Девятьсот девяносто шестой спрыгнул с верхушки стены, слегка недоумевая:
— Хозяин, почему ты спас этого человека?
Мало того что тот собственноручно написал письмо и велел принести из поместья князя Догосударственного акту о продаже в рабство, так ещё и объявил всем, что этот человек мертв.
По сути, это означало подарить кому-то новую жизнь.
Избавление от рабского статуса было равносильно новому рождению.
Настроение Хэ Син Аня было прекрасным:
— Какое еще почему? Просто охота мне.
И к тому же...
Юноша замолчал, и Девятьсот девяносто шестой оглянулся на него с полными надежды глазами.
У тебя созрел какой-то великий план?
Уголки губ Хэ Син Аня изогнулись в улыбке:
— К тому же... он действительно очень красив.
Девятьсот девяносто шестой: «……» Скончался.
Не стоило ему ни на что надеяться.
Внезапно Хэ Син Ань словно что-то заметил, легко ступил носком и надежно приземлился на ветку дерева, глядя в определенную сторону.
Девятьсот девяносто шестой в замешательстве последовал за ним, желая посмотреть, на что же пялится его хозяин.
Через приоткрытое окно в поле зрения бросилась огромная масса белизны.
Этот визуальный удар... тц-тц-тц.
Девятьсот девяносто шестой смотрел во все глаза.
Какая-то рука внезапно схватила его за загривок.
В следующую секунду какой-то ком пролетел по воздуху.
Длинная шерсть беспорядочно хлопнула по лицу.
Маленький кот растерялся.
— Мяу!
Швырнув мозолившую глаза вещь, Хэ Син Ань посмотрел в определенную сторону и слегка прищурил глаза:
— Вы, похоже, совсем жить надоело, раз свои глазенки распустили?
Пин Эр и Пин Сань, скрывавшиеся в тени, всем телом задрожали и тут же отвернулись.
Хэ Син Ань снова перевел взгляд обратно и продолжил наслаждаться этой картиной купающегося красавца.
Вот только худоват слегка.
Не успел он толком насладиться, как одна длинная и прямая нога заполнила собой всё поле зрения.
Старый развратник совершил чистейший пружинистый прыжок
и выпрямился в полный рост.
Кто же тут такое выдержит?
Какая-то одежда внезапно накрыла большую часть прелестей.
Он застал врасплох взгляд, полный бдительности и убийственного намерения, — на прозрачно-голубом фоне эмоции читались с первого же взгляда.
Его воображаемый ёж ощетинил все иголки, но в тот самый момент, когда он увидел Хэ Син Аня, обнажил мягкое пузико, и ледяной взгляд в одно мгновение превратился в весеннюю воду — он смотрел робко и влажно, с некоторым смущением.
Ах оу.
Его раскрыли.
Раз уж раскрыли, тогда...
Посмотрим в открытую.
Да где же в этом поместье князя Жуя найдется место, куда не позволено ступить его хозяину?
Хэ Син Ань сорвался с места и приземлился прямо у окна.
Одной рукой уперевшись в раму и лениво на нее прислонившись, он так же бесстыдно, в упор уставился на Чу Хуэя.
Юноше, накинувшему лишь халат, теперь было не закрыть окно — и не оставить открытым.
Он ждал, пока Хэ Син Ань заговорит, но этот ванъян, казалось, позабыл об этом, продолжая вот так улыбчиво на него пялиться.
Чу Хуэй посильнее запахнул халат, в его сердце закралось нехорошее предчувствие.
Неужели...
Подняв взгляд, он столкнулся нос к носу с полным жгучего интереса взглядом Хэ Син Аня, отчего в его душе укрепилась уверенность.
Кончики пальцев дрожали, слегка ослабляя хватку, и бирюзовый халат соскользнул с плеч, обнажая огромные участки белой кожи.
Одежда соскользнула, словно какое-то жертвоприношение.
Юноша задрожал всем телом и взглянул влажно и робко:
— Ваше...
Хлоп!
Окно резко захлопнулось.
В следующее мгновение пронесся порыв ветра, и бирюзовый халат был перехвачен другой рукой. Чу Хуэй инстинктивно попытался вернуть его, но от боли в запястье ослабил хватку.
Халат упал на ширму.
Юноша сдался с потрохами.
Пара рук попыталась что-то прикрыть, но всё было тщетно.
Хэ Син Ань развязно усмехнулся, словно какой-то задиристый хулиган, домогающийся порядочных женщин, и принялся кружить вокруг Чу Хуэя, оглядывая его с ног до головы.
— Тц, всё же больно худ, надо бы отъесться.
— А шрамов-то на теле сколько, велю потом прислать тебе из кладовой ту баночку с мазью от шрамов, что привезли в дар императору.
— Но впрочем... задница у него и правда ладная.
Хэ Син Ань издал пошловатый смешок, и его греховная рука с молниеносной быстротой протянулась вперед.
Хлоп!
Чу Хуэй на мгновение замер, резко поднял голову на стоявшего перед ним человека с потрясенным выражением лица,
но прошло лишь мгновение, как он залился румянцем от ступней до самых ушей.
Хэ Син Ань словно ничего не замечал — прямо как заправский уличный мафиози, он воспользовался моментом и ущипнул за упругую ягодицу.
На ощупь оказалось превосходно.
Он знал, что в нем самом есть изрядная доля извращенца, но что с того?
С того самого момента, как этот человек попал в поле его зрения, пути назад у него уже не было.
Красивые глаза слегка прищурились, словно он оценивал собственный трофей, а когда он увидел искаженное испугом прекрасное лицо Чу Хуэя, на них вновь промелькнуло довольство.
Тот тут же опустил голову, пытаясь скрыть эмоции, в то время как ладони по бокам сжались в кулаки.
Хэ Син Ань не стал разоблачать его.
Лишь слегка подался вперед:
— Чу Хуэй, подними голову!
Теплое дыхание обожгло кожу в дюйме от лица, Чу Хуэй инстинктивно попытался отпрянуть, но тут же замер как вкопанный.
У него не было выбора: жизнь и смерть зависели от единого порыва этого человека.
Он поднял голову и прямо посмотрел на Хэ Син Аня.
В прозрачно-голубых омутах бушевали эмоции, словно он изо всех сил пытался что-то сдержать.
Неприязнь, да? Чувствует себя униженным?
Хэ Син Ань пришел в возбуждение.
Притащив бродячего пса домой, он уже догадывался о подобном исходе.
Если хочешь выдрессировать преданную лишь тебе злобную собаку, в любом случае придется заплатить цену.
Не приближаясь больше, он с легким смешком выпрямился.
Юноша полуприслонился к стене и бросил:
— Чу Хуэй.
Тот оглянулся, и на него обрушился вовсе не раздевающий взгляд — к нему полетел тот самый бирюзовый халат.
На секунду замерши, Чу Хуэй впопыхах набросил одежду.
Хэ Син Ань посмотрел на его взгляд, словно тот защищался от вора, и усмехнулся:
— Чу Хуэй.
— Мм?
Юноша обернулся, запахивая одежду, и в его глазах стояла словно закипающая водяная дымка.
Хэ Син Ань отвел взгляд, швырнув одежду окончательно, и уставился мимо него на деревянную баю за ширмой:
— Первое, чему я научу тебя сегодня, — это поднимать голову, когда говоришь!
— Сколько бы людей ни зарилось на тебя раньше — всё это в прошлом.
— Теперь ты человек моего поместья князя Жуя, а значит, представляешь лицо моего поместья. Одевайся как следует, расправь плечи и держи голову высоко — это самое базовое, уяснил?
Голос звучал холодно, но падал прямо в сердце Чу Хуэя. Прижимая к себе одежду, он почувствовал, как защипало в глазах, и поспешно опустил голову, желая скрыть свое смущение.
— Чу Хуэй, подними голову!
Юноша растерянно поднял голову, и прохладные кончики пальцев стерли скатившуюся слезинку. Хэ Син Ань легко вздохнул:
— Разве ты не был таким несгибаемым раньше? Чего это ты вдруг такой ревун?
Юноша беспорядочно тер лицо от слез, спотыкаясь, отступил на шаг назад.
Хэ Син Ань протянул шелковый платок:
— Отныне будешь следовать за мной повсюду как личный слуга.
Чу Хуэй смотрел на стоящего перед ним человека, крепко сжав губы.
Лишь спустя долгое время он тяжело и решительно кивнул.
У него не было выбора.
Хэ Син Ань усмехнулся и, покачиваясь, направился к выходу:
— Ах да, завтра придет человек, который обучит тебя правилам, смотри учись как следует.
Не обращая внимания на реакцию Чу Хуэя, Хэ Син Ань толкнул дверь и вышел, оставив его стоять в одиночестве посередине комнаты.
Как только Хэ Син Ань вышел за ворота двора, Девятьсот девяносто шестой сопрыгнул с дерева и легко приземлился рядом со своим хозяином:
— Хозяин, у тебя что, скрытые проблемы со здоровьем?
Настроение у Хэ Син Аня было отменное:
— С чего бы?
Взгляд Девятьсот девяносто шестого стал еще страннее:
— Тогда почему ты так быстро?
— Ты о чем? — Хэ Син Ань на секунду замер на ходу.
У Девятьсот девяносто шестого по спине пробежал холодок, но он в три прыжка взлетел на дерево и продолжил рыть себе могилу:
— С тех пор как ты закрыл окно, прошло всего полпалочки благовоний, этого... даже на прелюдию не хватит, да?
Не зря же оно столько лет читало романы про властных гендиректоров.
Оно-то думало, что его хозяин силен.
Увидев ошеломленное лицо Хэ Син Аня, оно даже прониклось жалостью.
Система назидательно произнесла:
— Хозяин, если у нас есть недуг, давай мы...
— Мяу!!!
Хэ Син Ань совершил скачок, прижал к полу эту нечистую на руку кошачью голову и принялся нещадно ее трепать:
— Повтори-ка эту херню моему бате.
Хэ Син Ань улыбался.
У Девятьсот девяносто шестого шерсть встала дыбом.
Оно тут же рухнуло на колени в позе «пять тел повержены оземь»:
— Хозяин, я виновато! Ты можешь семь раз подряд, и каждый раз — всю ночь напролет!
Лицо Хэ Син Аня почернело еще сильнее.
Этим погожим полуднем по всему поместью князя Жуя разнеслись жалкие кошачьи вопли.
http://bllate.org/book/22565/2384844
Готово:
