Син Инь инстинктивно попытался отделаться шуткой:
— Вкусно, очень вкусно, я потом ещё чем-нибудь закушу!
Однако ощущение полного позора уже так сильно смутило его, что шея залилась густой краской. Ему пришлось сзади сильно ухватить Сяо Цуня за одежду и протянуть руку.
Медицинский кабинет был небольшим, но чистым и уютным. Закончив уборку, Сяо Цунь выбросил испачканные салфетки и, казалось, о чём-то задумался под мягким светом белых ламп.
Син Инь сидел на краю кровати, едва сдерживая рвущееся из груди предвкушение. Мысленно он усмехался, планируя пока не заводить разговор первым и посмотреть, как этот не умеющий выражать свои чувства парень решится излить душу. Однако, к его величайшему удивлению, после всей этой бурной нежности Сяо Цунь не только не произнёс никаких признаний, но, посмотрев на него, выдал фразу, от которой Син Инь остолбенел:
— …Ну, значит, теперь мы можем считать друг друга секс-друзьями.
Свет в медпункте качнулся так резко, что Син Иню на пару секунд показалось, будто окружающий мир замер. Его словно больно кольнули острой иглой, и в груди на мгновение замерло дыхание.
Затем он растерянно приоткрыл рот и, не смея взглянуть Сяо Цуню в глаза, был вынужден выдавить из себя ответ:
— …Ну разумеется. Если что-то понадобится — обращайся в любой момент, в следующий раз только подготовься получше.
— …Угу. — Похоже, все замыслы Сяо Цуня были удовлетворены. Он крепко обнял его и даже спросил: — …Тебе нравятся с ребристой поверхностью или с шипами?
От объятий Сяо Цуня у Син Иня разомлело всё тело, а в голове слегка зашумело. Не позволяя себе раскисать, он лишь бросил в ответ:
— Эй, малыш, твою мать, ты кроме этих двух вообще что-нибудь знаешь?.. Давай с шипами, ладно.
Что за чёрт творится?! Где обещанные свирепые, сокрушительные ласки? Где страстная ночь, после которой бывший парень снова влюбится в него?
Выходит, этот гад… вовсе не собирается заводить со мной романтические отношения?
Решимость.
— Я пойду приготовлю тебе поесть.
Побув в объятиях еще немного, Сяо Цунь отпустил Син Иня. Вообще-то ему следовало бы накормить Син Иня ещё до всего этого, но из-за вспыхнувшего нахлынувшего импульса всё затянулось до самого вечера.
Син Инь закивал:
— Да-да-да, давай, бегом! — и тут же с головой накрылся одеялом. — …Хочу куриную ножку и кашу.
Сяо Цунь согласился, но перед тем как выйти, всё же решил уточнить:
— …Ты ведь знаешь, кто я?
Затем из-под толщи одеяла донёсся голос — хоть и звучавший немного глухо, но полный задорных, весёлых ноток:
— Конечно~ Великий бог Эш!
Сяо Цунь молча облизнул губы, затем протянул руку и чуть сдвинул одеялок вниз, чтобы парень хотя бы нос мог высунуть, после чего вышел.
Шагая по коридору в сторону кухни, он включил свет везде, словно яркие лучи могли хоть немного разогнать тень, затаившуюся в его сердце.
Только что на кровати, услышав, как Син Инь сам заявил о своём богатом опыте, он хоть и не удивился особо — ведь его самого подобные вещи не слишком волбовали, — но такое легкомысленное отношение Син Иня всё равно царапнуло душу знакомым страхом человека, однажды обжегшегося на молоке.
В конце концов, много лет назад именно Син Инь первым проявил инициативу, заигрывал с ним, а в итоге бросил.
Хотя теперь они вроде как воссоединились в реальной жизни, Сяо Цунь не был уверен: означает ли готовность Син Иня так быстро лечь с ним в постель, что тот просто играет? Судя по всему, в сердечных делах этот прожжённый циник прекрасно разбирался.
Разве он сам не хотел открыто и честно встречаться с Син Инем, целыми днями мило ворковать, трогать его где хочется и заниматься любовью, когда заблагорассудится? Но с таким человеком, как Син Инь, всё это вряд ли могло продлиться долго. Он уже однажды потерял его и не хотел так скоро потерять во второй раз.
Погода испортилась — Син Инь может бросить его. Интернет стал лагать — Син Инь может бросить его. В еде оказалось слишком много масла — Син Инь тоже может бросить его.
Он понимал, что Син Инь — человек настроения, у которого чувства вспыхивают и гаснут одинаково быстро. Тот мог из-за брошенной им в сердцах фразы ты меня бесишь огорчаться так сильно, что на три дня забрасывал любимую игру, ставшую смыслом жизни, но в то же время мог легко перечеркнуть их отношения под совершенно надуманным предлогом вроде мне нужно идти в профессиональный спорт. Ведь среди всех легендарных чемпионов киберспортивных турниров хватает тех, кто успешно крутит романы. К тому же он вовсе не был из тех привязчивых людей, которые станут скандалить и требовать, чтобы Син Инь всё время уделял только им.
Когда Син Инь любил его, это чувство было страстным и истовым. Но стоило пылу угаснуть, как он отступался с удивительной лёгкостью. Когда-то они были неразрывно связаны, но этот человек по имени Хун Чэнь легко растворился в небытие, не оставив и следа. Он начисто оборвал все нити между ними, оставив Сяо Цуня в одиночестве посреди разбитых надежд, прямо на окровавленных обрывках их связи. Ему оставалось лишь утешать себя мыслью: это всего лишь сетевой роман, между ними не было ничего весомее интернет-кабеля. Но чья вина, что он так до боли хорошо помнил голос Хун Чэня? То, как этот человек говорил с ним с экрана монитора, приковывало на месте — уходить не хотелось, но оставаться было нельзя.
Это была его первая любовь.
Он не мог вырваться из этого плена, его глаза неизменно следовали за парнем, который из его милого интернет-бойфренда внезапно превратился в гениального новичка Лиги. Он наблюдал за тем, как тот преодолевает преграды, и видел, как он стоял на огромной арене, встречаемый ревом и овациями тысяч фанатов.
В летописи славы этого героя никогда не было места для него самого, но он был свидетелем каждого мгновения его триумфа.
Это тянулось день за днем, и со временем Сяо Цунь привык настолько, что уже с закрытыми глазами мог ответить на извечные шутливые вопросы друзей:
— Сяо Цунь, чёрт побери, неужели кроме своих видеоигр ты вообще способен хоть что-то любить?
— Син Иня.
— Целыми днями только и думаешь что о гамеках, трахать клавиатуру — это по-твоему кайф?
— Я вообще-то хочу трахнуть Син Иня.
— Эй, брат, у тебя с головой всё в порядке? Сходил бы к врачу! Ты хоть дрочишь вообще в обычной жизни?
— Да я кончаю просто оттого, что смотрю матчи Син Иня, доволен?!
Когда Син Инь только пришёл в клуб, сердце Сяо Цуня разрывалось от тоски и жгучей обиды. Но стоило ему заметить, что парень действительно ранен его холодностью, как в нём вновь проснулась жалость.
Несколько часов назад в тренировочной комнате, когда он увидел заплаканные красные глаза Син Иня, который до последнего упрямо сдерживал слёзы, он и сам не понял, какими усилиями смог подавить эту острую боль и поднявшуюся волну желания.
Какая к чёрту месть?.. Похоже, ему потребовалась всего секунда, чтобы смириться со своей участью.
Как же сильно он хотел снова завязать с Син Инем романтические отношения, слушать его бесконечную болтовню целыми днями! И всё же после того, что произошло между ними только что, бо́льшая часть разума вернулась к нему — ведь начало этого пылающего романа было ему слишком хорошо знакомо.
Чем снова затевать любовь, чтобы в один прекрасный день быть выставленным за дверь, лучше придумать что-то другое.
Тщательно взвесив всё, он пришёл к выводу, что статус секс-друзей — это абсолютно верный и самый безопасный первый шаг. Так Син Инь избавится от гнетущего чувства обязательств, которое накладывают отношения, а он получит возможность исподволь укреплять их связь.
Раз уж на то пошло, он станет для Син Иня наркотиком, от которого тот просто не сможет отказаться.
Изначально он боялся снова стать игрушкой в чужих руках. Но подумав хорошенько: ну и что, если им поиграют ещё раз? Главное ведь, чтобы в конце концов игрушкой Син Иня оставался только он сам, верно?
Пусть душа этого парня вечно блуждает где-то на краю света, но пока у него самого хватит мастерства, столь ненасытный и жаждущий ласки Син Инь не сможет просто так отпустить его.
К тому же он находился ближе всех — у него было огромное изначальное преимущество. Если Син Иню вдруг приспичит пойти налево, ему хотя бы придется такси вызывать, а он — бесплатный.
Сяо Цунь решил про себя: придёт день, и он добьётся того, чтобы Син Инь понял — без него секс с кем бы то ни было казался пресным.
Теперь при любой возможности нужно будет собирать полезные знания и оттачивать технику, чтобы свести к минимуму вероятность повторения ситуации из прошлого, когда им воспользовались и выбросили.
Войдя на кухню, он машинально подумал о том, что раз уж Син Иню захотелось каши, почему бы не сварить её своими руками?
Правда, готовить самому ему ещё никогда не доводилось, но… это же всего каша, разве в этом есть что-то сложное?
Однако провозившись битый час и даже изучив инструкции в интернете без какого-либо внятного результата, Сяо Цунь начал нервничать. Дома он, конечно, иногда помогал родителям помыть посуду или протереть полы, но на кухню никогда не совался. С каких пор это место стало таким чертовски сложным?
Как раз когда он раздумывал, не разогреть ли им просто остатки вечерней каши, дверной косяк кухни издал лёгкий щелчок.
Инстинктивно обернувшись, он ожидаемо увидел Син Иня на пороге.
— В клубе каша с куриными ножками всегда есть в готовом виде, ты чё тут творишь вообще? — Син Инь шагнул внутрь. — Морить голодом оба моих рта — это уже перебор, братец.
Уши Сяо Цуня покраснели, но на лице не дрогнул ни единый мускул:
— Пытаюсь сварить тебе кашу. Свежеприготовленная полезнее.
Син Инь с удивлением окинул его взглядом, затем заглянул через плечо в рисоварку.
Сяо Цунь никак не ожидал, что в следующее мгновение хохот Син Иня разнесется так громко, что разбудил бы половину клуба:
— Ха-ха-ха, твою мать! — Син Инь резко захлопнул крышку. — Это чё за белое семячко тут у тебя плавает? Это ж, блядь, кунжут!
Сяо Цунь вздрогнул от неожиданности, окинул взглядом внутренности кастрюли и внезапно почувствовал себя донельзя пристыженным. Ах да… если подумать, и впрямь кунжут.
— Великий бог Эш и впрямь питается святым духом, раз даже рис от кунжута отличить не может? — не сдерживая улыбки, Син Инь заглянул в пару подвесных шкафчиков в просторной кухне. — Ладно, давай я хоть пекинскую капусту обжарю…
Подумав секунду, он добавил:
— Хотя погоди… Можно ещё сварганить крабовые крокеты сливочным соусом, ел такие? Хочешь попробовать?
Хотя ему не удалось проявить заботу и накормить парня собственноручно сваренной кашей, Сяо Цунь всё же почувствовал лёгкое разочарование, но всё же кивнул:
— …Ты умеешь готовить?
Блюдо, о котором говорил Син Инь, звучало аппетитно и в то же время довольно сложно.— Слы ваши слова, ты вообще слушал меня до этого? — Син И потыкал индукционную плиту и ответил: — Братец, мои родители оба умерли, неужели ты думаешь, что если я не умею готовить, то буду каждый день питаться вареным белым кунжутом? Ха-ха-ха-ха-ха, я со смеху подыхаю —
Сяо Цунь почувствовал легкое смущение, но в то же время уверенные движения Син И почему-то заставили его проникнуться к нему жалостью.
Он не очень разбирался в дальнейших процессах, а тот даже не дал ему шанса помочь и побыть на подхвате. Поэтому Сяо Цуню оставалось только стоять в сторонке и наблюдать, как парень возится со взбитыми сливками, пшеничной мукой и крабовым мясом. После того как всё это некоторое время выдерживалось в холодильнике, Син И обвалял массу в непонятном для Сяо Цуня порошке и как следует прожарил, завершив готовку.
— Попробуй для начала, — Син И постучал палочками по краю сковороды. — Ручаюсь, как только отведаешь, сразу захочешь выйти замуж за этого милашку~
Сяо Цунь только протянул руку за палочками, как Син И подхватил кусочек на тарелке, слегка подул на него и с улыбкой поднес прямо к его губам.
— Ну же, мужчинка, открой рот, ха-ха-ха —
От такого обращения сердце Сяо Цуня бешено заколотилось. Ему пришлось немного опустить голову, сделать укус, и, опустив взгляд, он пробормотал:
— …Так меня называют только в постели.
Син И на мгновение замер, но тут же приподнял бровь:
— Отлично, ты сам это сказал.
С этими словами Син И бросил «умничка моя женушка», сунул ему в руки тарелку и велел унести ее и поесть в другой комнате.
Сяо Цунь взял тарелку и лишь тогда осознал, как во рту расцветает хрустящий, нежный и насыщенный аромат. Свежее крабовое мясо и легкие, не приторные сливки так идеально сочетались друг с другом, что невольно хотелось откусить еще кусочек. В тот момент ему показалось, что Син И мог бы завоевать кого угодно одним лишь кулинарным мастерством.
Однако вскоре Син И все равно выпродворил его, так что за огромным столом он остался сидеть в полном одиночестве, лицом к лицу с тарелкой восхитительных и одиноких крокет.
Мягкий свет ламп заставлял его с бесстрастным выражением лица продолжать гляделки с крокетами.
…Нет, он понял, что вовсе не хочет романтических отношений с Син И — он банально хочет на нем жениться.
Бродяга
Сяо Цунь посидел с суровым лицом совсем недолго, как Син И вынес разогретую кашу с закусками, приглашая его к трапезе, и уселся рядом.
Возможно, Син И и впрямь проголодался, потому что сразу уткнулся в тарелку, и вокруг быстро воцарилось лишь тихое чавканье.
Сяо Цунь подцепил палочками еду и спросил:
— Протрезвел?
— Нормально так, — ответил Син И, спешно прожевывая кусок. — Я изначально не особо-то и напился, просто выпил резковато… Спасибо, что в такой холод раздел меня и притащил на себе.
Сяо Цунь толком не знал, можно ли считать их отношения с Син И близкими. Оба уже давно не были прыщавыми подростками-геймерами, и теперь, глядя на Син И, он неизменно видел в нем куда больше горького жизненного опыта, чем было свойственно их миру. Если не задумываться глубоко, многие, пожалуй, уже и забыли, что Син И исполнился всего двадцать один год — обычный возраст для студента третьего курса.
— …Нет, было не очень холодно. — Сяо Цунь тихо отложил палочки и, наблюдая за тем, как тот ест, произнес: — Ты легче, чем я думал.
Син И услышал это, с улыбкой поднял на него взгляд:
— Ты что, еще до этого мечтал меня потискать~?
— …
Сяо Цунь молча взял палочки обратно.
— Угу. Еще хотел трахнуть тебя так, чтобы ты потом не смог подняться от боли.
— Ты…
— …Мм?
— …Да ничего, ничего.
Син И жевал крокет и думал о том, что этот парень в некоторых вопросах и правда донельзя прямолинеек, как вдруг услышал продолжение:
— Ты в последнее время сильно похудел. Когда я трогал тебя, мне показалось, что ребра можно было нащупать. Я видел твое видео времен челленджа с ледяным ведром, тогда всё было иначе…
В голосе Сяо Цуня впервые прорезались какие-то интонации, и Син И, приложив усилия, чтобы осмыслить услышанное, лишь обреченно выдал:
— …Этот ледяной челлендж? Надо же так пошло описать благотворительную акцию.
Если память не изменяла Син И, тогда Цзян Ханьшо упомянул его в эстафете. Изначально они с Е Цинчэном договорились: я жертвую деньги, а ты проходишь челлендж, но Е Цинчэн, невозмутимо вылив на себя баддью ледяной воды, окатил ею и хохотавшего рядом Син И, превратив обоих в полных идиотов.
— Я был неправ, — ответил Сяо Цунь. — Но… кожа у тебя оказалась нежнее, чем я представлял. Очень красиво, мне запомнилось. Тебе не стоило надевать рубашку.
…Да потому что я, блядь, вообще не планировал намокать!
Мысленно взвыл Син И. По правде говоря, он не особо любил носить рубашки, и в тот раз надел ее лишь для того, чтобы выглядеть посолиднее. Выяснять, что именно показалось собеседнику нежным, он не стал: лишь покраснев и невнятно угукнув, он продолжил есть. А Сяо Цунь тем временем добавил:
— Мой отец раньше говорил, что с таким голосом ты должен весить не меньше двух сотен фунтов.
— — Твой отец?!
Куда больше самих странных рассуждений Син И волновало, с какой стати их инициатором стал родитель Сяо Цуня.
— …Он слышал мой голос?
— Ага. Давным-давно, когда мы играли вместе, я давал ему послушать.
Сяо Цунь, вспоминая это, невольно мысленно вернулся в прошлое. В те дни он сам, после долгих и мучительных внутренних терзаний, решился наконец признаться родителям, что, судя по всему, предпочитает мужчин и у него уже есть парень.
Тогда он сжимал кулаки, думая: если родители станут противиться их союзу, он будет защищать Хунчэня и бороться до самого конца.
Его родители, обладавшие на редкость легким нравом, помрачнели — что случалось крайне редко, — после чего поднялись наверх и о чем-то шептались. Однако, вернувшись, они выглядели как обычно: похлопав его по спине, они ободрили сына словами, мол, ерунда, малыш, в худшем случае будем считать, что у нас завелся еще один сынок!
Сяо Цунь от удивления слегка приоткрыл рот, но всё же задал те вопросы, которые его мучили:
— А как же продолжение рода и всё такое прочее? У других родителей вечно это на уме…
— Ну, насчет этого… Вообще-то мы скрывали от тебя одну вещь уже очень давно. Мы с твоей матерью изначально хотели дочку, и если бы не моя жалость к ее здоровью, у тебя, возможно, уже давно появилась бы младшенькая… Когда тебе был годик или два, мама даже наряжала тебя в платьице — ладно-ладно, любимый сынок, не зряйся, как говорится, встреча — это уже судьба, ха-ха, ха…
— …
— …
— А… вы не боитесь, что перед другими родственниками будет стыдно?
— Среди них нет ни одного богаче меня, с чего бы мне стыдиться? А кто посмеет сказать тебе хоть слово — пусть даже не суется ко мне за деньгами.
— …Ага.
— В следующий раз приведи своего парня, покажись. Он ведь наверняка вечно ходит в девчачьей одежде и разговаривает таким тоненьким голосочком?
— …Хватит, я понял, что вы отчаянно хотели девочку, но вы, кажется, кое в чем заблуждаетесь.
Сяо Цунь не захотел продолжать этот балаган, но его всё равно утащили на диван с расспросами о том, как они вообще познакомились. Изнемогая от этих допросов, он наконец отвел предков в свой кабинет и с каменным лицом ткнул пальцем в экран компьютера: вот так, в игре познакомились.
В тот момент лица родителей, пожалуй, вытянулись еще сильнее, чем когда он объявил о своей гомосексуальности. В последующие дни отец, правда, отчаянно пытался пресечь этот роман: он постоянно крутился рядом, пока сын играл, и твердил, что интернет-знакомые ненадежны, наверняка вытащат куда-нибудь и обманут, а то и вовсе почки вырежут! Но со временем в семье решили, что он просто дурачится, как дитя, и благополучно выбросили это из головы.
Глядя на Син И, Сяо Цунь вдруг мысленно представил его в женском платьице, отчего по спине пробежал холодок. Наверное, это был бы мафиозный наследник в женском наряде, способный извлечь из-под юбки пулемет и перестрелять всех врагов.
— Чего уставился? — Син И почувствовал себя неуютно под его взглядом и только собрался зыркнуть на него, как услышал неожиданное:
— …Ты носишь платья?
— …Платья твоей ма…?!
Син И сначала подпрыгнул от столь внезапного и бессвязного вопроса, но в конце концов опустил голову, ткнул палочками в крокет в своей тарелке и проговорил:
— Впрочем… если тебе такое по душе, ладно уж… На, на кровати могу и надеть.
Сяо Цунь как раз успел пожалеть, что из-за мгновенного порыва выпалил это в лоб, но, услышав ответ Син И, почувствовал, как в груди снова шевельнулось тепло. Падающий сверху желтоватый свет заставил его внимательнее всмотреться в профиль парня, после чего он задал следующий вопрос:
— А… связаны тебя можно?
Вокруг царила абсолютная тишина. Выдержав паузу секунды в две, Син И ответил:
— …Мм, да почему бы и нет.
— И чтобы ты сам ласкал себя у меня на глазах?
— …Конечно, а что тут такого.
— Прижать к стеклу сзади?
— Разве это не одна из базовых позиций?
— Кляп и цепи?
— Хм… Это ты наденешь или я? Если тебе нравится… всё устроим.
— …
Уши Сяо Цуня покраснели донельзя. Он перечислил Син И всё, о чем только знал, и казалось, не было ни одной вещи, с которой тот не был бы прекрасно знаком. Подумав немного, он решил уточнить напрямую:
— Тебя… часто кто-то трахал?…
Это могло напрямую определить, насколько сложно будет покорить такого бродягу, как Син И.
Внезапно палочки в руках парня замерли. Син И поднял голову, встретился с ним взглядом и бросил:
— …Это еще что значит?
Сяо Цуню показалось, что этот взгляд просвечивает его насквозь. Сохраняя невозмутимое выражение лица и едва шевеля бесстрастными губами, он ответил:
— Так, просто спросил.
Син И помолчал несколько секунд, снова крепко перехватил палочки и произвел отповедь:
— Расслабься, кое-какая профессиональная этика у меня все-таки есть. Во всяком случае, подцепить от меня какую-нибудь дрянь тебе не грозит.
После этого Син И снова уткнулся в тарелку и принялся заглатывать еду с прежним аппетитом, больше не произнося ни слова. Сяо Цунь наблюдал за его профилем: с одной стороны, ему казалось, что тот очарователен даже в процессе еды, а с другой — он мысленно прокручивал только что состоявшийся диалог. Какое счастье! Судя по всему, дела обстоят именно так, и как хорошо, что он не признался в любви и не предложил встречаться. Иначе пара дней — и они бы либо снова расстались, либо он получил бы прямой отказ.
http://bllate.org/book/22553/2382960
Готово:
