Да, единственный… ребёнок. Почему всё сложилось именно так?
Размышлять об этом было бессмысленно, поэтому он решил просто перестать думать. В конце концов, это уже не имело никакого значения.
Маленький Се Сюань, словно ленивый котёнок, без сил распластался на кровати.
Его хрупкое тельце утопало в мягкой перине, конечности были небрежно раскинуты, придавая ему совершенно обессиленный вид.
Лицо казалось спокойным, на нём не проступало явных следов мучений.
Лишь губы, которые раньше напоминали алые весенние цветы, теперь без всякой причины утратили свой цвет, став пугающе бледными.
— Лю Ин, это я урезал твой паёк, что ты так отощала? Эти жалкие крохи силы — ты что, решила пощекотать меня? — Се Сюань попытался усмехнуться, выдавливая из себя бодрость, чтобы подшутить над девушкой. Он хотел повернуть голову, чтобы увидеть её лицо, но неосторожное движение отозвалось острой болью в ранах, и улыбка мгновенно превратилась в гримасу страдания.
— Ссс… — Се Сюань судорожно втянул воздух.
Лю Ин, смахнув слёзы, с силой зачерпнула из баночки мазь и, не сдерживаясь, с нажимом втёрла её прямо в кровавый след на спине мальчика.
— Ссс… ну же, сестрица, сестрица Лю Ин, отпусти, умоляю, это же смерть моя, — губы Се Сюаня побелели ещё сильнее. Он перестал хорохориться и, осторожно потянув девушку за край рукава, жалобно взмолился.
Увидев, что Се Сюань действительно страдает, Лю Ин поспешно отстранилась. В её глазах стояли слёзы, но она не унималась:
— Всё вы говорите глупости. Самим не больно, а мне смотреть на это… сердце разрывается.
Се Сюань на мгновение замолчал. Он прекрасно понимал, что Лю Ин жалеет его, но жизнь в этом дворце и без того была невыносимой.
Он получил удары плетью, тело болело — что ж, придётся терпеть. Но он не мог допустить, чтобы единственный человек в этом дворце, кто относился к нему по-доброму, заливался слезами.
Маленький Се Сюань закусил губу и, собравшись с силами, повернул голову к Лю Ин. Превозмогая боль, он чуть приподнял лицо и очень серьёзно произнёс:
— Ещё три года, и я смогу покинуть дворец, обзавестись собственным домом. Тогда никто больше не посмеет меня бить или ругать. Ты только дождись этого дня.
— М-м… я дождусь, — Лю Ин опустила голову, избегая его взгляда. Она боялась… боялась, что, встретившись с ним глазами, снова разрыдается.
— Вот когда вы выйдете из дворца, всё наладится… — Се Сюань больше не мог бороться с болью. Он уткнулся лицом в подушку и провалился в тяжёлый, забытый сон.
***
Но когда он очнулся вновь…
— Лю Ин! Лю Ин! Лю Ин!!!
— Где Лю Ин?
Маленький Се Сюань, не заботясь о том, что на нём даже нет обуви, поспешно соскочил с кровати, но от спешки запутался в штанинах исподнего.
Он кубарем скатился на пол, вскочил, не обращая внимания на грязь, и, шатаясь, бросился к дверям.
Он добежал до входа в покои Благородной супруги Ху и рухнул на колени. Лицо его было бледным как полотно, глаза смотрели в пустоту — никто, кроме него самого, не знал, о чём он сейчас думал.
Но что бы ни творилось у него в душе, сделать он ничего не мог. Он лишь снова и снова взывал:
— Матушка… умоляю, пощадите Лю Ин!
— В чём бы ни была вина, это моя вина. Наказывайте меня, только отпустите её…
— Матушка, помилуйте Лю Ин…
Как бы Се Сюань ни кричал, двери так и не открылись.
Он бился лбом о холодный твёрдый пол, и каждый удар был полон отчаяния. Раздавались глухие звуки.
Кровь текла по щекам, смешиваясь с грязью на земле, образуя тёмно-красные пятна.
Казалось, даже небо ополчилось против него — начался дождь.
Крупные капли безжалостно били по его прямой, но то и дело сгибающейся от боли спине.
Одежда, и без того тонкая, мгновенно промокла, прилипла к телу, пропитывая кровью глубокие шрамы.
Он лишь стиснул зубы, молча принимая всё это.
Смесь крови и дождевой воды стекала вниз, оставляя на бледном лице страшные, кровавые полосы.
В этот момент всё его лицо, покрытое запёкшейся кровью, выглядело пугающе.
Он продолжал бить поклоны, и каждый удар отдавался в сердце, словно тяжёлый молот.
Слова мольбы, полные слёз и безнадёжности, эхом разносились по пустому двору, в надежде достичь слуха тех, кто был внутри.
Он словно оцепенел и уже не чувствовал боли.
Раны на спине от долгого пребывания в воде воспалились, казалось, тысячи стальных игл вонзились в плоть, но он не ощущал ничего.
Лоб был разбит в кровь, кожа содрана, но он механически повторял одно и то же движение, движимый лишь одной мыслью — молить о пощаде.
С мокрыми спутанными волосами, с окровавленным лицом он походил на демона, выбравшегося из ада за своей жизнью.
В очередной раз ударившись лбом о землю, он боковым зрением заметил изысканные туфли, расшитые пионами.
Сердце его радостно встрепенулось. Не поднимая головы, он пополз на коленях вперёд, пытаясь грязными руками ухватиться за край одежды.
— Матушка… умоляю вас… а-а…
Едва его пальцы коснулись подола, как туфли на высокой подошве с силой придавили его ладони к земле.
— Ох… — он попытался отдёрнуть руку, но туфли лишь злорадно провернулись на месте.
— Матушка…!
Се Сюань поднял взгляд на женщину в роскошном наряде. Служанка держала над ней зонт, и она вышла, едва намочив подошвы. На её лице играла улыбка, и этот смех, смешиваясь с шумом ливня, вонзался в сердце мальчика, лишая его чувств и надежды.
— Прошу, помилуйте Лю Ин, я признаю свою вину…
Се Сюань перестал сопротивляться. Он покорно лежал на земле, позволяя туфлям давить на свои руки.
Но… это было далеко не всё.
— Позвать людей, выбросить эту дрянь из дворца, пусть её псы растерзают, — Благородная супруга Ху холодно усмехнулась. Её голос звучал так буднично, будто она обсуждала погоду, а не решала судьбу человека.
Се Сюань решил, что у него галлюцинации. Иначе как объяснить, что Лю Ин, которая ещё днём обрабатывала ему раны, теперь безвольно, словно кукла без костей, волочилась по земле, влекомая двумя евнухами?
Его глаза налились кровью, он обезумел и пополз в сторону евнухов. Благородная супруга Ху, наблюдая за его безумием, наконец удовлетворённо улыбнулась и, словно делая великое одолжение, убрала ногу.
Се Сюань полз на четвереньках, но вдруг мир померк, и он тяжело рухнул на землю. Он попытался приподняться на руках, вытер с лица воду, но внезапно застыл.
Он посмотрел на свои руки, на кровь, разбавленную дождем, и перевёл взгляд на Лю Ин. Только сейчас до него дошло… что за ней тянется кровавый след.
В глазах поплыло, и вся эта красная пелена, разлитая по земле, хлынула в его сознание, окрашивая мир в багровый цвет.
Он больше не мог держаться и безжизненно повалился вперёд.
— Глядите, такой же выродок, как и его мать. В дожде… совсем как утопшая собака.
В тот момент, когда сознание почти покинуло его, слова Благородной супруги Ху, полные издевки и презрения, вонзились в его мозг, словно стрелы.
Погружаясь в беспамятство, он лишь подумал: всё верно, так и должно было быть…
http://bllate.org/book/22628/2394555
Готово:
