— Убирайся! Кто позволил тебе так издеваться над малышом!
Белый щенок вздыбил шерсть, плотно прижавшись к уху Фу Юэ, пытаясь полностью заглушить голос Цзи Цинлина. Но он был таким крошечным, что мог закрыть лишь одно ухо.
Пришлось напомнить Фу Юэ:
— Малыш, не слушай эти грязные слова, так можно и плохому научиться!
Цзи Цинлин опустил взгляд, заметив, как от напряжения глаза юноши стали круглыми и растерянными, и снова выпрямился.
В коридоре царила тишина, тусклый свет ламп отбрасывал длинные тени, и фигура Фу Юэ оказалась полностью накрыта тенью Цзи Цинлина. Казалось, тот не собирался так просто его отпускать.
В глубине глаз Цзи Цинлина клубился туман, голос звучал низко, медленно и холодно, но слова, которые он произносил, были до ужаса грубыми.
— Ты хоть понимаешь, что значит это слово? Они запрут тебя, и даже когда твой живот начнет расти, они не пощадят тебя.
Маленькая Мимоза стыдливая и впрямь была не слишком искушена в житейских делах, но когда дошло до такого, даже он, при всей своей наивности, понял смысл сказанного.
Фу Юэ смущенно и сердито захлопал глазами, его ресницы, словно задетые за живое, беспорядочно дрожали, а руки невольно поднялись вверх.
— Малыш, бей его! — подбадривал Ванцай.
Однако Фу Юэ, помедлив, лишь с силой толкнул Цзи Цинлина и опустил руки.
— Даже если так, разве нельзя было поговорить нормально? Обязательно нужно было раздавить мою брошь?
Ожидаемой пощечины не последовало. Цзи Цинлин замер, мастерски скрыв удивление, и равнодушно произнес:
— Прости…
Цзи Цинлин опустил взгляд, его суровые брови слегка сошлись к переносице. На самом деле он и сам не понимал, что с ним творится.
Он ведь ненавидел Фу Юэ. Ненавидел этого человека, который, пользуясь прошлыми услугами, вился вокруг него, словно повиликой обвивая. Но когда он толкнул дверь и увидел Фу Юэ, склонившегося в полупоклоне, с белым ободком крема на губах и этой синей бриллиантовой брошью, символизирующей статус молодого господина, его дыхание перехватило. Необъяснимое чувство внезапно нахлынуло на него, вытесняя привычное хладнокровие.
Возможно, даже сам Цзи Цинлин не смог бы описать то состояние. Он с яростью раздавил брошь Фу Юэ под ногой, вполне закономерно получив в ответ пощечину. И все же он не чувствовал раскаяния, а наоборот — наговорил еще более ужасных вещей, словно ожидая от юноши следующего удара.
Однако в этот раз Фу Юэ не стал бить его, а лишь слегка толкнул и посмотрел с неловким выражением лица. Пожалуй, даже сам Фу Юэ не знал, что в моменты смущения и нервозности он бессознательно теребит край своей одежды, но Цзи Цинлин решил не говорить ему об этом.
Извинившись, он достал телефон и перевел Фу Юэ деньги:
— Это то, что я заработал в последнее время. Если не хватит — приходи еще. И больше не приходи в такие места. Если действительно хочешь встретиться со мной, просто позвони — я выйду и встречусь с тобой.
— А? — Фу Юэ не сразу нашелся что ответить. Ему показалось, что у Цзи Цинлина слишком мягкий характер.
Он ведь только что сгоряча влепил ему пощечину из-за недопонимания, а тот не только не разозлился, но еще и извинился? И ладно бы просто извинился, так он еще и денег перевел, не успел Фу Юэ и слова сказать!
— Мало? — Цзи Цинлин пристально посмотрел на него. Увидев, что юноша молчит, он достал из кармана пачку купюр и вложил в ладонь Фу Юэ. — Вот еще немного. А что касается броши — я возмещу её через некоторое время.
— А… — Фу Юэ стало так неловко, что он впервые осознал всю глубину своей роли злобного пушечного мяса.
Какой же он плохой! Мало того, что ударил Цзи Цинлина, так еще и деньги у него берет. Как на свете могла появиться такая вредная Мимоза? Но… раз он вредный, то кто виноват, что Цзи Цинлин не объяснился сразу, а дождался пощечины? Значит, во всем виноват Цзи Цинлин!
Что касается денег… Фу Юэ даже не взглянул на них, а просто сунул обратно в руку Цзи Цинлина и сердито бросил:
— Ты кого это подачками пытаешься откупить? Кому нужны твои гроши?
[Поздравляю малыша, показатель злодейства +5, текущее значение: 55]
Фу Юэ уже хотел уйти, но, услышав уведомление, добавил:
— И не хвастайся. Есть у тебя деньги, чтобы возместить мою брошь? Нет денег — помалкивай. Просто работай и зарабатывай, вот и всё.
Сказав это, он обошел Цзи Цинлина и зашагал прочь. Как и ожидалось, раздался звук, возвещающий о росте показателя злодейства.
Цзи Цинлин стоял на месте, провожая взглядом уходящего Фу Юэ, и медленно поднял руку. На подушечках его пальцев еще оставались белые пятнышки — крем, который он стер с губ Фу Юэ. Он опустил голову и слизнул его.
Сладкий. Очень сладкий.
Нужно дать ему еще немного времени. Он станет тем богачом, который нравится Фу Юэ.
В лифте белоснежный щенок долго смотрел на Фу Юэ, а затем спросил:
— Малыш, я думал, ты снова дашь Цзи Цинлину пощечину. Почему в этот раз не ударил?
— Он, по правде говоря, не сделал ничего плохого, просто предупредил поздновато.
Фу Юэ переплел пальцы, вспоминая об этом, и снова почувствовал неловкость.
Он спустился на первый этаж, прошел по коридору, отклонил несколько предложений выпить и, уже собираясь выйти за двери ночного клуба, увидел высокую фигуру, преградившую ему путь. Картина показалась до боли знакомой. Фу Юэ поднял глаза и увидел знакомое лицо.
— Фан Ли? — тихо произнес он.
— Ты помнишь меня! — Фан Ли радостно улыбнулся, а вспомнив что-то, извинился: — Забудь те слова, что я тебе наговорил. Я просто подумал, что ты… человек этого заведения, вот и был так прямолинеен.
Фан Ли проглотил слово молодой господин. Фу Юэ вспомнил те сладкие десерты и притворился великодушным:
— Ладно, принеси мне еще тех сладостей, которыми угощал раньше, и я тебя прощу. Договорились?
Десерты были очень вкусными, да и он сам проголодался — даже если не пить росу и не греться на солнце, нужно же хоть что-то сладкое поесть.
— Сейчас принесу! — Фан Ли не ожидал, что юноша окажется таким добрым. Он поспешно развернулся, но тут же оглянулся, словно боясь, что если он уйдет, то и Фу Юэ исчезнет.
Поэтому Фан Ли осторожно предложил:
— Может, пойдем в магазин? Что захочешь — то и возьмешь, считай, что это мой подарок в знак извинения. Хорошо?
http://bllate.org/book/22636/2395292
Готово:
