Из последнего кабинета внезапно раздался громкий стук.
Шэнь Кэсяо смертельно испугался.
Четвёртый ухмыльнулся, подошёл, постучал в дверь и произвелён:
— Что с вами, второй молодой господин Шэнь? Почему так долго?
Голос Шэнь Кэсяо звучал тихо и прерывался:
— Я, мне нехорошо… Пожалуй, я скоро пойду домой.
Четвёртый улыбнулся:
— Не бойся, я подожду тебя прямо у двери. Твой телефон остался на диване, выйдешь — сразу найдёшь меня, я его отдам.
Шэнь Кэсяо был в ярости. Если бы у него сейчас был телефон, разве он не смог бы позвать на помощь?
Четвёртый прямо заявил, что ждёт его у выхода.
А вечно сидеть в туалете Шэнь Кэсяо не мог.
Второй молодой господин чувствовал, что умирает.
Он так отчаянно думал о Фэн Юэцзэ, будто от этого зависела его жизнь.
Если бы они с Фэн Юэцзэ не поссорились, сегодня день рождения ему устраивал бы именно Фэн Юэцзэ.
Они могли бы счастливо прижиматься друг к другу, и Фэн Юэцзэ никогда бы не заставил его делать то, чего он не хочет, и не стал бы поить всякой мерзкой дрянью.
Даже заснув на плече у Фэн Юэцзэ, можно было ни о чём не беспокоиться и ничего не бояться.
Больше во всём мире не нашлось бы человека, способного дать Шэнь Кэсяо такое же чувство безопасности, как Фэн Юэцзэ.
Шэнь Кэсяо безумно хотел плакать — и он действительно плакал. Перед глазами всё застилала пелена, но в голове ещё оставалось место для лихорадочных мыслей. Словно передсмертное просветление, его мысли вдруг стали пронзительно ясными и быстрыми.
Шэнь Кэсяо подумал о том, что на самом деле толком и не понимает, кто ему нравится — мужчины или женщины. С самого детства Яо Хуаньшань вдалбливала ему в голову, что его тело отличается от остальных, и как бы то ни было, с мужчинами он сходиться не смеет ни при каких обстоятельствах.
Но внешне он ничем не отличался от других, а кто знает, что творится внутри?
В детстве Шэнь Кэсяо даже не понимал, почему нельзя быть с мужчинами?
Но люди устроены так: им свойственно идти наперекор. Точно так же, как если родные запрещают тебе что-то делать, тебе хочется этого вдвойне.
Чем сильнее ему запрещали любить мужчин, тем больше Шэнь Кэсяо думал: а чем мужчины хороши или плохи, почему нельзя их любить? Разве это какое-то страшное табу? И Шэнь Кэсяо невольно стал обращать всё больше внимания на выдающихся и красивых парней.
Иногда он даже ворчал про себя, подозревая, что именно эти наставления Яо Хуаньшань в итоге и привели к тому, что его стало тянуть к мужчинам.
Но как бы ни складывались дела, в конце концов всё равно предстояло вступить на путь брака — в этом не было сомнений.
Шэнь Кэсяо никогда не рассчитывал подняться с нуля собственными силами. Он предпочёл бы скрывать свою ориентацию всю жизнь, чем пытаться изменить текущее положение упорным трудом.
Поэтому в конечном счёте его судьба зависела от состояния, которое сколотил кто-то другой. В его жилах текла кровь семьи Шэнь, и принять всё это как должное было его обязанностью.
Разумеется, Шэнь Чжуй тоже не выглядел надёжной опорой и уж темстно не собирался просто так отдавать ему семью Шэнь. Одного того факта, что вокруг Шэнь Чжуя крутились такие ничтожные друзья, как Ди Чжэньхай, хватало, чтобы Шэнь Кэсяо твёрдо решил во что бы то ни стало отбить семейный бизнес себе.
Он был уверен: когда Шэнь Чжуй возьмёт бразды правления в свои руки, банда Ди Чжэньхая, и особенно такие люди, как Четвёртый… хозяйским шагом заявятся в их дом. Тогда он, второй сын семьи Шэнь, превратится в беспомощную овцу, готовую на заклание, и защитить его будет некому...
Шэнь Кэсяо думал о тысяче разных вещей, но в реальности прошла от силы минута. Выдерживать происходящее дальше он больше не мог.
Ему хотелось пить.
Шэнь Кэсяо казалось, что слёзы льются в таком количестве, что скоро испарят его без остатка.
— Тук-тук-тук.
В дверь кабинки снова постучали, и сердце Шэнь Кэсяо подпрыгнуло к самому горлу.
Заикаясь, он выдавил:
— Я… я ещё не закончил.
— Тогда я подожду.
Шэнь Кэсяо всхлипнул от подступившего волнения:
— Фэн Юэцзэ?
Снаружи не донеслось ни звука.
Шэнь Кэсяо снова позвал:
— Фэн Юэцзэ, это ты? Ты здесь?
Фэн Юэцзэ понизил голос:
— Тот человек снаружи, не нужно так переживать, я подожду тебя здесь.
Шэнь Кэсяо тут же распахнул дверь.
Фэн Юэцзэ не успел опомниться, как кто-то бросился ему на шею.
Шэнь Кэсяо весь пропах алкоголем, в теле не осталось ни единой капли сил, и он просто повис на Фэн Юэцзэ.
Шэнь Кэсяо впервые в жизни почувствовал от Фэн Юэцзэ запах сигаретного дыма.
Раньше табачный дым вызывал у него жуткое отвращение — казалось, это настоящая газовая атака. Но сейчас, прижавшись к груди Фэн Юэцзэ, он ощутил абсолютную, всеобъемлющую безопасность.
Шэнь Кэсяо отчаянно хотелось плакать.
Он был готов всю жизнь обнимать Фэн Юэцзэ вот так.
За прошедшую минуту Фэн Юэцзэ поморщился раз пять:
— Какого чёрта с тобой происходит? Тебе что-то подмешали?
Шэнь Кэсяо покачал головой:
— Я не знаю… Я ничего не знаю, забери меня отсюда.
— Ты…
— Прости, прости меня… Я придурок, Фэн Юэцзэ… Я пожалел обо всём, я больше никогда не буду так с тобой разговаривать. Я люблю тебя, Фэн Юэцзэ, не бросай меня.
Шэнь Кэсяо плакал до икоты, изливая Фэн Юэцзэ свои чувства.
Шэнь Кэсяо понятия не имел, что такое любовь, но ему хотелось опираться на Фэн Юэцзэ. Перед лицом угрозы смерти или противных чужих прикосновений — Шэнь Кэсяо понял, что в памяти всплывает только Фэн Юэцзэ.
Да, ему нравилось заниматься этим делом, нравилось, когда его ласкают, но если этот человек — не Фэн Юэцзэ, всё теряло всякий смысл, и Шэнь Кэсяо не принял бы никого другого.
Он мог принять только Фэн Юэцзэ.
Фэн Юэцзэ держал в зубах сигарету, одной рукой прижимая к себе Шэнь Кэсяо, и совершенно неожиданно услышал в туалете это искреннее признание, идущее из самой глубины души.
Невесть с чего и в самый неподходящий момент у него всё внутри напряглось.
Дыхание Шэнь Кэсяо обжигало, его колоссальная температура передавалась сквозь школьную форму прямо на тело Фэн Юэцзэ.
Фэн Юэцзэ прижал его к себе ещё крепче:
— Идти можешь?
— Я не справлюсь… — Шэнь Кэсяо не удавалось встать на ноги, его бросало в жар, и казалось, что брюки вот-вот станут мокрыми.
Сумасшедшее лето (14)
Фэн Юэцзэ тяжело вздохнул и ущипнул себя за руку.
Испытывать возбуждение в такой момент — чистейшее скотство.
Положение Шэнь Кэсяо было критическим, Фэн Юэцзэ понимал, что нужно сохранять рассудок, но поделать ничего не мог: этот второй молодой господин семьи Шэнь обладал поразительным даром сводить с ума.
Четвёртый тоже присел на корточки у дверей туалета с сигаретой в зубах, с устрашающим видом пугая всех случайных посетителей, заходивших справить нужду.
В любом случае вход был один, и у Четвёртого хватало терпения. Стоило Шэнь Кэсяо потерять возможность прятаться внутри, как он сам выйдет.
К тому же это выглядело бы так, будто он не насильно выволок человека, применив грубую силу, а просто дождался.
Четвёртый даже присмотрел кабинку, куда собирался затащить парня после.
В последнее время Шэнь Чжуй затеял масштабные дела и старался выбить много денег у босса Ди Чжэньхая, а потому не посмел бы вести себя с ними дерзко. Даже если он поразвлечётся с его младшим братом, Шэнь Чжую придётся проглотить обиду молча.
Фэн Юэцзэ не решался силой вытащить Шэнь Кэсяо наружу: банда Четвёртого была слишком многочисленна. Даже если бы он один справился с сотней противников, рядом оставался потерявший рассудок Шэнь Кэсяо — уйти незамеченным не получилось бы, а защитить Шэнь Кэсяо от случайных травм в толпе было еще страшнее.
Подумать только, такой мальчишка — наивный до невозможности, как вообще можно было оставлять его без присмотра?
Фэн Юэцзэ позвонил одноклассникам, которые развлекались снаружи, и велел всем парням пойти в туалет.
Цзо Цзяцы не понимал, что у Фэн Юэцзэ стряслось, но заметив, что того долго нет, заподозрил неладное и заявился сюда со стаей приятелей.
Четвёртый сидел на корточке у входа в туалет. Увидев ватагу школьников в форме, которые с хихиканьем прошли мимо, даже не взглянув на него, он брезгливо отвернулся.
Шпана сопливая, пушок на губах не вырос, а туда же — по барам шататься.
Группа малолетних хулиганов переговаривалась и хвасталась внутри, а справив нужду, гурьбой вывалила наружу, поднимая такой шум и гам, что закладывало уши.
Четвёртый специально скосил глаза: вышел ли Фэн Юэцзэ?
Фэн Юэцзэ был высоким и заметным, среди тех школьников его не оказалось, и Четвёртый успокоился.
С чего он вообще решил, что этот Фэн Юэцзэ знаком с Шэнь Кэсяо?
Позже, когда у Четвёртого от сидения на корточках затекли ноги, Шэнь Кэсяо всё ещё не появлялся. Неужели отключился внутри?
Четвёртый поднялся и снова вошёл в туалет.
Фэн Юэцзэ по-прежнему прислонялся к стене, куря сигарету, а под ногами собралась целая горка пепла.
Четвёртый дошёл до самой дальней кабинки и постучал:
— Молодой господин Шэнь?
Дверь распахнулась, и оттуда вышел застёгивающий штаны Цзо Цзяцы:
— Тебе чего надо? Других кабинок нет, обязательно к этой лезть?
Четвёртый: «...»
Затем Цзо Цзяцы вымыл руки и вышел вместе с Фэн Юэцзэ.
Четвёртый остался в полном недоумении. А где же Шэнь Кэсяо?
Куда он делся?
Фэн Юэцзэ и Цзо Цзяцы быстрым шагом направились к выходу.
Фэн Юэцзэ опустил взгляд:
— Спасибо за сегодняшнее.
— Н-не за что… Шэнь Кэсяо в порядке?
Некоторое время назад Шэнь Кэсяо переоделся в школьную форму, и те люди под видом друзей вывели его наружу.
Фэн Юэцзэ нахмурился:
— Не знаю, мне нужно отвезти его к врачу, пожалуй, я пойду.
Цзо Цзяцы с пониманием кивнул:
— Угу… Безопасность превыше всего. Слушай, я заметил, что у тех парней много подельников, если тот тип кинется в погоню, уйти просто так вряд ли удастся. Мой водитель ждёт снаружи, давай я велю им отвезти вас двоих?
Фэн Юэцзэ подумал, что это самый надёжный вариант, и согласился:
— Спасибо.
Шэнь Кэсяо сидел на диване, жадно припав к стакану с водой. Его лицо невероятно покраснело, и при виде каждого встречного он звал Фэн Юэцзэ.
Кучка отличников переглянулась.
Все они знали Шэнь Кэсяо: эта заносчивая особа никогда не знала преград, славилась привычкой вести себя высокомерно и властно, а ещё — скверным характером. Никто из сидящих здесь никогда не отваживался водиться с ним дружбой.Но теперь, видя, как он, пьяный, мягко и безвольно раскинулся на диване и безостановочно зовет Фэн Юэцзэ, нельзя не признать: в таком состоянии он казался куда ближе и проще.
Едва подойдя, Фэн Юэцзэ подхватил его под руку:
— Пойдем.
Почувствовав приближение Фэн Юэцзэ, Шэнь Кэсяо снова повис на нем, обвив его шею обеими руками:
— Обними меня, обними меня…
Фэн Юэцзэ слегка смутился:
— Кэсяо, все же смотрят. Скоро… скоро будем дома.
Шэнь Кэсяо покачал головой:
— Не хочу, моим ногам нельзя касаться земли, они найдут меня, обними меня.
Фэн Юэцзэ чувствовал себя как на иголках под взглядами целой толпы однокурсников:
— Успокойся, ты пьян.
— Не хочу, сегодня мой день рождения… Обними меня, — Шэнь Кэсяо уткнулся лицом в грудь Фэн Юэцзэ. — Фэн Юэцзэ, обними меня.
В его голосе отчетливо слышались слезы.
Попробуй тут устоять, когда Шэнь Кэсяо вот так просит обнять его.
Так или иначе, сердце Фэн Юэцзэ растаяло.
Капризам Шэнь Кэсяо невозможно было противостоять; даже с рукой в гипсе человека запросто поднимешь.
Фэн Юэцзэ подхватил его на руки, причем подхватил классическим свадебным захватом.
Шэнь Кэсяо зарылся лицом в его грудь, мертвой хваткой вцепившись ему в шею, и сквозь слезы всхлипывал:
— Не уходи от меня…
— Не уйду.
Шэнь Кэсяо понятия не имел, куда Фэн Юэцзэ собирается его отвезти, но ему было спокойно везде, пока тот рядом.
Цзо Цзяцы шагнул вперед и сказал:
— Оказывается, сегодня еще и день рождения молодого господина Шэня. Может, поедем ко мне? Вечером будет ужин, дадим ему чего-нибудь от похмелья, и всё пройдет.
Эти студенты были еще совсем наивными, не ведали о коварстве мира и думали, что Шэнь Юэцзэ просто напился.
Фэн Юэцзэ ответил:
— Не нужно, спасибо. Я отвезу его домой протрезветь, он просто капризничает. Будьте все осторожны по дороге.
Цзо Цзяцы кивнул:
— Ну ладно.
В баре было шумно и темно, и банда Лао-Сы совершенно не обратдела внимания на здешних студентов. Фэн Юэцзэ вынес Шэнь Кэсяо на улицу, сделал пару шагов, но вернулся за хрустальным шаром.
Цзо Цзяцы бросил на него взгляд, но ничего не сказал.
Когда Фэн Юэцзэ только подошел, в руке у него был этот хрустальный шар, и Цзо Цзяцы думал, что это подарок ему на день рождения…
Фэн Юэцзэ усадил Шэнь Кэсяо на заднее сиденье машины водителя Цзо Цзяцы, а сам Цзо Цзяцы сел на переднее пассажирское.
Фэн Юэцзэ назвал адрес, и компания тронулась в путь.
По дороге Шэнь Кэсяо приоткрыл глаза, лежа на коленях у Фэн Юэцзэ, и, заметив впереди Цзо Цзяцы, нахмурился.
Это же он устраивал день рождения… и пригласил Фэн Юэцзэ.
В Шэнь Кэсяо взыграл его скверный характер, ему захотелось высказать этому парню пару слов, но рот не открывался — горло жутко болело.
Добравшись до въезда в переулок, где жил Фэн Юэцзэ, он вытащил парня из машины и сказал Цзо Цзяцы:
— Спасибо сегодня за помощь, как-нибудь… как-нибудь я приглашу тебя поужинать.
Просто слова из вежливости.
Приготовленный подарок он так и не достал, а потом и вовсе унес обратно, да еще заставил человека возиться и помогать себе — Фэн Юэцзэ было откровенно неловко.
Цзо Цзяцы с надеждой произнес:
— Хорошо, в другой раз поужинаем вместе.
Как только Цзо Цзяцы уехал, Фэн Юэцзэ на руках понес Шэнь Кэсяо домой.
Бабушки Фэн Юэцзэ дома не было — наверное, ушла играть в маджонг.
Ди Чжэньхай, позвонив по телефону и вернувшись, обнаружил, что Шэнь Кэсяо пропал.
Вместе с ним исчез и один из его братков — Лао-Сы.
Ди Чжэньхай озадаченно спросил:
— А где все?
Остальные продолжали болтать и пить:
— Да ничего страшного. Малыш выпил рюмку, наверно, захмелел и ушел в туалет, а Лао-Сы пошел проверить, всё ли с ним в порядке.
Ди Чжэньхай кивнул:
— Вот оно как.
Он рассчитывал после празднования дня рождения забрать Шэнь Кэсяо на конюшню покататься пару дней, но сколько ни ждал, Шэнь Кэсяо так и не вернулся.
Фэн Юэцзэ уложил Шэнь Кэсяо на кровать, а тот принялся бормотать, что хочет пить.
Видя, что от жары тот весь вспотел и челка намокла, Фэн Юэцзэ промокнул его лоб:
— Я пойду налью тебе воды.
— Пить… — Шэнь Кэсяо вцепился в Фэн Юэцзэ, не отпуская.
Фэн Юэцзэ усмехнулся:
— Ты что, вечно такой прилипчивый? Если не попьешь, совсем помрешь.
Неизвестно откуда взявшей сбой дикой силой Шэнь Кэсяо резко дернул Фэн Юэцзэ на себя:
— Я сказал, что хочу пить.
Потеряв равновесие, Фэн Юэцзэ опустился на колени прямо на кровать.
Шэнь Кэсяо обвимил его за шею и впился в губы поцелуем:
— Пить…
В это мгновение, когда их губы и языки соприкоснулись, Фэн Юэцзэ, кажется, до конца понял значение слова «пить».
Вспышкой молнии оба сплелись в объятиях и повалились на узкую кровать. К сожалению, кровать у Фэн Юэцзэ была маленькой, так что они могли только крепко прижиматься друг к другу, не имея возможности повернуться.
Шэнь Кэсяо лихорадочно принялся шарить по телу Фэн Юэцзэ, но одежда ужасно мешала — от досады он был готов расплакаться.
Фэн Юэцзэ опустился ниже и поцеловал его в лоб:
— Ты понимаешь, что творишь?
— Пить хочу… — Шэнь Кэсяо до крови прикусил ключицу Фэн Юэцзэ, судорожно пытаясь сорвать с себя одежду.Теснота школьной куртки доставляла ему жуткий дискомфорт.
Фэн Юэцзэ прижал его к себе и тяжело вздохнул: Шэнь Кэсяо, когда ты придешь в себя, будешь ли ты меня ненавидеть?
Шэнь Кэсяо: Я и в беспамятстве думал только о тебе, а когда в сознании... думаю еще сильнее.
Безумное лето (16)
Фэн Юэцзэ легко поцеловал его: Но в каком бы ты ни был состоянии, верить твоим словам нельзя. Шэнь Кэсяо, ты бессердечный лжец.
Однако сердце лжеца — вещь самая непостижимая. Стоит лишь завладеть им, как маленький лжец целиком и полностью оказывается во власти этого чувства.
Шэнь Кэсяо уже не слышал, что говорил Фэн Юэцзэ, он отчаянно нуждался в успокоении.
Нуждался в том, чтобы Фэн Юэцзэ вошел в него.
Лишь бы это был он.Его тело буквально от макушки до пят трепетало, жаждая прикосновений Фэн Юэцзэ.
Фэн Юэцзэ тоже чувствовал себя несколько неловко: Шэнь Кэсяо требовал слишком бурно, и они оба выглядели довольно растрепанно, не успев толком даже раздеться.
Шэнь Кэсяо же, словно осьминог, прилип к Фэн Юэцзэ, не желая давать ему ни секунды на передышку.
Верхнюю одежду они даже не успели снять как положено, а штаны Шэнь Кэсяо так и висели, зацепившись за щиколотку, когда он жадно прильнул к его губам в поцелуе.
Фэн Юэцзэ одновременно успокаивал его и готовился к продолжению.Тратить слова на старика Четвертогго не было смысла — оставалось только гадать, что именно он подмешал в вино Шэнь Кэсяо, отчего тот буквально расплавился.
Впрочем, это изрядно облегчило подготовку.
Хотя в итоге всё досталось Фэн Юэцзэ, при мысле о том, что Шэнь Кэсяо едва не стал жертвой такого человека, Фэн Юэцзэ мысленно поставил галочку в списке будущих счетов.
— Малыш, не бойся, больно не будет, — в последний раз попытался успокоить его Фэн Юэцзэ.
Шэнь Кэсяо жадно впился зубами в его шею, до крови разбив Фэн Юэцзэ губу:
— Хватит... хватит болтать, можно быстрее?
Фэн Юэцзэ замолчал...
Узкая кровать по мере того, как они сближались всё сильнее, начала издавать скрип, от которого щеки заливались краской.
Жар.
Невыносимый жар.
Шэнь Кэсяо казалось, будто он — рыба, задыхающаяся на суше, в которую вдруг плеснули прохладной воды.
Он словно наконец напился.
Или как семя, пустившее корни, давшее росток и пробившееся сквозь землю, распустило яркий, пылающий, подобный солнцу цветок, качающийся на ветру в сумасшедшем водовороте страсти.
Шэнь Кэсяо исцарапал всю спину Фэн Юэцзэ до красных полос.
А когда страсть достигла пика, они оба словно рухнули в огонь, разгорающийся всё яростнее.Маленькая кровать издавала скрипучие звуки, и даже в ушах от этого отдавалось жгучим стыдом.
Все эти два часа Шэнь Кэсяо не отпускал Фэн Юэцзэ, требуя его снова и снова.
Лишь благодаря потрясающей выносливости Фэн Юэцзэ они продержались до тех пор, пока действие лекарства почти не сошло на нет.
Мужская поясница и впрямь имеет огромное значение.
Фэн Юэцзэ думал о том, что иначе Шэнь Кэсяо выжал бы его досуха.
Наступило лето, за окном вовсю заливались цикады, а комнату наполняло чувственное прерывистое дыхание. Иногда сухие листья падали на подоконник и тут же быстро улетали вниз,
словно смущенные тем, что творилось внутри.
В комнате Фэн Юэцзэ не было ни кондиционера, ни даже вентилятора, и оба они так и прижимались друг к другу, покрытые испариной.
Тело Шэнь Кэсяо было донельзя чувствительным, стоило лишь слегка коснуться его, как он начинал дрожать. Фэн Юэцзэ, превозмогая собственное желание, несколько раз поднимался, чтобы принести ему воды и напоить — он боялся, что тот сильно обезвожен.
Белые простыни почти насквозь вымокли.
После нескольких раз Шэнь Кэсяо безвольно растекся по кровати, и на него стремительной волной накатила усталость.
Тело словно переехали катком; он не помнил, что именно происходило, знал лишь одно: волны наслаждения следовали одна за другой, это было куда приятнее, чем те тайные ласки, какими они прежде украдкой утешали друг друга.
В голове не осталось ни единой мысли, существовало лишь понимание того, что человек, прижимающий его к постели — это Фэн Юэцзэ.
Шэнь Кэсяо понятия не имел, как мужчины занимаются любовью, поэтому целиком и полностью доверился Фэн Юэцзэ, отдавшись на волю этого парря.
К счастью, отличники, казалось, были всесторонне развиты: они умели абсолютно всё и всё делали просто великолепно.
Помимо усталости, Шэнь Кэсяо не чувствовал никакой боли — возможно, она и была в самом начале, но потом его разум затуманился, и всё вылетело из головы.
Фэн Юэцзэ же выглядел невероятно бодрым и свежим. Видя, как Шэнь Кэсяо постепенно успокаивается, он сам испытывал глубочайшее удовлетворение. Парень начал суетиться, бегая туда-сюда: то готовил ему поесть, то скармливал шоколад, а то собирался стирать нижнее белье.
Фэн Юэцзэ всегда мечтал заполучить его целиком.
И на этот раз его желание наконец исполнилось.
Ощущения оказались даже лучше, чем он себе воображал.
Единственное, о чем оставалось сожалеть — Шэнь Кэсяо был не в полном сознании, но, к счастью, он то и дело звал его по имени.
Фэн Юэцзэ подумал: когда в следующий раз Шэнь Кэсяо будет соображать яснее, не попросить ли его попробовать другие позы?
http://bllate.org/book/22602/2391841
Готово:
