Огромная комната. На бордовом ковре полулежит юноша в тонкой белой рубашке. Его руки крепко связаны, а глаза завязаны черной тканевой повязкой, из-под которой виднеются лишь изящный кончик носа и чуть приоткрытые алые губы. Контраст винного и черного цветов делает его кожу еще более ослепительно-белой.
Цинь Юнь с бесстрастным выражением лица наблюдал за тем, как юноша в панике бьется и сопротивляется, и медленно приближался. Услышав его шаги, юноша изо всех сил вытянул шею, совершенно не замечая, что его рубашка соскользнула на один плечевой сустав.
Бордовый ковер, полуобнаженные ключицы и завязанные глаза совершенно беспомощного юноши — всё это вместе создавало будоражащую кровь картину.
Однако во взгляде Цинь Юня читалось лишь усиливающееся презрение.
— Кто ты такой и чего, чёрт возьми, добиваешься? — голос юноши дрожал, дыхание было сбивчивым. — У меня нет денег, все мои деньги в...
— У тебя нет денег?
Цинь Юнь холодно усмехнулся, прерывая его. Он опустился на корточки, его точеные пальцы мягко коснулись хрупкой шеи юноши, а затем резко сжались!
Чеканно выговаривая каждое слово, он произнес:
— Разве ты не взял пять миллионов за расставание? Маленький лжец.
Почти одновременно Цинь Юнь почувствовал, как тело юноши слегка задрожало. Даже с завязанными глазами было заметно выражение крайнего шока на его лице.
Кэ И вырвалось само собой:
— Цинь Юнь?!
В следующую секунду он снова услышал насмешливый голос:
— Спустя пять лет — спасибо, что еще помнишь меня.
Через ткань повязки Кэ И широко распахнул глаза.
Разве Цинь Юнь не был целью его захвата в первом мире? Почему он снова здесь?
После того как истинный партнер пронзил его сердце мечом, Кэ И заключил сделку с Системой «Злобный бывший». Его задачей было раскачать шкалу эмоций Главного героя (актива), причем чем сильнее был бы контраст эмоций Главного героя после успешного захвата, тем лучше. И вот, перед тем как покинуть мир, он бросил будущего главу богатого клана, пронзил мечом сердце юного императора, доверяющего ему, надел зеленую шляпу, сияющую ярче солнца, на высшее божество клана кровопийц и с жестокостью выбросил младшего ученика бессмертной секты в Массив Уничтожения Души, где того разорвало на куски вместе с душой...
Система: [Извини, но после твоего ухода Главный герой страдал настолько невыносимо, что система сочла необходимым отправить тебя обратно исправлять ошибки.]
Кэ И: ???
Столкнувшись с Главным героем, чья шкала озлобленности зашкаливала, Кэ И в страхе попытался снова...
Нежный ручной канареечный олух богатого клана (1)
Прекрасные пальцы юноши, лишенные сил, больше не могли удерживать стакан, и тот с глухим стуком упал на ковер. Сидя на полу, он сжимал руки в кулаки, в то время как из глубин его тела поднимался необъяснимый, сжигающий жар.
Скрича зубы, он прерывающимся голосом произнес:
— Что ты... дал мне выпить?
Цинь Юнь сидел на диване неподалеку, держа в руках оригинальную английскую книгу, и неторопливо перевернул страницу.
— Действие лекарства должно было начаться, неужели ты до сих пор не догадался?
Юноша уперся руками в журнальный столик, отчаянно пытаясь встать, но на полпути снова рухнул на ковер. Глядя на невозмутимого Цинь Юня, он с трудом выдавил из себя три слова:
— За что?
Цинь Юнь пренебрежительно усмехнулся.
За что?
В мести не бывает столько вопросов о причинах.
В огромной комнате царила тишина, изредка прерываемая шелестом переворачиваемых страниц и сдерживаемыми стонами Кэ И.
Кэ И изнывал от жара. Дрожащими пальцами он расстегнул одну пуговицу на рубашке — под воздействием лекарства даже это простейшее движение отняло у него немало времени.
[Я чувствую себя так, будто у меня старческий паркинсон,] — жаловался Кэ И системе в своей голове. [Цинь Юнь явно свернул куда-то не туда. Его способом мести злобному бывшему оказалось любовное зелье? Он что, перечитал манги для взрослых?]
Система холодно ответила: [Это потому, что перед расставанием ты бросил ему одну фразу.]
Кэ И воспылал любопытством: [Я наговорил кучу всего, какую именно?]
[Ты сказал, что даже если тебя опоят зельем или твой разум повредится и ты забудешь абсолютно всех, ты всё равно по-настоящему не полюбишь Цинь Юня.]
Кэ И не мог в это поверить: [Так вот почему он заставил меня выпить...] Он замолчал и восхищенно протянул: [Запомнить фразу на пять лет — он просто... да уж, силен.]
Цинь Юнь опустил взгляд на страницы, но его внимание неотступно притягивал к себе Кэ И.
Кэ И явно страдал до предела. Он без сил раскинулся на ковре, одной рукой опираясь на журнальный столик. Его обнаженная белоснежная кожа покрылась бледно-розовым румянцем, пугающе яркие губы были искусаны до крови, а взгляд, устремленный в потолок, потерял фокус.
Цинь Юнь отложил книгу и, пристально глядя на Кэ И, произнес глухим голосом:
— Подойди.
Кэ И вздрогнул, словно человек, погруженный в глубокие мысли, которого резко окликнули, и с трудом перевел взгляд.
— Подойди, — повторил Цинь Юнь.
Кэ И заторможенно моргнул, а затем, опираясь на руки и колени, медленно пополз вперед.
Цинь Юнь опустил взгляд, наблюдая за Кэ И, который припал к его коленям.
Пять лет назад тот с презрением на лице говорил: «Любить тебя? Я с самого начала знал, что ты — незаконнорожденный сын клана Цинь, иначе с какой стати я стал бы липнуть к тебе всеми правдами и неправдами?»
А теперь Кэ И извивался перед ним, сжигаемый страстью и потерявший рассудок.
Он протянул руку, с опаской дернул Цинь Юня за брюки и тихо всхлипнул:
— Мне... мне плохо.
— Хочешь, я помогу тебе? — темный взгляд Цинь Юня посуровел, он говорил тихо.
Юноша прижался лбом к его коленям, издавая мучительные стоны, но упорно молчал.
Цинь Юнь погладил юношу по макушке, его терпение окончательно лопнуло.
— До окончания действия лекарства осталось еще четыре часа, — он бесстрастно взглянул на часы и поднялся, направляясь к выходу. — Мучайся дальше.
— Нет, нет! Не надо! — юноша резко вскинул голову и изо всех сил вцепился в его ногу, выкрикивая сквозь слезы: — Не уходи! Умоляю тебя, мне так плохо!
Цинь Юнь опустил голову: юноша горько умолял его, а его прекрасные глаза переполнились слезами, напоминая утопающего, ухватившегося за последнюю соломинку.
Но ведь тогда именно он умолял Кэ И не бросать его, обещая, что всего за пять лет сможет взять под контроль клан Цинь и обеспечить ему ту роскошную жизнь, какую тот пожелает.
У Кэ И не хватило терпения даже дослушать его до конца — он просто сбросил вызов.
Поэтому...
Цинь Юнь палец за пальцем разжал ладони Кэ И, равнодушно развернулся и проигнорировал его надрывный плач.
Кэ И, ты сам напросился.
Нежный ручной канареечный олух богатого клана (2)
Кэ И проснулся от голоса 33.
Он лежал на диване, зевнул и попытался перевернуться на другой бок, но тело ощущалось как проржавевший механизм: всё болело, ломило и наотрез отказывалось подчиняться.
Прошлой ночью Цинь Юнь так и не дал ему противоядие. Он промучился в этой комнате полных четыре часа, и только под утро, часов в шесть-семь, когда действие лекарства ослабло, забылся тяжелым сном.
Система: [У тебя жар, Цинь Юнь едет сюда.]
Кэ И закрыл глаза и лениво протянул: [Как раз вовремя. Разве Цинь Юнь не хотел посмотреть на мой жалкий вид? Какая у меня температура?]
[37,9 °C.]
Кэ И цыкнул языком: нет, недостаточно высоко.
Он с молодецким удальством заявил: [Накинь-ка мне еще градус.]
Только он договорил, как в голове у Кэ И шумно гудело, и тело снова охватило жаром.
Кэ И: […] Почему в такие моменты его система работает настолько исправно?
Он обхватил колени руками и еще сильнее сжался в комочек на диване.
От жара снова бросило в холод. Ох, как же хотелось накрыться ковром.
Система внезапно подала голос: [Почему вчера ты не стал умолять Цинь Юня дальше? Он уже почти смягчился.]
Кэ И хмыкнул: [Ты ромашки не читала? Такой злобный бывший, как я, должен быть бит и унижаем главными героями. Цинь Юнь ни в коем случае не должен был смягчаться.]
Он сжал кулаки, полный решимости: [Даже если он смягчится, я заставлю его ожесточиться!]
Система: [Какая отвратительная фраза.]
Цинь Юнь толкнул дверь и увидел Кэ И в углу дивана.
Тот сжался в комок, обхватив колени руками, его спина была соггнута, а под тонкой белой рубашкой отчетливо проступали очертания лопаток.
Он подошел ближе. Юноша, словно услышав шаги, слегка затрепетал пушистыми ресницами, но так и не проснулся, а на его щеках горел неестественный румянец.
— Кэ И.
Никакой реакции по-прежнему не последовало.
Цинь Юнь нахмурился: что-то было не так, действие лекарства должно было закончиться еще два часа назад, почему же лицо Кэ И всё еще такое красное?
— Холодно...
Бормоча себе под нос, юноша свернулся еще калачиком и снова заплакал во сне, выглядя так, будто перенес страшнейшую обиду: — Юнь-гэ, где ты, спаси меня...
Выражение лица Цинь Юня не изменилось, но пальцы слегка задрожали.
В комнате стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь бессвязным бормотанием во сне. Спустя мгновение Цинь Юнь наклонился, подхватил юношу на руки, отнес в спальню, бережно опустил на кровать и достал телефон.
— Линь Вэнь, вызови семейного врача.
Врач прибыл быстро: действовал он сноровисто — измерил температуру, сделал укол, выписал лекарства. Цинь Юнь стоял у окна с бесстрастным лицом, раскуривая сигарету.
У Кэ И и впрямь был жар — 38,9 °C, очень высокая температура.
Его ладони были исцарапаны до полумесяцев, плоть содрана — с первого взгляда было очевидно, что он сам исцарапал себя. Врач как раз обрабатывал раны и накладывал мазь, из-за чего кожа стала пунцовой, выглядя весьма жутко.
И не только ладони — губы тоже были искусаны до ужаса, покрывшись тонкой коркой запекшейся крови. Из-за боли от медицинских манипуляций Кэ И, даже находясь без сознания, по привычке закусил губу, и корочка снова лопнула, сочась кровью и добавляя ярко-алый мазок к его мертвенно-бледным губам.
Цинь Юню вдруг показалось, что это зрелище режет глаз. Он потушил сигарету, подошел к кровати и за подбородок приподнял лицо Кэ И, освобождая изстерзанные губы, и хмуро произнес:
— Хватит кусать. Ты что, собака?
Притворяющийся спящим Кэ И: ???
Только что Цинь Юнь поднял его на руки, и Кэ И уже решил, что тот собирается выбросить его вон — он даже мысленно приготовился кататься по полу, но Цинь Юнь просто перенес его на кровать и вызвал врача.
Выходит, он всё еще намерен продолжать свои бесконечные репрессии?!
— Господин Цинь, всё обработано. Температуру сбили, если будете вовремя давать лекарства, серьезных проблем не возникнет. — Врач поднял чемоданчик и многозначительно добавил: — Господин Цинь, впредь... в том плане лучше быть помягче.
Его наниматель оказался совершенно лишен нежности. Только подумать, до чего он довел паренька.
Цинь Юнь прищурился. Понимая, что врач всё не так понял, он тем не менее не стал ни опровергать его слова, ни кивать.
Врач слегка кивнул, подхватил саквояж и удалился, прикрыв за собой дверь.
Цинь Юнь присел на краешек кровати и равнодушно бросил:
— Все ушли, хватит притворяться спящим.
Юноша медленно приоткрыл глаза. Встретившись взглядом с Цинь Юнем, он слегка вздрогнул, быстро опустил глаза и опустил закатанные рукава.
На его белоснежных руках алели глубокие синяки — следы от ударов, полученных во время вчерашней борьбы с лихорадкой.
Цинь Юнь неотрывно смотрел на бледное лицо юноши: всего за одну ночь тот превратился в ходячее несчастье.
Жар, следы от ногтей, кровяные корочки, синяки.
Кэ И сам говорил, что не полюбит его, даже если его опоят зельем, так что Цинь Юнь всего лишь заставил его познать вкус отчаяния.
Казалось бы, это момент для злорадства, но почему-то на душе не было ни капли радости.
Кэ И с трудом приподнялся, его голос звучал хрипло и надломленно:
— Ты доволен? А теперь... я могу идти?
— Кроме как сбежать, у тебя других слов не найдется? — сцепив зубы, Цинь Юнь почувствовал, как внутри поднимается неопределенная тревога и раздражение.
Кэ И замер и тихо произнес:
— Прости.
Эх, если бы извинения имели хоть какой-то вес, ему не пришлось бы возвращаться сюда.
Услышав это, Цинь Юнь лишь горько усмехнулся:
— Кэ И, ты извиняешься только потому, что боишься моей мести.
Если хотел извиниться, зачем нужно было избегать его целых пять лет? Если чувствовал вину, почему не подавал никаких вестей? Извинениям Кэ И он верить не собирался.
Дыхание Кэ И перехватило. Опустив голову, он судорожно сжал в пальцах простыню и с трудом выдавил:
— Чего же... ты еще хочешь?
В следующий момент его затылок зафиксировала сильная рука, заставляя запрокинуть голову. Встретившись с мрачным, злобным взглядом Цинь Юня, они оказались лицом к лицу, совсем близко.
— Кэ И, я отпущу тебя только тогда, когда наиграюсь. А до тех пор, если ты посмеешь сбежать... — Цинь Юнь наклонился к самому уху юноши, и его голос прозвучал так, будто клыки хищника впились в горло жертвы: — ...я переломаю тебе ноги.
Нежный ручной канареечный олух богатого клана (3)
Кэ И тщательно обдумал слова Цинь Юня.
Если посмею сбежать — переломает ноги?
Ого, ну тогда я точно сбегу.
Злобные бывшие в романах вечно неслись со всех ног по пути саморазрушения, упрямо лезли в пасть тигру, а после получали таких оплеух от главных героев, что родная мать не узнала бы.
Кэ И с воодушевлением проспал весь день, а когда проснулся, на улице снова стемнело. Комната погрузилась во мраке. Прислушавшись затаив дыхание, он убедился, что вокруг царит мертвая тишина, будто никого нет, и воровато спустился с кровати.
Стоило ногам коснуться пола, как Кэ И вновь ощутил слабость и головокружение — последствия лихорадки всё еще давали о себе знать, но дневной сон придал ему сил, и чувствовал он себя гораздо лучше, чем утром.
Приоткрыв дверь на щелочку и выглянув наружу, он убедился в отсутствии людей и на цыпочках выскользнул в коридор.
Ради успешного побега он даже не стал обуваться, и мраморный пол приятно холодил стопы.
Направляясь в сторону лестницы, Кэ И попутно бросил взгляд на планировку особняка.
http://bllate.org/book/22653/2398475
Готово:
