На самом деле, еще десятки минут назад, с того самого момента, как Су Ланьчжэ объявил, что профессор Цзян Чицю разработал антитело к ментальному подавлению, сотрудники института застыли с открытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова от потрясения.
Если тогда их чувства ограничивались лишь простым удивлением, то теперь оно сменилось настоящим шоком. Хотя признавать это не хотелось, мастерство Цзян Чицю было очевидно каждому. Будучи начальником, который не стремился к сближению с подчиненными, он не пользовался особой любовью в институте. Отношение к нему было смесью восхищения и зависти.
Когда стало известно о его происхождении, многие за спиной шептались, что столь выдающиеся успехи и пост главного научного сотрудника в столь юном возрасте — это лишь заслуга императорской семьи. Мол, у него были ресурсы, недоступные обычным людям, и он, вероятно, с детства был погружен в эту область.
Однако слова Хэлань Яна полностью разрушили эти домыслы. Оказалось, что Цзян Чицю вовсе не с детства занимался наукой, а в прошлом у него были совсем иные таланты.
Сегодняшний Имперский научно-исследовательский институт уже не тот, что прежде. Хотя внешне он выглядит солидно, на деле здесь царит колоссальное рабочее напряжение, а сам институт постоянно находится под прицелом общественной критики. Все знают, что по ресурсам они и близко не стоят с Военным ведомством. Раньше коллеги со злобой шутили, называя Цзян Чицю безумцем, который ради исследований готов пойти на что угодно. И только узнав, от чего именно он отказался, люди осознали истинный смысл слова «самопожертвование».
В этот момент со своего места в первом ряду поднялась сотрудница в белом халате. Она была самой заметной, и, стоило ей встать, все взгляды устремились к ней. Это была хрупкая девушка, на вид едва достигшая совершеннолетия. Но здесь никто не смел смотреть на нее свысока: в институте она уступала лишь Цзян Чицю и Бай Фэйсяо. Привыкшая к тихой исследовательской работе, она всегда была застенчива и за все годы ни разу не выступала на публике. Но сейчас она собрала всю свою смелость.
— Не знаю, помните ли вы, как некоторое время назад мы застряли на одних данных и коллегам пришлось работать сверхурочно до самого утра? — она обвела присутствующих взглядом и заговорила медленно.
Имперский институт невелик, все живут бок о бок, и сплетни разносятся молниеносно. Тот случай, когда Цзян Чицю «беспричинно» забраковал чужие результаты, уже давно стал притчей во языцех. Услышав это, участник тех событий покраснел — он прекрасно знал, что тогда действительно схалтурил.
Девушка шмыгнула носом и продолжила:
— На самом деле профессор Цзян вовсе не хотел нас притеснять. Позже я узнала… те данные, которые вы в итоге высчитали, все равно были ошибочными. Профессор видел, как долго вы работали, и понимал, что все слишком устали, поэтому просто пропустил неверный отчет.
Она была прямой ученицей Цзян Чицю и еще в университете восхищалась им как старшекурсником, который годами удерживал первое место. Попав в институт, она видела и его нелегкий труд, и то, как его неправильно понимают остальные. А так как она часто общалась с Бай Фэйсяо, то видела в Цзян Чицю совсем не того холодного и бессердечного человека, о котором ходили слухи. Вспоминая того блестящего Цзян Чицю в университете и глядя на нынешнего бледного, изможденного профессора, она не сдержала слез.
— Я всегда хотела, чтобы вы поняли профессора Цзяна. Пусть он… не мастер красивых слов, но у него никогда не было злых намерений.
В зале воцарилась тишина. Девушка перевела взгляд на того самого сотрудника, который отвечал за эксперимент, и помолчала, прежде чем добавить:
— В конечном счете, всю работу за вас переделал сам профессор, работая сверхурочно. И это случалось не раз, но он никогда об этом не говорил.
***
В зале Ци Ичэнь, услышав эти слова, помрачнел. У Цзян Чицю было прошлое, о котором он ничего не знал, и для уже окончательно очернившегося Ци Ичэня это стало мощным ударом.
Закончив свою речь, Хэлань Ян вернул беседу в прежнее русло:
— Три года назад профессор Цзян Чицю в одиночку управлял мехой, убил королеву зергов, добыл антитело к ментальному подавлению и извлек ее ментальное ядро.
Зал снова погрузился в молчание. Хэлань Ян медленно подошел к Гу Таньчжи, который все это время сидел на диване, не проронив ни слова. Отдав императору глубокий поклон, он поднял голову:
— Ваше Величество, это все результаты моего расследования по данному делу.
Сила Хэлань Яна как главы Департамента специальных заданий не нуждалась в доказательствах. Он раскрыл для императорской семьи и всей Империи Дайлодэ бесчисленное множество дел, но ни одно из них не было столь потрясающим. Гу Таньчжи, как император, всегда был в центре внимания, но сегодня с самого прихода не произнес ни слова. Все были сосредоточены на Цзян Чицю, и этот жест Хэлань Яна напомнил всем, что Гу Таньчжи все это время был здесь.
Мужчина на диване медленно поднял взгляд. Его лицо было серьезным, а глаза, миновав голографический экран, устремились на Цзян Чицю. Через мгновение Гу Таньчжи заговорил:
— Глава Хэлань, вы хотите сказать, что профессор Цзян Чицю проводил эксперимент не на генерал-майоре Ци Ичэне, а использовал антитело, которое выработал в собственном организме?
Гу Таньчжи оправдывал звание императора — его ход мыслей был яснее, чем у кого-либо здесь. Пока все были ошеломлены тем, что Хэлань Ян умеет управлять мехой и убил королеву зергов, Гу Таньчжи уже увидел суть.
— Именно так… — Хэлань Ян крепко сжал зубы. Он перестал улыбаться, и его голос дрогнул. — У меня есть все основания полагать, что профессор Цзян Чицю приносил в жертву себя, чтобы завершить свои исследования.
Его слова заставили всех перевести взгляды на Цзян Чицю. Тот сидел на трибуне бледный, плотно сжав губы, и молчал. Ци Ичэнь, до этого момента не проронивший ни слова, медленно направился к нему. Его глаза ярко блестели, и, подойдя ближе, Цзян Чицю внезапно увидел, как по щеке мужчины скатилась слеза.
Ци Ичэнь плакал. Он медленно опустился на одно колено перед Цзян Чицю, его дыхание сбилось. Мужчина осторожно взял Цзян Чицю за руку, лежавшую на столе, и, почувствовав ее ледяную холодность, глядя прямо в глаза, спросил по слогам:
— Он сказал правду, да?
В глубине души Ци Ичэнь уже знал ответ. Почему тело Цзян Чицю с каждым днем становилось все слабее, в то время как он сам чувствовал себя прекрасно? Ци Ичэнь вдруг почувствовал себя жалким. Он так слепо ненавидел Цзян Чицю столько времени, даже помогал окружающим столкнуть его в бездну.
Цзян Чицю не знал, что в этой книге под названием «На краю Галактики» каждый персонаж был склонен к излишним домыслам. В этот момент все присутствующие пришли к одному и тому же выводу: у Цзян Чицю была нездоровая одержимость своими исследованиями. Сначала он сблизился с Ци Ичэнем, чтобы использовать его антитела, но в процессе работы и общения влюбился. Из-за этой великой любви он отказался от первоначального плана, не желая причинять Ци Ичэню вред. Он рискнул жизнью, сел за меху, убил королеву зергов, добыл антитело и провел эксперимент на себе.
Так думал Ци Ичэнь, так думал Хэлань Ян, так думали Су Ланьчжэ и даже Гу Таньчжи. Логика и хронология событий идеально совпадали! Все пришли к единому выводу: Цзян Чицю любит Ци Ичэня сильнее, чем кто-либо мог себе представить.
Пока Ци Ичэнь приближался к Цзян Чицю, у Хэлань Яна покраснели глаза. Ему хотелось спросить на глазах у всей Галактики: почему ты не мог быть таким эгоистом, как о тебе говорили? Он хотел спросить у Ци Ичэня: неужели ты не чувствуешь, что твой эгоизм недостоин Цзян Чицю? Но остатки разума удержали его.
***
Глядя на дорожку слез на щеках Ци Ичэня, Цзян Чицю запаниковал. Он инстинктивно протянул вторую руку, чтобы вытереть слезы, но Ци Ичэнь перехватил ее и принялся целовать.
— Чицю… прости… правда, прости, — прошептал он.
В зале было очень тихо, и хотя Ци Ичэнь говорил тихо, многие услышали его. Они не понимали, за что он просит прощения, но знали одно: они никогда не видели генерал-майора таким уязвимым.
Цзян Чицю понял, что так дело не пойдет. Если он сейчас признается, сюжет этого мира рассыплется в прах! В тот момент, когда Ци Ичэнь сжал его руку, Цзян Чицю внезапно успокоился. Как бы сильно ни исказился сюжет, до последнего момента он не сдастся!
Цзян Чицю резко встал и с силой выдернул руку из хватки Ци Ичэня. Холодно взглянув на него, он отступил на два шага:
— Ци Ичэнь, не занимайся самолюбованием.
До этих слов все были погружены в атмосферу возвышенного романтизма «самопожертвования ради любви». Фраза Цзян Чицю подействовала как ледяной душ. Прямо скажем, его поведение разрушило всю атмосферу. Звездная сеть взорвалась.
[Звездная сеть — Форум]
1-й пост:
?? Кто-нибудь, скажите, что делает профессор Цзян? Я ничего не понимаю.
2-й пост:
Разве все было не так, как мы думали?
3-й пост:
Я только что был так тронут! Даже если это не так, мог бы он дать нам подольше сохранить это чувство…
Ци Ичэнь медленно поднялся. Он молча смотрел на Цзян Чицю, ожидая продолжения. Цзян Чицю усмехнулся, глядя поверх плеча Ци Ичэня в самый конец зала.
— Я не настолько благороден, как вы думаете, и не делал ничего особенного ради тебя. Я обязан это прояснить, — его лицо было абсолютно бесстрастным, а взгляд — пустым. Он выглядел как ИИ: мощный, рациональный и безжалостный.
Цзян Чицю мысленно позвал Систему, но, как и ожидалось, ответа не последовало. Он стиснул зубы и продолжил, его голос звучал пугающе спокойно:
— Как профессиональный исследователь, я не буду зацикливаться на одном пути поиска ответов.
— Чицю… — тихо позвал его Ци Ичэнь. Его голос звучал беспомощно, но Цзян Чицю не обратил внимания.
Су Ланьчжэ, сидевший рядом, заметил, что кончики пальцев этого непобедимого генерал-майора дрожат. Он боялся — боялся услышать слова, которые разобьют ему сердце. Цзян Чицю, конечно, тоже это заметил, но у него не было выбора.
— Мы знакомы уже почти десять лет, верно? — внезапно спросил он.
Ци Ичэнь молча кивнул.
Цзян Чицю улыбнулся, но эта улыбка показалась Ци Ичэню чужой.
— Но на ту пограничную планету, чтобы убить королеву зергов, я отправился три года назад, — он понизил голос, произнося это с двусмысленной, интригующей интонацией прямо у уха Ци Ичэня.
Увидев раненый взгляд Ци Ичэня, Цзян Чицю мысленно прошептал: «Прости». Он ведь видел, как Ци Ичэнь прошел весь этот путь, и теперь, причиняя ему боль, Цзян Чицю сам чувствовал себя неважно. Его настроение вернулось в то далекое время, когда он попал в свой первый мир. В тот момент, когда он собственноручно столкнул главного героя со скалы, а тот, с покрасневшими глазами, спросил: «Чицю, ты так сильно меня ненавидишь?»
Он знал, что герой не умрет, что под скалой скрыты возможности для всей его будущей жизни, но Цзян Чицю все равно тогда замер… И с тех пор, начиная со второго мира, он не мог не поддаваться главным героям.
Цзян Чицю быстро отогнал лишние мысли и замедлил темп речи:
— Еще десять лет назад я получил доступ к твоим медицинским картам и всем данным по ментальной энергии. Так что, Ци Ичэнь, ты правда думал, что я буду терпеть столько времени? Неужели ты не знаешь, как сильно я жаждал добиться результатов?
Если до этого момента репутация Цзян Чицю в глазах общественности была восстановлена на восемьдесят процентов, то сейчас он сам вылил на себя ведро чернил. Он снова стал «черным». Из-за того, что тон его слов был слишком насмешливым, люди забыли о его достижениях и снова пришли в ярость, как и прежде. Действительно, исследования антител к ментальному подавлению настолько сложны, что десятилетиями никто не мог продвинуться ни на шаг. Добиться успеха всего за три года — это слишком неправдоподобно.
— А что касается трех лет назад… — Цзян Чицю растянул слова, словно погрузившись в воспоминания. — Я всегда знал, что у меня достаточно сил, чтобы убить зерга. Тот случай был лишь попыткой получить данные для второго антитела, просто как материал для исследования.
— То, что ты говоришь… это правда? — Ци Ичэнь отступил на несколько шагов, глядя Цзян Чицю в глаза.
На его лице по-прежнему было выражение боли, но только он сам знал, что в глубине души чувствует облегчение. Ци Ичэнь хотел, чтобы Цзян Чицю использовал его, хотел, чтобы тот навсегда остался перед ним в неоплатном долгу. Он был эгоистом и хотел, чтобы Цзян Чицю был таким же эгоистом, как он. Тогда они могли бы вместе жить в этом сером мире.
***
Похоже, главный герой действительно купился! Цзян Чицю внутренне ликовал. Сохранив статус «черного лунного света», он улыбнулся — на этот раз особенно ярко. Но не успел он произнести вертевшееся на языке «конечно», как неожиданно встал человек, от которого он этого совсем не ожидал.
Это был помощник Бай Фэйсяо, сидевший в углу трибуны и все это время не проронивший ни слова. Та самая «скрытая бомба», которую Цзян Чицю заложил в этом мире. Увидев, что Бай Фэйсяо поднялся, Цзян Чицю мысленно выругался.
Не может быть, Бай Фэйсяо?
Цзян Чицю не успел его остановить. Юноша выглядел совершенно иначе, чем в его воспоминаниях. Бай Фэйсяо был предельно спокоен — совсем не тот паренек, что любил ластиться к Цзян Чицю! Он поклонился камерам и журналистам по всем правилам этикета, а затем посмотрел на Ци Ичэня:
— То, что сказал профессор Цзян, конечно, неправда.
Цзян Чицю: ???
Где же верный подчиненный? Как можно было так легко предать?
— Как все вы знаете, чтобы получить ключевые данные для антитела к ментальному подавлению, нужно проводить незаконные эксперименты, которые наносят серьезный вред здоровью, — взгляд Бай Фэйсяо был прикован к трибуне прессы; только он сам знал, что это не из-за соблюдения этикета, а потому, что он просто не смел обернуться на Цзян Чицю.
Су Ланьчжэ, нервничая, спросил:
— Значит… ты хочешь сказать?
— Именно так, — Бай Фэйсяо глубоко вздохнул и, наконец, взорвал свою бомбу, — эксперимент он проводил на себе. Я, как его помощник, участвовал в нем от начала до конца.
Конец. Цзян Чицю никогда еще не чувствовал себя настолько безнадежно. Он всегда считал покорного и мягкого Бай Фэйсяо отличным напарником, но не ожидал, что его внезапный «бунтарский период» будет таким мощным.
Слова Бай Фэйсяо полностью совпали с догадками Хэлань Яна. Но услышав их из уст помощника Цзян Чицю, Хэлань Ян невольно стиснул зубы. Он не хотел признавать, что проиграл в этой игре чувств так сокрушительно. Когда Бай Фэйсяо закончил, Хэлань Ян спросил:
— У тебя есть доказательства?
Отлично, Хэлань Ян! Цзян Чицю не ожидал, что в такой момент он окажется на его стороне. Но радость была недолгой — Бай Фэйсяо снова начал разоблачать:
— …Доказательства? — он опустил голову, немного подумав, а затем сжал кулаки. — Конечно, есть.
Цзян Чицю понял, что Бай Фэйсяо имеет в виду. Как его помощник, он никогда не был глуп.
— Бай Фэйсяо! — резко окликнул его Цзян Чицю, требуя замолчать.
Бай Фэйсяо обернулся и посмотрел на него глубоким взглядом, но не стал останавливаться. Он слегка вскинул голову, глядя на серебристый потолок:
— Не знаю, помните ли вы тот анонимный донос? Как вы думаете, кто мог донести на профессора Цзяна?
Цзян Чицю никогда не говорил Бай Фэйсяо, что анонимным доносчиком был он сам. Но Бай Фэйсяо, как его помощник, знал его стиль работы и логику данных лучше всех в мире. Стоило ему захотеть — и он легко вычислил бы, что доносчик — сам Цзян Чицю. Если бы Цзян Чицю тогда удалось успешно сбежать, Бай Фэйсяо унес бы эту тайну в могилу. Но, к несчастью, система «Смерть и уход» перезагрузилась, и Бай Фэйсяо выложил все добрые дела Цзян Чицю как на духу.
http://bllate.org/book/22670/2401624
Готово:
