— Ты хочешь, чтобы я притворился, будто только что пришел?
Услышав это, Гу Чаоюй почувствовал, как сердце ушло в пятки: — Ты ведь слышал всё с самого начала, почему не вышел раньше, чтобы остановить это?
Ши Цзинхэ, чья рука покоилась на шее Гу Чаоюя, поднялся выше и перебрал его мягкие пряди волос: — Как думаешь, почему?
Я догадываюсь, этот извращенец просто больше не хочет притворяться!
Три Шестерки мастерски умели отвечать наперед и сейчас озвучили мысли самого Гу Чаоюя. Решив рискнуть и принять желаемое за действительное, он спросил, срываясь на дрожащий от изумления голос: — Ты в меня влюблен?
— Какой ты догадливый.
Тон был таким, каким обычно успокаивают маленьких детей.
Гу Чаоюй открыл рот, собираясь что-то сказать, но запнулся.
— Ты не собираешься хотя бы попытаться поспорить и сказать, что это не так?
Ши Цзинхэ искривил губы в улыбке, в которой не было ни капли тепла: — Раз уж ты догадался, ничего не попишешь.
Хотя Гу Чаоюй не хотел нападать на Ядро мира, сейчас Ши Цзинхэ вел себя как самый настоящий извращенец, причем из тех, кто радуется, когда его разоблачают и оценивают по достоинству. Гу Чаоюй трусливо сглотнул.
Ши Цзинхэ всё это время сохранял ледяное спокойствие. Он положил руку на шею Гу Чаоюя, ощущая участившийся пульс под пальцами, и тихо спросил: — Так ты хочешь быть со мной?
По одному лишь тону можно было подумать, что это предложение руки и сердца.
— Нет.
Гу Чаоюй сделал шаг назад, увеличивая дистанцию и вырываясь из сферы влияния Ши Цзинхэ: — Я не планирую заводить отношения.
Он сказал это, глядя прямо в глаза Ши Цзинхэ, а затем перевел взгляд на изысканный пол отеля: — На этом всё, я пойду.
Не заботясь о том, как отреагирует отвергнутый, Гу Чаоюй поспешил прочь.
Он шел очень быстро, но, дойдя до поворота, всё же не удержался и оглянулся.
Ши Цзинхэ ответил ему улыбкой и не спешил догонять. Он понимал, что его другу нужно время на раздумья, и излишнее давление — не лучший путь. Произошедшее сегодня было неожиданным, но он и сам позволил ситуации развиваться именно так.
Ему нужно было нечто большее, чем просто нынешняя близость.
Когда силуэт друга окончательно исчез из поля зрения, Ши Цзинхэ вернулся в банкетный зал. Пальто Гу Чаоюя так и осталось лежать на стуле.
Стоило ему войти, как Гун Яо огляделся по сторонам и с недоумением спросил: — Я думал, ты пошел искать Гу Чаоюя. Где он?
— Ушел, — коротко ответил Ши Цзинхэ.
Гун Яо удивленно ахнул: — Жаль, я даже не успел перекинуться с ним парой слов. Раз Чаоюй ушел, ты, наверное, тоже собираешься?
Ши Цзинхэ именно так и планировал. Без Гу Чаоюя здесь оставаться было пустой тратой времени. Он подошел к месту, где сидел Гу Чаоюй, нашел забытую вещь и перекинул пальто через руку.
Как только Ши Цзинхэ вышел и закрыл за собой дверь, присутствующие переглянулись, но никто не решился его задержать — они были слишком мало знакомы. Пока Гу Чаоюй был рядом, всё шло гладко, но оставаться наедине с Ши Цзинхэ было для них большим стрессом, ведь никто не понимал, что у того на уме.
Через некоторое время вошел управляющий отеля и с сияющей улыбкой объявил: — Сегодня здесь проходит встреча выпускников господина Ши, поэтому все расходы берет на себя Минши. Надеюсь, вы приятно проведете время.
Сказав это, он приказал принести новые напитки и закуски, а также оставил нескольких официантов для лучшего обслуживания.
Когда он ушел, после недолгого молчания компания снова оживилась, перейдя на сплетни и многозначительные переглядывания.
— Они ведь точно встречаются, да? — Я еще в старшей школе говорил, что они подходят друг другу, а Гун Яо не верил, вот же непробиваемый натурал. — Честно говоря, кроме Гу Чаоюя, я даже представить не могу, с кем еще мог бы встречаться Ши Цзинхэ...
Объект обсуждений, сидя в машине по пути домой, вдруг чихнул.
Стало холодно.
Хозяин, вы забыли пальто на стуле.
Гу Чаоюй только сейчас вспомнил об этом, но машина отъехала уже как минимум на три километра. Возвращаться было неразумно, да и к разговору с Ши Цзинхэ лицом к лицу он был не готов.
Водитель такси, словоохотливый мужчина средних лет, заметив в зеркале заднего вида его мрачное лицо, завел разговор: — Парень, поссорился со своей половинкой?
— Нет, просто обнаружил, что в этот раз мою зарплату снова урежут, — Гу Чаоюй приложил руку ко лбу, выбрав самое простое объяснение ситуации.
Дядя, который сам не понаслышке знал, как тяжело тянуть семью, вздохнул: — Твой начальник такой бессердечный? Моя дочь учится на юриста, она вечно говорит о законах, защищающих права работников. Если не отдают деньги, нужно просто подать на них в суд!
— Верно, — согласился Гу Чаоюй, — я обязательно подам жалобу.
Три Шестерки, дай обратную связь. В прошлый раз это была случайность, но теперь всё повторяется снова. Куда делся образ непробиваемого натурала?
Принято! — маленький механический шар Три Шестерки пару раз качнулся и исчез в воздухе.
На самом оживленном перекрестке города загорелся красный свет, и такси остановилось. На фасаде здания напротив висел гигантский светодиодный экран, на котором во всей красе демонстрировалось безупречное лицо Ши Цзинхэ: бледная кожа, черные ясные глаза, полные холодной отстраненности, и густые, как вороново крыло, ресницы с идеальным изгибом.
Поздравляем Ши Цзинхэ с днем рождения, желаем вечного счастья?
Гу Чаоюй машинально прочитал последние слова.
Таксист, трогаясь с места, покачал головой: — Ши Цзинхэ — это же тот самый знаменитый актер. Моя дочь тоже его обожает, последние пару дней только и делает, что носится с этим днем рождения. Говорят, аренда такого экрана стоит десятки тысяч в час, я точно не знаю.
Гу Чаоюй понимающе кивнул и открыл телефон, чтобы проверить дату: третье октября. Видимо, фанаты решили устроить акцию заранее, ведь настоящий день рождения Ши Цзинхэ — седьмого октября. За те годы, что он провел за границей, они всегда праздновали вместе.
Не то чтобы он был таким уж прилипчивым, просто проблема была в Ши Цзинхэ: тот вечно твердил, что некому его поздравить, намекая на свое одиночество. Если Гу Чаоюй не мог вернуться в страну, Ши Цзинхэ сам покупал билет и прилетал, словно верный щенок.
Пока Гу Чаоюй витал в воспоминаниях, такси прибыло на место.
Расплатившись, он вернулся в общежитие, где его уже ждал Три Шестерки с ответом.
Однако система мялась и долго не могла ничего сказать.
Лишь после того, как Гу Чаоюй, потеряв терпение, прижал его к стенке, Три Шестерки наконец выдал результат: сверху заявили, что в настройках Ядра нет никаких ошибок, и метки непробиваемого натурала в его образе изначально не было. Вывод: всё из-за того, что хозяин слишком привлекателен.
События сегодняшнего дня были слишком ошеломляющими, и Гу Чаоюй на мгновение усомнился в своей адекватности. Он по слогам повторил: — Слишком привлекателен?
Гу Чаоюй посмотрел на сжавшийся в комочек механический шарик, его персиковые глаза опасно сузились: — Три Шестерки, ты сам-то считаешь этот ответ разумным?
Три Шестерки и сам понимал, что ответ нелепый, поэтому чувствовал себя виноватым: — Но сверху сказали, что в качестве компенсации хозяину полагается бонус: после завершения сюжетной линии этого мира можно будет остаться здесь в отпуск, без вычета баллов!
Гу Чаоюй быстро прикинул в уме: обычно за отпуск снимают двадцать процентов баллов, заработанных в мире. Если брать двести баллов за прошлый раз, это сорок.
Хм, это приемлемо. — Сойдет.
Три Шестерки облегченно выдохнул.
Гу Чаоюй развалился на диване и пробормотал себе под нос: — Значит, дело не в начальных настройках мира, а правда во мне?
Три Шестерки: — ... — Хотя он и не сказал об этом хозяину, но всё это казалось странным. Когда он передавал данные, его куратором был поток данных самого Главного Бога, а не обычный старший системный администратор, как в прошлый раз. Уровень доступа был на голову выше.
Все знали о существовании Главного Бога и могли судить о его настроении по активности потоков данных, но никто никогда не видел его истинного облика.
В общем, всё это было очень странно.
Гу Чаоюй, лежавший на диване и уставившийся в потолок, вдруг сел: — Эй? — Но, немного поактивничав, снова рухнул обратно. — Я тут беспокоюсь о других, вот же... Три Шестерки, Ши Цзинхэ ведь не станет причинять себе вред из-за отказа?
Если подумать, он отказал слишком резко.
Гу Чаоюй взъерошил волосы и поймал парящий шар: — Три Шестерки, что думаешь?
Три Шестерки моргнул: — Хозяин, староста вашего класса в старшей школе говорила, что Ядро может использовать членовредительство, чтобы привлечь ваше внимание.
— Она наверняка это выдумала, — Гу Чаоюй не до конца верил Вэнь Я. — Это просто догадки, она ведь не знает, через что прошел Ши Цзинхэ в детстве, только и умела, что травить других.
Три Шестерки предпочел промолчать.
Гу Чаоюй тоже замолчал, вспомнив историю с отваром из китайских трав пару дней назад.
Три Шестерки: — Хозяин, датчики показывают, что температура вашего лица постоянно растет, в чем причина?
— Ни в чем. — Гу Чаоюй потер лицо, пытаясь отмахнуться.
После этого Ши Цзинхэ прислал ему сообщение по поводу забытого пальто.
Гу Чаоюй перечитывал его раз за разом, и Три Шестерки порадовался, что в этом мессенджере нет функции прочтения. В итоге он ответил всего тремя словами: выбрось его.
Через три минуты собеседник прислал фото: пальто аккуратно висело в шкафу.
Гу Чаоюй увеличил снимок и едва не выругался. Вся одежда в этом шкафу казалась ему до боли знакомой — всё это были его вещи. Те, что он одалживал Ши Цзинхэ, те, что носил в его квартире, и те, что остались после того, как намокли...
Ши Цзинхэ прислал новое сообщение: Я буду беречь их.
Гу Чаоюй: — ... Ты решил вообще не притворяться, да?
Какой извращенец.
Гу Чаоюй не нашел, что ответить в защиту своего близкого друга.
Внезапно зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Ши Цзинхэ. Видимо, терпение у того лопнуло.
Гу Чаоюй сжал зубы и ответил, но молчал.
— Я хочу приехать к тебе.
Это звучало почти как мольба. Гу Чаоюй заколебался и не ответил прямо: — Ты мой друг, лучший, самый лучший друг, ты всегда был добр ко мне. А я, кажется, тоже неплохо к тебе относился? — Его голос становился всё тише. — Так мы можем остаться друзьями?
После этих слов из динамика доносилось лишь дыхание.
Гу Чаоюй почувствовал себя жестоким.
Но не успел он подобрать слова, чтобы исправить положение, как Ши Цзинхэ ответил: — Можем. Но может ли Чаоюй пообещать, что не будет отдаляться от меня?
— Что?
— Ты сам знаешь: после того как ты узнал о моих чувствах, есть только два варианта — сблизиться еще больше или отдалиться. Оставить всё как есть... — Ши Цзинхэ сделал паузу, такую долгую, что Гу Чаоюй решил, что тот больше ничего не скажет, но затем почти прошептал: — Это ложь.
Прямо.
Но это правда.
Именно поэтому у Гу Чаоюя так сильно болела голова.
Нерешительность — слово с негативным оттенком, и в данной ситуации оно было абсолютно неуместно. Гу Чаоюй быстро, но четко произнес: — Тогда мой ответ остается прежним.
Понимая, в каком затруднительном положении оказался его друг, Ши Цзинхэ ответил покорно: — Хорошо.
— ...
— Скоро мой день рождения.
— Я знаю.
Звонок оборвался.
Гу Чаоюй долго смотрел на экран завершенного вызова. Его смятение было настолько очевидным, что система не выдержала: — Хозяин, может, просто согласишься? Вы оба такие красавчики, разве вы не идеальная пара? — Типичное поведение того, кто судит только по внешности.
Гу Чаоюй даже не удостоил его ответом.
Три Шестерки покружил вокруг него: — Всё равно баллы не вычтут, это же чистая прибыль.
В этом была доля правды. Гу Чаоюй перевернул телефон и, подперев щеку рукой, пробормотал: — Нужно подумать.
После очередного твердого отказа и странного завершения разговора он думал, что Ши Цзинхэ хотя бы даст ему время и пространство на размышления. Но реальность оказалась иной: в тот же вечер, когда Гу Чаоюй сидел и ломал голову над ситуацией, в дверь его комнаты постучали.
Поленившись готовить, он заказал доставку и решил, что курьер приехал очень быстро. Взяв из холодильника напиток, он подошел к двери, даже не посмотрев в глазок: — Здравствуйте, номер заказа 9657.
Затем он застыл.
На пороге стоял вовсе не курьер, а знаменитый актер Ши Цзинхэ в бейсболке и маске, которые всё равно не могли скрыть его привлекательность. Тот самый человек, за которым охотились толпы папарацци и которому он дважды отказал.
— Почему ты пришел? — спросил Гу Чаоюй.
— Нельзя?
Хотя были видны только его глаза, в момент, когда он произнес эти слова, невозможно было не заметить охватившее его разочарование. У Гу Чаоюя тут же заныло сердце, и он не смог выдавить из себя ни слова, чтобы прогнать гостя. Он отошел в сторону, освобождая проход: — Входи.
Ядро и правда невероятно, глаза как будто умеют говорить, неудивительно, что он такой талантливый актер!
Услышав вторую часть фразы, Гу Чаоюй замер, закрывая дверь. Ши Цзинхэ ведь не использовал сейчас свою актерскую игру... или нет? В любом случае, человек уже внутри, и выставлять его обратно было бы странно. Закрыв дверь, он обернулся и увидел, что Ши Цзинхэ всё еще стоит на месте: — Почему не садишься?
Гу Чаоюй убрал напиток обратно в холодильник и сел на диван. Ши Цзинхэ, простоявший полдня в стороне, наконец двинулся и сел рядом, плечом к плечу.
Эта ситуация напомнила Гу Чаоюю недавний случай в ванной. Тогда они тоже сидели плечом к плечу. Уши Гу Чаоюя вспыхнули, он поспешно кашлянул, чтобы прервать тишину: — Ты так и не сказал, зачем пришел.
— Я не хочу отдаляться от тебя, — прямо ответил Ши Цзинхэ. — И не хочу заставлять тебя меняться насильно.
Гу Чаоюй моргнул. Ладно, он начал лучше понимать эту черту Ши Цзинхэ — не скрывать своих намерений. Он осторожно спросил: — То есть мы остаемся друзьями?
Уголки губ Ши Цзинхэ слегка приподнялись: — Чаоюй продолжает считать меня другом.
— А ты? — Гу Чаоюй пожалел о вопросе, но было поздно. Он услышал ответ:
— Ты относишься ко мне так, как хочешь, а я — так, как хочу я. — Ши Цзинхэ предложил «справедливый» вариант, почти гипнотизирующим тоном подталкивая собеседника к нужному обещанию. — Чаоюй — мой лучший друг, он ведь не будет отстраняться или презирать меня, правда?
— Конечно.
Слово «презирать» было слишком резким, и Гу Чаоюй подсознательно возразил.
Ши Цзинхэ остался доволен: — Я запомню это.
Гу Чаоюй: — ...
Такое чувство, что хозяина только что обвели вокруг пальца? — Три Шестерки не понимал человеческих манипуляций, просто чувствовал, что что-то не так.
Как ни странно, у самого Гу Чаоюя возникло такое же опасение. Он схватился за волосы и неуверенно отодвинулся в другой конец дивана. Ши Цзинхэ тут же последовал за ним, и их плечи снова соприкоснулись меньше чем через три секунды.
Вспомнив, что в оригинальном сюжете Ши Цзинхэ вел себя пугающе, Гу Чаоюй похлопал друга по плечу и сказал с глубоким смыслом: — Запомни, и слежка, и преследование — это незаконно.
Услышав слово «слежка», Ши Цзинхэ едва не подумал, что друг о чем-то догадался. Но, зная характер Гу Чаоюя, если бы тот действительно что-то узнал, он не стал бы намекать так мягко, а сказал бы прямо.
— Лишь бы Чаоюй сдержал свое слово.
Гу Чаоюй запнулся и подчеркнул: — Я человек слова!
Ши Цзинхэ улыбнулся, ничего не ответив.
Когда Гу Чаоюй только уехал за границу, он был расстроен, но не испытывал обиды или недовольства — ведь Гу Чаоюй ничего ему не обещал... Это была его ошибка.
Поэтому он попросил сам. Гу Чаоюй сказал, что вернется, когда тот станет лучшим актером. Стать лучшим — задача непростая, но он старался. Однако, когда он достиг цели, он не получил обещанной награды. Собака не может жить без хозяина, и после нескольких разочарований сходить с ума — это нормально.
В тот же день он нанял детектива, чтобы следить за каждым шагом друга.
Ши Цзинхэ опустил глаза. Он делал это не для того, чтобы контролировать Гу Чаоюя, а чтобы успокоить себя.
— Что случилось? — Гу Чаоюй заметил перемену в настроении друга.
Ши Цзинхэ, прикрыв взгляд ресницами, медленно склонил голову на его плечо: — Возможно, у меня много общего с матерью.
Услышав это, Гу Чаоюй отвел руку, которой собирался оттолкнуть его, и нахмурился: — Почему ты так говоришь?
Ши Цзинхэ уловил заботу в его голосе, но не ответил. Тогда Гу Чаоюй взял его за подбородок, заставляя поднять голову: — Отвечай.
— Когда отдаешь себя в чужие руки, любой результат — это лишь расплата за собственную глупость.
Хотя он говорил о себе и своей матери, тон и выражение лица Ши Цзинхэ были такими, будто речь шла о совершенно чужих людях — холодно и рационально. Но Гу Чаоюй нашел для этого описания более короткое определение: — Любовная зависимость?
Ши Цзинхэ поднял голову с его плеча, не в силах возразить.
Гу Чаоюй кашлянул, осознав, что сболтнул лишнее: — Считай, что я ничего не говорил.
Раз уж зашла речь о матери Ши Цзинхэ, это напомнило ему: — Как она сейчас? — Это была болезненная тема, поэтому Гу Чаоюй всегда старался избегать разговоров о родителях в присутствии Ши Цзинхэ.
— Пока она меня не видит, с ней всё хорошо, — равнодушно ответил тот.
Как жаль. Гу Чаоюй тут же пожалел, что спросил.
В сюжете об этом не говорилось, он просто спросил из любопытства.
Голова на плече стала тяжелой, Гу Чаоюй успокаивающе погладил его по волосам: — У тебя есть еще...
Тук-тук-тук.
Раздался стук в дверь.
Гу Чаоюй тут же сбросил голову со своего плеча, вскочил и, снова взяв из холодильника напиток, пробормотал: — Почему эта доставка так долго едет?
Ши Цзинхэ, который даже не успел среагировать, замер: — ...
Дверь открылась.
— Вы кто? — Гу Чаоюй широко открыл свои персиковые глаза, полные недоумения.
Молодой человек в строгом костюме слегка поклонился, рядом с ним стоял немаленький чемодан: — Я один из помощников господина Ши, фамилия Чжао, зовите меня просто Сяо Чжао. Господин Ши попросил меня доставить его багаж по этому адресу.
Взгляд Гу Чаоюя застыл на чемодане: — А?
Ши Цзинхэ внезапно появился у него за спиной и забрал чемодан: — Спасибо, ты свободен.
— Не за что. — Помощник Чжао сказал это искренне. Его работа была связана с личными делами, а зарплата в Минши была одной из лучших в индустрии. Конечно, было бы еще лучше, если бы господин Ши не заставлял его искать детективов — это ведь вторжение в частную жизнь, незаконно.
Гу Чаоюй протянул ему напиток: — Держи.
Помощник Чжао отступил на полшага и сделал жест отказа: — Не нужно! Спасибо. — По сравнению с его предыдущим резким отказом, это «спасибо» звучало довольно слабо.
Гу Чаоюй начал подозревать, что в руках у него не напиток, а яд. Он сухо сказал: — О, понятно. Будь осторожен по дороге.
Проводив его, Гу Чаоюй открыл телефон, чтобы проверить, где же настоящий курьер. Тот наконец-то приехал, запыхавшись, и извинялся, говоря, что на дорогах было слишком много красных светофоров, а общежитие найти непросто.
Курьер перевел дыхание, поднял голову, замер и перевел взгляд за спину Гу Чаоюя: — Эй? Вы ведь Ши Цзин...
Гу Чаоюй поспешно затолкнул человека за своей спиной в комнату, сунул курьеру напиток, который не смог отдать дважды, и затараторил: — Мой друг действительно похож на звезду, все красивые люди чем-то похожи. Ладно, до свидания.
Сказав это, он выхватил у курьера пакет с едой и решительно захлопнул дверь.
http://bllate.org/book/22650/2397964
Готово:
