Лу Яньчжоу был вне себя от гнева на Се Чэнъюня. Если бы он не боялся дурно повлиять на Се Чэнцзэ, то уже начал бы ругаться в полный голос. Впрочем, даже не переходя на крик, он не скрывал своего мнения:
— Се Чэнъюнь ведет себя всё более нагло и беспардонно! Если его никто не приструнит, даже страшно представить, во что он превратится в будущем. И о чем только думает моя тетушка? Почему она не может навести порядок?
Се Чэнцзэ внимательно слушал, а затем внезапно протянул руку и коснулся лица Лу Яньчжоу. Тот в недоумении посмотрел на него:
— Что такое?
Се Чэнцзэ улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы:
— Ничего, просто захотелось тебя потрогать.
Он выглядел совершенно счастливым и даже не подозревал, что его собственный брат желает ему смерти. Лу Яньчжоу взял его за руку и вздохнул:
— Ну ты даешь...
Не желая расстраивать Се Чэнцзэ неприятными подробностями, Лу Яньчжоу сменил тему:
— Ты занимался каллиграфией?
— Занимался, — ответил Се Чэнцзэ.
— Покажи.
Лу Яньчжоу попросил принести прописи. Увидев написанное, он принялся нахваливать Се Чэнцзэ, а затем ласково уговорил его вместе послушать лекцию по финансам. В последние дни он обсуждал с ним всё подряд: если попадалось что-то, чего Се Чэнцзэ не знал, Лу Яньчжоу искал информацию в интернете и показывал ему. Однако постоянно так продолжаться не могло, нужно было учиться системно. Се Чэнцзэ слушал без особого энтузиазма и вскоре начал отвлекаться: то щипал Лу Яньчжоу за ухо, то за руку, всё его внимание было сосредоточено исключительно на собеседнике. Совсем как маленький ребенок... Лу Яньчжоу перехватил его руку:
— А-Цзэ, на твое имя записано много денег, тебе стоит хоть немного разбираться в финансовых вопросах.
— Я ничего не понимаю и не хочу слушать, — Се Чэнцзэ жалобно прислонился к пластиковой пленке.
Лу Яньчжоу лишь тяжело вздохнул. Что тут поделаешь? Приходилось потакать его прихотям. Се Чэнцзэ всю жизнь провел в изоляции и ни с чем не сталкивался, поэтому требовать от него немедленного погружения в финансы было поспешным решением. Выключив лекцию на середине, Лу Яньчжоу придвинулся к пленке и начал рассказывать о делах компании, например, о том, что собирается продать все акции и фонды, купленные за последний год. Се Чэнцзэ не имел никаких возражений, послушно кивал, а затем поспешно перевел тему:
— Брат Яньчжоу, я выучил то стихотворение, которое ты просил!
Сказав это, он принялся декламировать. Было очевидно, что дела компании его совсем не интересуют. Лу Яньчжоу внимательно выслушал его и осыпал похвалами. Се Чэнцзэ явно нравилось, когда его хвалили, он снова заулыбался.
— Хорошо, А-Цзэ, стихи выучили, теперь давай сделаем зарядку.
Глаза Се Чэнцзэ, только что сиявшие радостью, округлились:
— ...
Ему совершенно не хотелось двигаться. Лу Яньчжоу, соразмеряя нагрузку с физическим состоянием Се Чэнцзэ, каждый день заставлял его прыгать чуть больше, чем вчера. Сегодня план был — четыре подхода по двадцать раз, итого восемьдесят прыжков. Нагрузка была пустяковой, но Се Чэнцзэ после этого начинал тяжело дышать. Лу Яньчжоу же, привыкший в прошлом делать по четыреста прыжков за раз, даже не чувствовал усталости, выполнив восемьсот.
— Брат Яньчжоу, ты такой сильный.
— Разве это много? Раньше я мог за раз... — Лу Яньчжоу осекся.
Прежний владелец тела почти не занимался спортом и задыхался после восьмисот прыжков, а сам он в свое время легко делал две тысячи, превосходя всех сверстников. Но говорить об этом было нельзя, поэтому он сразу переключился на другую тему.
Вскоре подошло время обеда. Пришел дворецкий и, как обычно, спросил, не хотят ли они поесть. Лу Яньчжоу не желал видеть Се Чэнъюня:
— Не нужно, я принес еду с собой.
Дворецкий взглянул на Се Чэнцзэ и спросил:
— Молодой господин, принести вам порцию обеда?
У Лу Яньчжоу действительно была с собой еда, но только консервы. Подумав, он ответил:
— Хорошо, спасибо.
Дворецкий быстро принес поднос с едой: два мясных блюда, два овощных — всё выглядело очень аппетитно. Се Чэнцзэ не мог есть обычную пищу, и Лу Яньчжоу было неловко есть у него на глазах, но тот запротестовал:
— Брат Яньчжоу, ешь рядом со мной.
Лу Яньчжоу послушался. Пока он ел, Се Чэнцзэ то и дело касался пленки, задавая вопросы о том, что именно он ест.
— Это брокколи, это жареная рыба... не знаю, какая именно, а это говядина... — Лу Яньчжоу подробно объяснил, что лежит в каждой тарелке.
— Выглядит очень вкусно, — заметил Се Чэнцзэ.
— Когда-нибудь я приготовлю это для тебя, — улыбнулся Лу Яньчжоу.
Когда он жил на Земле один, то научился готовить вполне сносно. Се Чэнцзэ смотрел на него не отрываясь и протянул руку, коснувшись его кадыка. Лу Яньчжоу умел красиво обещать, но Се Чэнцзэ должен был признать, что ему нравится это слышать. В это время, проведенное с Лу Яньчжоу, он чувствовал себя по-настоящему счастливым, забывая о том, что заперт в этой клетке, забывая обо всех невзгодах и просто искренне улыбаясь.
Но ведь Лу Яньчжоу уйдет. Се Чэнцзэ смотрел на шею гостя и ему ужасно хотелось впиться в нее зубами, чтобы тот не смог уйти. Лу Яньчжоу на самом деле хотел поторапливаться: если он будет проводить в стерильной комнате целые дни, семья Се начнет что-то подозревать. Однако Се Чэнцзэ так ждал, что он останется... В итоге он задержался еще на весь вечер, рассказывая Се Чэнцзэ о мерах безопасности и напоминая, чтобы тот был осторожен и звонил ему при малейших подозрениях. Эта стерильная комната стоила огромных денег, и повредить ее было не так-то просто: прозрачная пленка, отделявшая их друг от друга, была невероятно прочной, ее было почти невозможно проткнуть, а при любом повреждении сразу срабатывала сигнализация.
http://bllate.org/book/22668/2401197
Готово:
