Шэнь Ифань слегка кивнул:
— Я верну тебе эти деньги. Мне достаточно того, что он у меня есть, а дело его брата — это наше общее семейное дело.
— Семейное дело? — рука Мэн Цы на чашке слегка дрогнула, а сердце в этот момент пропустило удар.
Какая до боли близкая интонация. Только Шэнь Ифань умел одной фразой полоснуть его прямо по сердцу.
Мэн Цы омрачил лицо:
— Столько лет дружбы... Ты хочешь сказать, что я для вас чужой?
Шэнь Ифань помолчал мгновение, сделал глоток из стоявшего рядом стакана с молоком, а затем с улыбкой потрепал Су Юня по макушке.
— Мы друзья, но Юнь Юнь — мой любимый человек. Он — моя судьба на всю жизнь, поэтому мы семья. Честно говоря, мне очень нравится, когда он во мне нуждается, и я никак не ожидал, что ты решишь встать у нас на пути. Спасибо за твою заботу, но Юнь Юня есть кому защищать, и я согласен делить его заботу и защиту только с ним.
Мужчина задел Мэн Цы за живое своим взглядом.
А как же я? Я согласен быть только с тобой, я терпеть не могу никого рядом с тобой, особенно какого-то гадкого утёнка, который тебе совершенно не пара.
На мгновение его чувства вышли из-под контроля, хлынув из глубины души, словно прорванная плотина, и даже глаза защипало от подступивших слёз.
Не выдержав, он выпалил:
— Шэнь Ифань, я...
— Не говори!
Все бурные эмоции в этот момент оборвались на полуслове.
Шэнь Ифань внезапно достал из кармана чёрную бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежал ярко-красный нефритовый камень.
— Знаю, что ты не нуждаешься в деньгах. Это вещь, оставшаяся от моей матери, пусть она послужит платой за тот долг.
Мэн Цы уставился на коробочку, его взгляд то вспыхивал, то затухал.
Шэнь Ифань слишком хорошо его знал: если бы он предложил чек или наличные, Мэн Цы просто сжёг бы их вмиг. Подарить драгоценный камень?
Тот взял его в руки, взглянул на мгновение, и все эмоции рухнули на дно души.
Паргасит, символизирующий вечную дружбу.
Глава 054. Президент, вам нужно быть чуть более властным и дерзким!
— И что это должно значить — дарить ему эту паршивую каменюку?! Да ещё и прямо при мне! За кого ты меня вообще держишь?!
С тех пор как Су Юнь покинул кафе, лицо у него было мрачнее тучи. Он не понимал, почему Мэн Цы, получив коробку, молча развернулся и ушёл, но этот тип, который ни во что его не ставит и среди бела дня дарит кому-то камни, определённо был последним чурбаном.
Шэнь Ифань сначала хотел отвезти его куда-нибудь развеяться, но получил прямой отказ. Вернувшись домой, Су Юнь попытался закрыть дверь спальни, чтобы побыть одному, однако бесцеремонный мужчина втиснулся следом. Один пинался и дрался, другой терпел удары и ругань, но в конце концов они оба вымотались и просто замерли в дверях комнаты.
Воротник рубашки Шэнь Ифаня был полностью разодран маленькими коготками, и ему оставалось лишь с беспомощным видом удерживать брыкающегося парня, чтобы наконец найти возможность объясниться.
— В нашем кругу не принято просто так возвращать деньги в таком размере. Обычно это оформляется как сделка или оказание ответной услуги. Судя по его характеру, он наверняка не взял бы мои деньги, поэтому я и подарил эту вещь.
Су Юнь моргнул и «улыбнулся»:
— Ты так хорошо знаешь Сяо Цы, надо же~ Какой у него характер? Не объясните ли мне подробно, генеральный директор Шэнь?
— .......
Су Юнь не удержался и толкнул мужчину:
— Ты взял и запросто отдал вещь, оставленную родной матерью, какому-то обычному другу?
Он свирепо уставился на старого хрыча, беспрестанно тыча пальцем ему в грудь.
Хм~ Стоит этому парню хоть слово сказать против последних четырёх слов, и он тут же пойдёт с ним на смерть!
Шэнь Ифань, при всей своей неотёсанности, всё же уловил знакомый душок.
— ...Моя мама любила коллекционировать подобные вещи. В банковском хранилище есть кое-что ещё более ценное, в своё время всё это достанется тебе, а тот камень не стоит больших денег.
Су Юнь едва не задохнулся от злости на этого тугодума:
— Он же в тебя влюблен! Не боишься, что люди не так поймут, когда ты даришь такие вещи?!
— Влюблен в меня? С чего ты взял?
— Разве ты сам не знал?
Шэнь Ифань замер, в его глазах затаилось неподдельное удивление:
— Я кое-что догадывался, но был не уверен. Сяо... Мэн Цы человек скрытный, мне всегда казалось, что он скорее влюбится в Чунь Хэ.
— ......
Су Юнь не знал — плакать ему или смеяться. Мэн Цы столько лет сох по этому типу, душа почернела от безответной страсти, а тот, оказывается, ни сном ни духом.
— Впрочем, так даже лучше, — улыбнулся Шэнь Ифань. — Этот рубин — камень дружбы. Он прямо не заявлял о своих чувствах, поэтому, отправив эту вещь, я дал ему понять свою позицию. Даже если у него не было таких мыслей — неважно, для меня он всего лишь друг.
— Значит, у вас с ним действительно ничего такого...
Шэнь Ифань слегка нахмурился:
— Неужели в твоих глазах я такой ветреный человек?
Су Юнь опешил, покачал головой, помолчал немного, поднял взгляд и не удержался:
— ...Ифань, на самом деле у меня в душе такой кавардак.
С самого утра, когда он заговорил с мужчиной о желании вернуть Мэн Цы тот долг, в сердце поселилось неотступное чувство тяжести и давящей тоски.
В конце концов, единственным итогом этой истории стало лишь то, что кредитор сменился с Мэн Цы на Шэнь Ифаня.
— Любовь должна быть равной. Как же мне хочется выбросить из головы все эти удручающие проблемы и беззаботно любить тебя, но увы, для такого человека, как я, подобное спокойствие и стабильность — непозволительная роскошь... — Су Юнь вздохнул, его голос стал совсем тихим. — Почему я даже о самом элементарном выживании не могу позаботиться сам?
Сердце Шэнь Ифаня кольнуло от мимолетного взгляда Су Юня — тот мелькнул лишь на секунду, но от внимательных глаз не укрылся.
— Ты ещё молод, впереди у тебя бесчисленное множество возможностей, к тому же, положись на меня...
Он не договорил. Малыш ещё никогда не показывал ему такого выражения лица — хрупкого настолько, что к нему не хотелось даже прикасаться.
Молод... ли?
Утонув в словах мужчины, Су Юнь горько усмехнулся. Вообще-то в душе ему уже исполнилось двадцать шесть, он был вполне взрослым человеком. Жаль только, что в прошлой жизни, едва окончив университет, он опрометчиво выскочил замуж и три года просидел живой куклой, не научившись ничему полезному. И вот теперь, прожив жизнь заново, он не обрёл способности переворачивать мир — максимум стал чуть острее на язык да сообразительнее в мыслях.
Если он перестанет полагаться на этого мужчину, то в этой жизни, боюсь, снова пойдёт по проторенной дорожке: брат всё равно погибнет, сам он останется никому не нужным бурьяном, ну разве что окончательно порвет с Ван Чуньсян и в юном возрасте скатится до необходимости добывать пропитание на дне общества.
— Какие бы возможности ни ждали меня в будущем, я всё равно никогда не стану твоей ровней. Нет, скорее всего, я даже до уровня твоего офисного помощника не дотяну — те ведь, кажется, все сплошь аспиранты престижных вузов, — горько усмехнулся Су Юнь.
Шэнь Ифань поспешил прервать его:
— Тебе не нужно ни до кого дотягиваться, будь просто собой. Остальное пойдет своим чередом, мне всё равно.
Су Юнь слегка опустил голову, его взгляд затуманился:
— Я очень глуп. С детства учился хуже брата, внешне уступаю ему в красоте, в общении с людьми прямолинеен и прост, зарабатывать большие деньги не умею, приспосабливаться к обстоятельствам тоже... Наверное, всю жизнь проживу серой мышкой.
— Юнь Юнь...
— Дай договорить.
Су Юнь помолчал немного, а когда поднял голову, на его лице уже играла улыбка. Протянув руки, он обвился вокруг шеи мужчины и устроился у него на коленях.
— Я не знаю, почему ты полюбил меня. Такой замечательный человек, как ты, должен быть с кем-то намного лучше, по крайней мере, из того же социального слоя. Из-за этой колоссальной разницы мне на самом деле очень страшно.
— Но я люблю только тебя. Не бойся, пока я рядом, ничто не станет помехой между нами.
Шэнь Ифань слегка нахмурился, прижал парня к груди и похлопал по спине — крепко-крепко, словно боясь, что тот ускользнет.
Су Юнь чувствовал заботу и нежность мужчины. Прижавшись ухом к его широкой груди, он слышал размеренные, мощные удары.
Что же это за чувство в конце концов? Он никак не мог подобрать определение.
Воспоминания об отца и матери стерлись и стали совсем зыбкими; брат очень любил его, но они виделись редко; дядя тоже любил, однако был слишком молчалив и не умел выражать эмоции. А этот мужчина, так бережно опекавший его, словно чудом восполнил всю ту пустоту в душе. В его объятиях Су Юнь мог позволить себе капризничать, злиться и даже беззастенчиво требовать большего.
И к тому же этот мужчина готов выполнить практически любое его желание, защитить от любых невзгод...
Любовь, оказывается, такая нежная и тёплая вещь. Она похожа на крошечную одинокую травинку, над которой выросло могучее дерево, укрывающее её от любых бурь.
— М-м, да, у тебя отменный вкус.
Су Юнь ткнулся макушкой в подбородок мужчины и тихонько пробурчал:
— ...Мне кажется, когда сходятся два слишком идеальных человека, ничего хорошего из этого не выходит. Союз сильных обычно сопровождается взаимной неприязнью, особенно учитывая, что у некоторых выдающихся личностей чудовищные изъяны в характере. Взять хотя бы тебя: вечно молчишь, слов добрых не допросишься. Если бы тебе не достался такой живой и очаровательный ребёнок, как я, ты бы превратился в ходячий генератор неловкого молчания. К тому же ты любишь поиграть в молчанку и совершенно не умеешь говорить приятные вещи, чтобы меня развеселить. Но я всё это терпеливо прощаю, так что и ты должен мириться с тем, что я не идеален, верно?
— И не подумаю мириться!
Су Юнь тут же надул губы, но в этот момент мужчина наглым образом впился ему в губы поцелуем. Тот самый глубокий взгляд пронзил его насквозь, точно омут чистой воды, от которого сердце замирает в сладостной тревоге.
— Я люблю именно такого его. Мой Юнь Юнь очень милый и интересный, он умеет говорить так, что мне становится весело, заставляет моё сердце то падать, то взмывать вверх, и в нём нет никакой фальши. Мне нравится, когда он смотрит на меня всем сердцем и во всём полагается на меня, нравится возвращаться домой и жить с ним простой жизнью. В моих глазах у него масса достоинств.
Су Юнь слушал, чувствуя, как к горлу подступает ком, но снаружи продолжал изображать «свирепость», чтобы скрыть вспыхнувшее девичье смущение. Крепко вцепившись в воротник мужчины, он пригрозил:
— Ты сам это сказал! Смотри мне, в будущем никаких отговорок в духе я тебе не пара, чтобы бросить меня!
— Юнь Юнь, не смей говорить глупости. Я же сказал: раз на всю жизнь, значит, на всю жизнь. Неужели я настолько не заслуживаю доверия?
Су Юнь замер, а затем рассерженно надулся, с покрасневшими глазами:
— Разве у меня не может быть чувства незащищенности? Между нами такая пропасть... Честно говоря, я ведь... я столько раз думал о том, чтобы отказаться от тебя.
— .......
Сердце Шэнь Ифаня мгновенно заледеняло.
Да, хотя сейчас они состоят в официальных отношениях, между ними по-прежнему остаётся масса проблем. Он ждал, пока Су Юнь закончит учебу, не желая портить самый ответственный момент его жизни, в то время как сам Су Юнь всегда прятал в душе слишком много тяжелых мыслей — совсем как в прошлой жизни...
Его любимый человек с десяти лет рос самостоятельно... нет! Ребенок, привыгший в самые уязвимые моменты в одиночку отсиживаться в тёмном чулане, зализывая раны и пряча все эмоции глубоко внутри. Целых восемь лет на чужбине, привычка скрывать самое сокровенное и хрупкое.
И при этом он сам совершенно не умел разрешать сердечные конфликты между влюбленными, понятия не имея, как справляться со столь сложными задачками. Так что... вполне естественно, что этот человек мог в нём разочароваться.
Шэнь Ифань развернул голову Су Юня к себе и проговорил каждое слово отдельно:
— Юнь Юнь, повторяю ещё раз: в этой жизни я от тебя никуда не денусь. Я не представляю своей жизни без тебя, веришь ты этому или нет.
Су Юнь долго-долго смотрел в глаза мужчине, после чего растерянно кивнул:
— Верю... Я верю. Именно потому, что верю, я чувствую, что пропал... Шэнь Ифань, почему ты такой хороший... Я, я могу отдать тебе своё сердце целиком. Пожалуйста, береги его всегда, оно гораздо хрупче, чем ты думаешь, но стоит ему влюбиться — оно больше не примет потерю, разве что расстанется с жизнью.
— ...Хорошо! Ни за что не отпущу!
Голос Шэнь Ифаня явно дрожал. Помимо того, чтобы крепко-крепко прижать парня к груди, ощущая тепло его тела, он в эту секунду растерялся настолько, что не знал — смеяться ему или плакать.
Он любил этого человека две жизни подряд. Казалось, никакие катаклизмы, даже смерть, не смогли бы заглушить его любовь к Юнь Юню. И вот эти слова... словно долгие годы ожидания цветка, который наконец распустился для него одного.
Взволнованный, он бережно приподнял это драгоценное лицо, собираясь наклониться для поцелуя, как вдруг Су Юнь резко подался вперёд и изо всех сил куснул его за губу.
Тон Су Юня мгновенно переменился на сварливый:
— Так что держись подальше от всяких там Мэн Цы и Чэнь Е! И вообще, в следующий раз, когда увидишь этого заносчивого индюка Мэн Цы, просто подлетай и целуй меня наотмашь! Мог бы и на ручках меня поносить, почему ты не можешь быть хоть капельку слащавее и довести этого типа до инфаркта?!
Шэнь Ифань с опаской потрогал прокушенный угол рта, глядя на сердитое личико мальчишки, который, казалось, питал к Мэн Цы какую-то особую неприязнь.
— Хватит смотреть боевики! Купи себе пару романов про властных гендиректоров и поучись у старших товарищей передовому опыту. В следующий раз, когда увидишь Мэн Цы, будь чуточку более властным и дерзким, понял?!
— ......Понял.
Скрытый романтик генеральный директор Шэнь решил списать всё на то, что сегодняшний вечер малыш провёл, объевшись... ревности?
Он усмехнулся: до чего же тот был очаровательным, так бы и съел целиком.
Выпустив пар, Су Юнь соскользнул с колен мужчины. Шэнь Ифань машинально последовал за ним. Пройдя друг за другом в кабинет, Су Юнь устроился у письменного стола, чиркачто-то на бумаге, а когда мужчина подозрительно близко подошёл, оторвал листок и протянул ему.
— Это ты...
Шэнь Ифань взял бумажку. Она пробыла в его руках довольно долго, но он так и стоял с опущенной головой, скрывая выражение лица.
Это была долговая расписка. Чёрным по белому значились имя заёмщика, кредитора и сумма.
— Пусть это выглядит немного надуманно, но так мне будет спокойнее. Мой брат здорово зарабатывает, когда он очнется, мы вернем тебе деньги вместе.
— Ты что... решил дистанцироваться от меня?
Шэнь Ифань вдруг почувствовал лёгкий укол в сердце — от того, что любимый человек решил установить между ними границы. Огромная радость, только что переполнявшая его душу, вмиг осыпалась на дно.
Су Юнь, конечно, заметил перемену в мужчине и поспешно обнял его за талию, прижимаясь:
— Я просто хочу чистых и простых отношений. Разве тебе самому не было бы не по себе, если бы я задолжал тебе огромную сумму? Не бойся, эти деньги потом обязательно вернет мой брат, а я буду усердно учиться, чтобы стать ещё лучше ради тебя!
Мужчина в ту же секунду вновь расплылся в улыбке, мягко ткнувшись лбом в макушку парня:
— Наш Юнь Юнь полон амбиций?
— Ещё бы! Я ведь мужчина, который намерен стать первым учеником!
Су Юнь задрал новы, извлёк на свет сборник задач Хуангана и, развернув его, принялся за работу.
Двадцать минут спустя...
Су Юнь с выражением вселенской скорби на лице нарушил тишину кабинета:
— Шэнь Ифань, какой вообще смысл учить физику? Неужели я в будущем собираюсь рычагом перевернуть Землю?
Шэнь Ифань невозмутимо отложил только что купленный в книжном приложении роман «Властный абстинентный президент и дикая любовь его сбежавшей невесты», как раз на десятой главе.
— ...Тамошний президент скушал любимого человека с первого же раза.
В глазах гендиректора мелькнуло сожаление, словно он думал о чём-то упущенном.
Су Юнь почувствовал лёгкий холодок в районе пятой точки. Он внезапно сообразил, о чём именно жалеет гендиректор.
Он поспешно вернулся к погружению в учёбу:
— С-смотри... Не стоит воспринимать романы слишком серьезно. Мне кажется, твое нынешнее направление мысли крайне опасно.
Хотя страсть и желание пошаливать были огромны, перспектива быть изодранным в клочья всё же требовала некоторой отсрочки.
Тридцать минут спустя.
— М-м... Шэнь Ифань... кхм, да я твою душу... не мешай мне становиться отличником... нет, не трогай... м-м...
— Малыш, от тебя так вкусно пахнет...
За панорамным окном манила луна. Су Юнь уже и не помнил, в какой момент они перекатились в спальню, и теперь на его обнаженном теле хозяйничал на вид благородный и холодный, а на деле скрытный и домогающийся старый хрыч.
— Не спеши! Мне ещё два месяца до выпускных экзаменов! Сейчас я хочу крутить любовь только с учёбой!
— Целых два месяца! — улыбнулся гендиректор.
Су Юнь невольно сглотнул слюну, внезапно усомнившись в собственных силах на экзамене. Нельзя ли было попросить отсрочку для повторения материала?
Глава 055. Любовь превращает... мозги в кашу
Дни до экзаменов пролетели как одно мгновение. Кабинеты для сдачи в школе Фэнлинь были разбросаны повсюду: некоторые находились прямо рядом со школой, до других же приходилось добираться с несколькими пересадками.
Су Юня распределили в одну группу с Лян Тянем, но место оказалось глухим — в начальной школе на самой западной окраине пригорода. Учитывая, что родителям было крайне неудобно возить детей, да и в случае пробок можно было безнадежно опоздать к началу, школа заблаговременно выкупила целый недорогой мотель. Ученики могли заселиться туда по желанию, либо же родители устраивали их поблизости самостоятельно.
Лян Тянь, у которого оба родителя работали, разумеется, предпочёл остаться с большой школьной толпой. Что же до Су Юня, то Шэнь Ифань заранее планировал поездку в качестве сопровождающего, с целой свитой для обеспечения быта и питания, однако Су Юнь тайком отменил всё через учителя, и к тому моменту, как мужчина впопыхах примчался домой, школьный автобус уже давно уехал.
Не успел Су Юнь переступить порог мотеля, как телефонный вызов от Шэнь Ифаня настиг его. Судя по фону за спиной, мужчина как раз собирался заводить машину.
Он поспешно закричал:
— Не смей приезжать! Я тут с одноклассниками отлично повторяю материал.
Руки Шэнь Ифаня замерли на руле, на лице застыло недоумение:
— Почему это мне нельзя приехать? В корпорации полным-полно управляющих, ничего страшного, если меня не будет два-три дня!
— Дело не в тебе, а во мне. Если ты будешь рядом, я точно завалю экзамены. Умоляю, не появляйся у меня на глаза эти два дня, ладно?
Тон Су Юня был непреклонен. Шэнь Ифань помолчал добрую минуту, и его лицо заметно помрачнело.
— ......Я буду тебе мешать?
Су Юнь прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Он уже представлял, как в голове у мужчины завязывается тугой узел: тот наверняка искренне считал себя талисманом удачи и источником вдохновения, а в итоге получил прямой отказ.
— Да, помешаешь, и очень сильно! Дай мне побудити одному эти два дня, всего два дня! А как экзамены закончатся, мы сможем хоть каждый день не отходить друг от друга. И в университет я точно никуда далеко не уеду.
— ....Но я буду скучать. Нет, я буду волноваться. Вдруг ты ночью скинешь одеяло и простудишься? Без меня ты можешь плохо спать на новом месте, а плохой отдых крайне вреден для экзаменов.
Старый хрыч внезапно нахмурился, и в его красивых глазах промелькнула... обида.
— Юнь Юнь, неужели ты не хочешь позволить мне участвовать в самом важном моменте твоей жизни?
— .......
Су Юнь впервые слышал, чтобы Шэнь Ифань выпалил такую длинную тираду на одном дыхании, хотя мужчина, похоже, действительно разозлился.
Он даже порадовался, что видеосвязь была нечёткой — собеседник вряд ли мог разглядеть его слегка покрасневшее лицо и услышать, как отчаянно забилось в груди маленькое сердечко.
Именно поэтому он и не хотел звать этого типа сюда.
Какой же невыносимый самонадеянный тип! Неужели он не понимает, что от одного его голоса у него начинает гореть всё тело? Когда двое влюбленных оказываются взаперти в номере, к добру это не приведет: сухой хворост и так полит маслом, а он ведь действительно боялся увязнуть в любви и начисто позабыть все те формулы и физические законы, которые в спешке запихивал в голову.
Поэтому!
— Ничего не знаю, я абитуриент, значит, моё слово закон! Большинство парней из нашего класса приехали сами, и ничьи семьи не трясутся так, как ты. Чур не приезжать, иначе я сильно разозлюсь, правда!
— ......Ладно!
http://bllate.org/book/22607/2392867
Готово:
