После ухода Цзюньцина Тан Жэнь присел и уставился на свое запястье. Роза больше не вытягивала из него кровь, но по-прежнему выглядела как сухая лоза.
Тан Жэнь глубоко задумался. То, что он выжил и оказался в ином мире, его не удивляло: он прекрасно понимал, что в тех обстоятельствах уцелеть было невозможно. Взрыв короля зомби был такой силы, что никакое человеческое тело не смогло бы его выдержать. Значит, именно тот нож перенес его сюда, подарив жизнь без единой царапины.
Этот нож, который Тан Жэнь всегда носил с собой, он когда-то отбил у наемников, будучи за границей. Изначально клинок был частью коллекции одного американского аристократа, любителя всякой экзотики, который даже устроил выставку для избранных богачей. Цель Тан Жэня была проста — устранить объект заказа, который оказался в числе гостей.
Изначально он пришел на выставку ради задания, но стоило ему увидеть этот нож, как взгляд приковало к нему, словно магией. В итоге он не только выполнил заказ и забрал клинок, но и получил ранение.
Позже нож стал его верным оружием. Тан Жэнь слышал от людей, что этот артефакт был куплен американским торговцем в Китае за баснословные деньги. Ходили легенды, что клинок способен рассекать пространство. Тан Жэнь никогда в это не верил, считая его просто удобным оружием, но теперь оказалось, что слухи не врали.
Из недавнего разговора Тан Жэнь понял, что попал в древность. Пусть по натуре он был замкнутым и холодным, но не роботом же: в свободное время он сидел в интернете и читал книги, так что имел базовое представление о понятии перемещения во времени.
Осознав это, он не испытал особого потрясения. В его мире уже настал апокалипсис, появились зомби и люди со сверхспособностями, так что попадание в иной мир не казалось чем-то невозможным.
На душе у Тан Жэня было лишь легкое чувство облегчения. Он считал, что получил жизнь в подарок, и какой бы ни был этот мир, он в любом случае в выигрыше.
Вскоре Тан Жэнь почувствовал голод. После долгих колебаний он все же заглянул на кухню, о которой говорил Цзюньцин.
Кухня была крошечной и убогой: простой деревянный стол, стеллаж и глиняная печь, на которой стоял чугунный котел, накрытый деревянной крышкой.
Он приподнял крышку и увидел черную жижу. С трудом можно было угадать в ней рисовую кашу, но, видимо, туда добавили что-то, что придало ей такой цвет.
Сняв с полки фарфоровую миску, Тан Жэнь зачерпнул порцию и отправил в рот.
Мгновение спустя на его обычно невозмутимом лице отразилось мучение. Он проглотил содержимое, но заставить себя сделать второй глоток было крайне сложно.
Тан Жэнь не был привередлив в еде, но эта каша была отвратительна: кисло-терпкий вкус с привкусом горечи и соли, а если приглядеться — еще и странный душок.
Присмотревшись к листьям в котле, он понял, что это дикорастущие травы. Ядовитыми они не были, но требовали особой обработки, иначе есть их было невозможно.
Тан Жэнь предположил, что древние просто не знали, как их готовить. Чтобы унять урчание в животе, он стиснул зубы и доел порцию. Вымыв миску и палочки, он вернулся в комнату.
Цзюньцин распахнул окно и посмотрел в сторону кухни.
Домик был невелик, и звуки оттуда он, конечно, слышал. Не ожидал, что этот человек действительно съест кашу.
Такая несъедобная дрянь, а он даже не перебирает.
Эту кашу из диких трав Цзюньцин варил для себя, но таланта к кулинарии у него не было — стряпня получалась такой, что сам он ее едва проглатывал.
Раз уж этот гость оценил его труд, значит, кулинария еще не совсем безнадежное дело.
Закрыв окно, Цзюньцин достал из сундука завернутую в промасленную бумагу лепешку. После тяжелого дня он тоже проголодался.
...
Свеча отбрасывала отблески на окно. Человек в комнате сидел неподвижно, увлеченно читая медицинский трактат.
Наступила ночь. Видя, что с той стороны долго нет ни звука, Цзюньцин погасил лампу и лег в постель, не раздеваясь. Под подушкой у него лежал серебристый кинжал, лишь слегка выглядывая наружу.
В доме чужак — нужно быть начеку.
К счастью, ночь прошла спокойно. С рассветом Цзюньцин поднялся.
Как обычно, он взял деревянный таз и веточку ивы, чтобы идти на кухню за водой, но увидел, что во дворе аккуратно сложена целая стопка наколотых дров.
А тот, кто их колол, стоял с обнаженным торсом и тоже смотрел на него.
Лицо Цзюньцина похолодело, он тут же отвернулся, но тут же подумал: гость не знает, что он — гээр, так что умысла оскорбить не было. Но все же, средь бела дня, мужчина с голым торсом — что за непотребство?
Тан Жэнь с недоумением смотрел на реакцию Цзюньцина, но вскоре услышал холодный, с нотками неловкости голос:
— Как можно показываться в таком виде?
Тан Жэнь взглянул на себя. Он был в майке и джинсах. Сейчас стояла весна, ему было жарковато, вот он и снял куртку.
Но разве это считается непотребным видом? Впрочем, он тут же вспомнил, что перед ним человек из древности. Поджав губы, он надел валявшуюся на земле куртку. Местные жители чтут порядки, к чему наживать себе неприятности?
Услышав шорох одежды за спиной, Цзюньцин обернулся:
— Это ты нарубил?
Он не ожидал, что гость с раннего утра переделает столько работы, причем так тихо, что даже не разбудил его. Это было странно.
— Случайно получилось.
Тан Жэнь ответил сухо. Он встал рано, будить хозяина было неудобно, а без дела сидеть скучно. Увидев кучу дерева в углу, он решил размяться, используя ловкость, чтобы рубить без лишнего шума.
Цзюньцин ничего не ответил. Он внимательно оглядел Тан Жэня, помедлил, отставил таз и вернулся в дом.
Вскоре он вышел, снова взял таз и направился на кухню.
В котле оставалось немного каши, за ночь она совсем остыла. Вычистив котел, Цзюньцин налил свежей воды и подогрел ее для умывания.
Приведя себя в порядок, он взял висевшую на стене бамбуковую корзину и молча вышел. Он пошел по тропинке в сторону деревни.
Тан Жэнь не любил болтать, а раз Цзюньцин не проявлял желания общаться, он и подавно не станет навязываться.
Очнувшись, он уже осмотрел окрестности. Тот, кто его спас, очевидно, местный лекарь. Хоть хижина и ветхая, внутри стоял стеллаж с лекарственными шкафчиками, да и травы на полках имелись — видимо, это что-то вроде местной клиники.
Потрудившись с утра и вспомнив вчерашнюю пустую кашу, Тан Жэнь проголодался. Ему хотелось мяса, поэтому он перевел взгляд на гору неподалеку, отложил топор и вышел со двора.
По пути он ощупывал розу на запястье. С тех пор как он пришел в себя, она не менялась — сухая лоза, даже его кровь не помогла ей ожить. Этот мир отличался от его прежнего, вероятно, здесь не было энергии, которую могла бы поглотить мутировавшая флора.
Роза была кровожадной еще до того, как оказалась у него. Тан Жэнь задумался: если энергии нет, может, подойдет плоть?
С этой мыслью он ускорил шаг, направляясь в горы.
Тем временем Цзюньцин добрался до деревни и постучал в деревянные ворота одного из домов.
За плетеным забором ничего не было видно. Цзюньцин услышал шаги и недоуменный голос женщины:
— Кто там?
Ворота отворились, показалась женщина в синем платке в мелкий цветок. Увидев Цзюньцина, она тут же заулыбалась:
— Ой, доктор Инь!
Не успела она выйти из-за порога, как послышался ее приветливый голос:
— Проходите, проходите. Вы уже ели? Давайте у нас поедите.
Цзюньцин покачал головой и тихо произнес:
— Не стоит беспокоить, тетушка Чжан. Я пришел купить кое-что.
Услышав про покупку и увидев корзину, женщина сразу поняла — за яйцами. Доктор Инь часто покупал их у них.
Она поспешно забрала корзину:
— Поняла, я откладывала. Сейчас принесу.
Цзюньцин поспешно ее остановил:
— Подождите, тетушка. Кроме яиц, можно ли у вас купить одежду Чжан Шуя?
Тетушка Чжан с удивлением посмотрела на него:
— Зачем тебе одежда моего А-Шуя?
Цзюньцин пояснил:
— Я тут на днях подобрал у подножия горы мужчину. Он высокого роста, подходящей одежды у меня нет.
Услышав это, тетушка сразу все поняла и заулыбалась:
— Вы, лекари, такие добрые, чужих людей домой тащите. У моего А-Шуя как раз есть пара старых вещей, если не брезгуете — забирайте.
Доктор Инь лечил людей, был очень добр, и это был не первый случай, когда он кого-то подбирал, так что тетушка не удивилась.
Она снова ушла, а Цзюньцин остался ждать. Минут через десять тетушка вернулась с корзиной.
Она протянула ее ему с улыбкой:
— Вот, все, что накопилось. А одежда — А-Шуй ее давно не носит, я постирала, забирай.
— Благодарю вас, тетушка.
Цзюньцин принял корзину и вложил в руку женщины связку медных монет.
Подержав деньги, тетушка ахнула:
— Много, много!
В корзине было десятка полтора яиц, они стоили от силы тридцать монет, а в связке было не меньше пятидесяти.
Цзюньцин мягко улыбнулся:
— Не много. Остальное — за одежду.
Он развернулся и ушел. Тетушка Чжан сделала пару шагов вслед, взвешивая деньги в руке, и громко крикнула:
— Тогда спасибо тебе!
Две старые рубахи столько не стоили. Она знала, что доктор Инь просто проявляет доброту, помогая их семье.
Муж ее давным-давно получил увечье на заработках и стал инвалидом, каждый день нужны были лекарства. Жили они на скудный урожай с двух му земли, и лишь когда сын подрос, стало легче.
Но одному человеку тянуть семью было тяжело, поэтому она и собирала яйца, которые несла курица, не позволяя себе их есть, даже когда сын работал до изнеможения.
Она мечтала скопить денег, чтобы женить сына.
Глядя вслед Цзюньцину, тетушка Чжан покачала головой: какой хороший человек. Жаль только, что лицо у него... Эх, если бы не внешность, она бы с радостью сосватала его своей племяннице. В нынешние времена лекарь — это всегда сытая жизнь.
http://bllate.org/book/22576/2387224
Готово:
