем он воображал.
Гу Таньчжи все это время думал о теле Цзян Чицю, а услышав слова помощника, вспомнил, что за пределами этого императорского звездолёта по-прежнему толкаются репортеры и огромные массы народа.
— Нет.
Гу Таньчжи остановился и, повернувшись к помощнику, приказал:
— Составляй текст заявления, выпускай его напрямую через официальный сайт королевской семьи и требуй, чтобы остальные сделали репост синхронно.
Стоило Гу Таньчжи вернуться к работе, как он словно переродился. Заметив, что правитель внезапно пришел в норму, помощник невольно вздохнул с облегчением.
Разработка Цзян Чицю резистентного тела к Духовной силе, без сомнения, послужила мощнейшей поддержкой для всего Звездного союза. На Цзян Чицю возлагались надежды не только империи Дайлодэ, но и буквально всех людей во всем обитаемом космосе.
Если с ним действительно что-то случится, то встревоженным, пожалуй, останется весь Звездный союз.
Раз уж Гу Таньчжи решил выпустить официальное сообщение немедленно, помощник решил, что Цзян Чицю уже вне опасности.
Сбросив груз с плеч, он переключился на детали:
— Ваше Величество, какова будет примерная суть уведомления?
Гу Таньчжи опустился в кресло за рабочим столом, и тут же активировался световой экран. Помолчав немного, он произнес:
— Цзян Чицю тяжело болен, его организм истощен, ему необходим покой. Он больше не станет участвовать в последующих мероприятиях империи Дайлодэ по случаю Национального дня. Надеемся на понимание и содействие со стороны граждан — освободите это пространство и дайте ему возможность отдохнуть.
— Ч... что?
От услышанного помощник невольно вытаращил глаза.
Состояние Цзян Чицю оказалось много хуже, чем он себе представлял.
То, как Цзян Чицю потерял сознание на глазах у публики, выглядело слишком пугающе. Помощник уже морально подготовился к тому, что у Цзян Чицю возникли проблемы со здоровьем, но эти проблемы ни в коем случае не простирались до уровня угрозы жизни.
Подумав, что ослышался, он бессознательно переспросил слова Гу Таньчжи:
— Вы сказали — истощение организма?
— Именно так.
Гу Таньчжи отвел взгляд от светового экрана. Посмотрев на помощника, он повторил те жуткие два слова:
— Истощение.
Помощник умолк. Низко поклонившись Гу Таньчжи, он медленно вышел из кабинета.
Оказавшись в коридоре, мужчина тихонько приложил руку к груди. Он отчетливо чувствовал: пульс сейчас бьется совершенно ненормально.
И виной всему были те самые слова Гу Таньчжи, что прозвучали только что.
Проработав бок о бок с Гу Таньчжи столь долгое время, помощник лучше всех знал, что из себя представляет его начальник.
Гу Таньчжи всегда ставил во главу угла общие интересы. Если бы предел прочности организма Цзян Чицю еще не был исчерпан, правитель ни за что не стал бы озвучивать требование предоставить ему отдых.
В конце концов, стоило этой новости выплыть наружу, она неизбежно подорвет веру всего человечества и погрузит всех в пучину отчаяния.
Только если Цзян Чицю действительно лишился способности продолжать работу или тяжело заболел настолько, что даже появиться на людях не в силах, Гу Таньчжи мог пойти на подобный шаг.
Помощник не знал, прав ли Гу Таньчжи в своем решении, но, получив приказ, был обязан его исполнить.
За пределами императорского звездолёта бесчисленные меха патрулировали небеса, пресекая беспорядки среди не желавшей расходиться толпы на земле и обеспечивая их безопасность.
Для военных это была простейшая рутинная работа. Выполняя привычную задачу, они сочетали патрулирование с перекличкой по защищенным каналам военного ведомства.
Как и обычные зеваки внизу, абсолютно все горели желанием узнать, каково же текущее состояние Цзян Чицю.
Но стоило вспомнить, что их генерал-майор сейчас находится здесь же и трудится наравне со всеми, как экипажи по молчаливому уговору избегали любых тем, связанных с Цзян Чицю.
Эта пограничная планета лежала в зоне активности Расы жуков, и меча Ци Ичэня не кружила над самой землей, контролируя толпу. Вместо этого он ушел за пределы планетарной атмосферы и в группе других тяжелых мех наблюдал за обстановкой на транспортных путях.
Ци Ичэнь находился в крайне взвинченном состоянии. Как генерал-майор, он вполне мог подняться на борт императорского звездолёта, чтобы навестить Цзян Чицю. Однако Ци Ичэнь сдержался и бросил все свои силы на выполнение обязанностей.
Он знал, что Цзян Чицю не желает его видеть...
В наушниках Ци Ичэня не смолкали голоса из военного канала — там стоял привычный шум и гам.
Ци Ичэнь не вслушивался в то, о чем они говорили, но эта бестолковая болтовня помогала хоть немного отвлечься и унять нарастающую панику.
Однако в этот самый момент в ушах Ци Ичэня вдруг воцарилась абсолютная тишина.
В канале внезапно все смолкли, и Ци Ичэнь слышал лишь собственное дыхание.
Что еще за новости?
Не успел он задать этот вопрос в мыслях, как тихо висевший в стороне оптический компьютер замигал — подобный сигнал означал поступление важного экстренного сообщения от императорского дома.
Похоже, внезапное молчание в эфире было напрямую связано с этим.
Ци Ичэнь молниеносно перехватил оптический компьютер, но, глядя на непрерывно мигающий индикатор, так и не решился открыть сообщение.
Его пальцы дрожали, он был не в силах даже продавить клавишу подтверждения.
Будучи кадровым военным, Ци Ичэнь всегда безоговорочно доверял своей интуиции. А сейчас... интуиция нашептывала ему, что содержимое коммуникатора — отнюдь не то, что ему хотелось бы увидеть.
Пробило десять тридцать, ждите еще одну главу, чмоки~
Мир ABO (29)
Ци Ичэнь крепко стиснул зубы и наконец решился нажать на уведомление.
На экране всплыло официальное объявление с сайта императорского дома империи Дайлодэ.
Как и любые другие правительственные извещения, это было выполнено на светло-золотом фоне черным шрифтом, но каждое слово, каждая фраза впивались в сердце Ци Ичэня подобно острому лезвию.
В заявлении говорилось, что у Цзян Чицю диагностировано тяжелое истощение организма, ему требуется продолжительный отдых, поэтому участие в публичных мероприятиях исключено. Он больше не появится на праздновании Национального дня империи Дайлодэ и заблаговременно возвращается на Столичную планету. Императорский дом выражал надежду на понимание и содействие со стороны народа.
— ...Что?
Генерал-майор великой империи, казалось, позабыл значение букв — он перечитывал текст снова и отново, будучи не в силах поверить в реальность написанного.
Ци Ичэнь медленно поднялся с кресла пилота и в порыве отчаяния со всего размаху ударил кулаком по переборке кабины. Толстая броня поглотила удар, меча осталась неподвижной, но на кулаке Ци Ичэня выступила кровь.
Ему было всё равно.
Словно потеряв рассудок, Ци Ичэнь снова и снова повторял имя Цзян Чицю. Бортовой компьютер элитной мехи зафиксировал аномальное эмоциональное состояние пилота: все внутренние датчики залил алый свет, транслируя сигнал высшей опасности всем окружающим.
Спустя пару минут мечу Ци Ичэня взяли в плотное кольцо перехвата, но он словно в упор не видел чужие боевые машины.
В эту минуту в голове Ци Ичэня билась лишь одна-единственная мысль: отыскать Цзян Чицю. Он обязан отыскать Цзян Чицю.
Приняв решение, Ци Ичэнь тут же рухнул обратно в кресло пилота. Проигнорировав все находившиеся на пути заградительные машины, он взмыл прямо у них над головами и на предельной скорости понесся к императорскому звездолёту.
Опубликованное Гу Таньчжи сообщение не уняло людское любопытство, напротив — поскольку в тексте открытым текстом говорилось о проблемах со здоровьем Цзян Чицю, толпа распалилась еще сильнее, наотрез отказываясь расходиться.
Ожидающие внизу люди сбились в сплошной бушующий вал. Поддерживающим порядок военным мечам пришлось снизить высоту полета, но даже это не помогло охладить пыл толпы.
В этот самый момент темная меча неожиданно пробила облачную завесу и ринулась прямо к земле.
Она двигалась с чудовищной скоростью, превратившись в смазанный угольно-черный силуэт. Увидев ее, люди, до последнего упорствовавшие на площади, завизжали от ужаса; даже застывшие в воздухе машины сопровождения были отброшены ударной волной в разные стороны, когда этот силуэт резко сбросил высоту.
Беспорядки на земле достигли апогея, однако эпицентром хаоса наконец перестала быть правительственная палуба звездолёта.
Наблюдая разворачивающийся вокруг бедлам, черный мех не собирался сбавлять ход — он напролом устремился к посадочной площадке императорского звездолёта, в два счета сбросив с хвоста преследователей.
Завидев его издалека, наземный персонал дока уже приготовился к приему, но всё равно оказался застигнут врасплох внезапным появлением Ци Ичэня.
Глядя на выскочившего перед ними мужчину в не успевшей обсохнуть летной форме, излучавшего убийственную ауру, наземники испуганно бросились вперед, вовсю голося:
— Генерал-майор Ци Ичэнь! Генерал-майор Ци Ичэнь! Дальше идет зона отдыха императорской семьи, вам требуется официальный допуск!
Ци Ичэнь источал такую зловещую жажду крови, что от одного взгляда на него мороз продирал по коже. Однако, вспомнив, что впереди находится Гу Таньчжи со свитой, работник сжав зубы преградил ему дорогу.
— Дорогу.
Мужчина прошел мимо, не глядя по сторонам, и бросил ледяным тоном.
— Таков приказ Вашего Величества: без его личного разрешения никто не имеет права проходить вглубь! Если хотите пройти, подайте запрос на имя государя, он наверняка одобрит проход!
Ноги сотрудника дрожали от страха при виде непробиваемого упрямства Ци Ичэня.
Ци Ичэнь продолжал шагать вперед, игнорируя предупреждения, и уже почти пересек черту той самой императорской зоны отдыха, о которой твердил работник.
В этот момент к месту происшествия потянулись новые силы персонала и охранные роботы. Только что покинувший кабину мехи Ци Ичэнь все еще носил при себе тяжелое штурмовое вооружение, да и эмоционально был явно нестабилен.
Толпа служащих взяла его в кольцо, однако подойти ближе и схватить за руки не смел никто.
Вдруг раздался мужской голос:
— Генерал-майор Ци Ичэнь, профессор Цзян Чицю сейчас отдыхает, неужели вы действительно хотите поднять такой шум?
Это заговорил помощник Гу Таньчжи. Услышав его слова, Ци Ичэнь резко замер.
До доли секунды назад выглядевший непробиваемым и безучастным Ци Ичэнь медленно перевел взгляд на лицо говорившего:
— Ты сказал, Чицю отдыхает?
— Именно так, — подтвердил тот.
— Проведите меня к нему.
Ци Ичэнь с усилием сжал челюсти:
— Я хочу... взглянуть на его состояние. Не беспокойтесь, я не стану его тревожить.
Услышав это, помощник Гу Таньчжи шумно выдохнул, сделал знак кому-то из подчиненных и шагнул вперед:
— Сначала вы пройдете со мной к Вашему Величеству.
Ци Ичэнь чуть помедлил, внутренне борясь с собой, и в конце концов кивнул, соглашаясь следовать за ним.
Гу Таньчжи заранее просчитал, что после публикации заявления Ци Ичэнь явится за Цзян Чицю, но никак не ожидал, что тот вздумает вламываться на звездолёт напролом.
Преодолевая нарастающую тревогу, Ци Ичэнь шел быстрыми шагами и вскоре добрался до кабинета Гу Таньчжи.
В этот момент верховный правитель империи Дайлодэ с каменным лицом сидел перед световым экраном, изучая только что присланный Су Ланьчжэ отчет.
Войдя, Гу Таньчжи даже не поднял головы — он просто развернул и увеличил цифры на мониторе, бросив вошедшему:
— Вот медицинские показатели Чицю.
Су Ланьчжэ прислал базовые параметры, понять которые можно было и без глубоких медицинских познаний. Для кадрового военного уровня Ци Ичэня всё это проходилось еще в Императорской военной академии — он прекрасно осознавал истинный смысл, скрытый за этими строчками.
Стоило ему окинуть взглядом столбцы цифр, как сердце рухнуло в пропасть.
До тех пор, пока он не переступил порог кабинета Гу Таньчжи и не увидел эти сводки собственными глазами, в душе Ци Ичэня теплилась слепая надежда: он отчаянно молил, чтобы реальность оказалась не столь жуткой, как в официальной сводке.
Но стоило взглянуть на экран, и иллюзии рассеялись — то, чего он так боялся, подтвердилось.
Гу Таньчжи поднялся из-за рабочего стола. Глядя на застывшего перед ним мужчину, он холодно проронил:
— Полагаю, сейчас Чицю вовсе не жаждет тебя видеть. Твое появление способно лишь ухудшить его состояние.
Когда-то Ци Ичэнь и Гу Таньчжи считались приятелями, но теперь правитель говорил с ним без малейших следов былого расположения и поблажек.
— Но я должен увидеть Чицю...
Ци Ичэнь судорожно втянул воздух:
— Я хочу лично попросить у него прощения.
Гу Таньчжи невесело усмехнулся:
— Лично попросить прощения?
Он жестом выключил световой экран.
— Ты всерьез думаешь, что Чицю тебя простит?
С этими словами Гу Таньчжи с силой потер переносицу и раздраженно бросил:
— Я вечно разгребал государственные дела и не успевал приглядывать за Чицю. И лишь позже узнал, какую череду «чудесных» фокусов выкинул в последнее время господин генерал-майор!
Ци Ичэнь привык выставлять напоказ беспредельную преданность, используя влияние в Звездной сети, чтобы удерживать Цзян Чицю рядом с собой.
В этих действиях не было прямых нарушений законов империи, но Гу Таньчжи, страстно опекавший младшего брата, не мог принять подобное ни за что на свете.
Ци Ичэнь опустил голову и молчал. Теперь его прошлые поступки казались ему невероятно инфантильными, но содеянное зло уже невозможно было обратить вспять...
— Ци Ичэнь, неужели тебе в голову не приходило, что ваши отношения разрушил ты сам? Ты на каждом углу голосил, как веришь ему и любишь его, но каждое твое действие шло вразрез со сказанным.
Будучи все же монархом, Гу Таньчжи старался сохранять остатки хладнокровия, отчитывая Ци Ичэня.
Сделав шаг вперед, Гу Таньчжи криво улыбнулся собеседнику:
— Ци Ичэнь, с того самого дня, как ты предал огласке ваши отношения перед всем миром, у тебя больше не осталось права на возвращение назад.
Верно. Гу Таньчжи прав.
С того самого дня, как у него зародились грязные подозрения, их чувства перестали быть чистыми.
Даже Су Ланьчжэ до конца верил, что Цзян Чицю не совершал ничего из приписываемого ему, и бросил все текущие дела ради вступления в следственную комиссию — лишь бы отмыть честное имя Цзян Чицю.
А что же Ци Ичэнь? Ему не потребовалось преград, чтобы с легкостью поверить пасквилям в Звездной сети, избрать удобную позицию жертвы и с чистой совестью выбивать из Цзян Чицю разного рода компенсации.
Ци Ичэнь оказался эгоистом, и этот эгоистичный расчет разрушил самое драгоценное, что у него было.
Слова Гу Таньчжи продолжали эхом гулять по пустому кабинету.
— Завтра Чицю возвращается на Столичную планету. Если он сам не выразит желания видеть тебя, я больше никогда не позволю тебе попадаться ему на глаза.
Сказав это, Гу Таньчжи больше не удостоил Ци Ичэня взглядом, направился к выходу из кабинета и зашагал в сторону палаты Цзян Чицю.
Внезапный упадок сил у Цзян Чицю был вызван преодолением рубежа в семьдесят процентов загрузки системного прогресса.
Эта цифра все еще не дотягивала до заветной сотни, но стоило сознанию проясниться, как состояние Цзян Чицю начало постепенно выправляться.
Когда Гу Таньчжи заглянул в палату, Цзян Чицю уже поднялся с постели и тихо сидел у окна, углубившись в анализ свежих данных исследований на оптическом компьютере.
Как говорится, одна голова — хорошо, а две лучше.
Пусть рядовые сотрудники института уступали Цзян Чицю в глубине познаний, сама возможность приобщиться к такому масштабному проекту придавала им колоссальный стимул.
Здесь каждый выкладывался на двести процентов, страстно желая принести ощутимую пользу. В подобной атмосфере темпы исследовательской работы продвигались значительно быстрее, чем если бы Цзян Чицю тянул всё в одиночку.
— Чицю, ты почему опять в экран уставился?
Застав Цзян Чицю за столь фанатичным трудом, Гу Таньчжи едва не схватился за голову.
Спасите, ну почему этот Гу Таньчжи снова приперся!
Хотя Цзян Чицю все еще чувствовал некоторую слабость, во избежание лишней головной боли он старательно изображал из себя невероятно бодрого человека всякий раз, когда Гу Таньчжи оказывался рядом.
http://bllate.org/book/22670/2401629
Готово:
