— Сюэ?.. — Сяо Цунь слегка удивился. — Какая Сюэ?
Цзи Чаожань отмахнулся:
— Ладно, не спрашивай, это его бабушка.
Сяо Цзинь только попытался выдать недоверчивое «а?», как сидевший у него на руках Син И снова резко дёрнул ногой, норовя лягнуться. Сяо Цуню пришлось снова перехватить его поудобнее для равновесия, чтобы шагать быстро, но уверенно.
Ночь уже стояла глухая, база находилась недалеко, и компания решила пройтись пешком.
Вскоре Сяо Цунь почувствовал, что человек на его руках, пожалуй, и правда слишком устал: он перестал сопротивляться, позволив себя нести, и дышал всё ровнее и размереннее. Похоже, он вырубился окончательно.
Вес на руках не тянул особо, но казалось, что он несёт на себе целый мир. Сяо Цунь то и дело украдкой опускал взгляд на лицо в полумбле — по крайней мере, сейчас ему больше не нужно было смотреть на него сквозь холодный экран монитора или поверх бесчисленных голов на киберспортивной арене. Настоящая, жгучая горечь подступила к носу от порыва ветра, заставив его снова вспомнить недавнее «ненавижу тебя» от Син И. На душе по-прежнему скребли кошки, смешиваясь с полной растерянностью, когда Цзи Чаожань, словно от нечего делать, внезапно нанёс удар в спину:
— Вернёмся — пусть командный врач его осмотрит. Чего вы, в самом деле, так с ним? Мало того что его целыми днями поливают грязью в сети, так ещё и Е Цинчэн норовит в спину нож вонзить. Возможно, этот период — самое тяжёлое испытание в его жизни, просто вы ни черта не знаете.
Фан Чжунянь тут же навострил уши, пытаясь сообразить, что произошло. Сяо Цунь крепче прижал к себе ношу, облизнул пересохшие губы и выдавил:
— …Он теперь меня никогда не простит?
Цзи Чаожань никак не ожидал, что этот парень воспримет всё всерьёз, да ещё и так растревожится. Еле сдерживая смех, он решил воспользоваться моментом и подколоть его:
— Ну, до этого вряд ли дойдёт. Просто в следующий раз, когда будешь извиняться, сними штаны и покажи ему свой размер — он в ту же секунду на колени бухнется и в рот возьмет, с чего бы ему не прощать?
— … — Найти достойный ответ Сяо Цунь не смог. Не дождавшись от него ни слова, Цзи Чаожань повернулся к Фан Чжуняню и принялся на все лады трепать языком о художествах двух тиранов — Сяо Цуня и Чи Яна, а в конце даже пригласил Фан Чжуняня вместе отправиться на базу IS, чтобы набить морду Чи Яну.
Фан Чжунянь без колебаний согласился и тут же вытащил телефон, чтобы закинуть в общий чат вызов на бой — правда, в ответ прилетело лишь лаконичное сообщение от Чи Яна: «Мне сейчас некогда возиться с дебилами».
В морозном воздухе раздавались только голоса идущих рядом парней, но в какой-то момент Сяо Цунь почувствовал, как Цзи Чаожань ободряюще похлопал его по плечу — то ли жест поддержки, то ли товарищеский тычок.
— Не переживай, всё норм, братан. Капитан Син человек широкий, с чего бы ему на тебя обижаться?
Сяо Цунь только раскрыл рот, собираясь переспросить, правда ли это, как уголки губ Цзи Чаожаня снова поползли вверх, и он продолжил с усмешкой:
— К тому же, если он вдруг решит тебя не прощать, просто изнасилуй его, хочешь? Я помогу подсыпать чего-нибудь~
Вздрогнув от таких слов, Сяо Цунь на секунду представил, как Син И насилуют, и в конце концов решительно покачал головой.
Уличные фонари окутывали спокойное спящее лицо Син И мягкими, многослойными волнами тепла, словно укрывая его самым нежным светом на свете.
15. Медпункт
Зимними ночами в прибрежном городе шутки были плохи. От ледяного ветра, бившего в лицо, Цзи Чаожань невольно покосился на лёгкую курточку Сяо Цуня:
— Не холодно, братан?
Но Сяо Цунь лишь покачал головой:
— Когда держишь его, не холодно.
— Тц… Ну тоже верно, — на лице Цзи Чаожаня застыло выражение отца, дождавшегося, пока его дитя наконец обратит внимание на противоположный пол. — Знаешь, я всё собирался отправить тебя в больницу проверить на фригидность, братан. Похоже, капитан Син всё-таки способен растопить твоё ледяное сердечко?
Уши Сяо Цуня покраснели ещё сильнее, хотя в чём-то Цзи Чаожань был прав: до появления «Пыли мира» он действительно предпочитал решать задачи по математике и рубиться в игры, а из спорта признавал разве что пламя одиночного заплыва. Честно говоря, какая девушка могла сравниться по увлекательности с хорошей игрой? И всё же «Пыль мира» была для него исключениям.
Даже крошечное всплывающее уведомление о входе в сеть отзывалось трепетом в его сердце.
А когда он узнал, что тот самый новичок-топлайнер с экрана — это человек, которым он когда-то восхищался, Сяо Цунь уже просто не мог отвести глаз. Образ Син И превосходил любые его фантазии и в то же время наполнял собой все его юношеские сны.
В тех снах они вместе играли в самые обычные игры или же тонули в липкой, сладкой негоде, после которой ему на следующее утро оставалось лишь молча, с горящими ушами, менять штаны.
Прошли годы, и вот так просто наблюдать за Син И вошло у него в привычку. Иногда он и сам уже не мог разобрать, то ли это старая страсть не угагла, то ли просто благоговение перед сильным игроком на арене.
Но по крайней мере сейчас, бросив взгляд на спящего Син И на своих руках, он снова облизнул губы и ответил Цзи Чаожаню:
— Угу, тепло.
Фан Чжунянь только теперь очнулся:
— Чего? В смысле? Сяо Цунь что, гей? А?
Цзи Чаожань в ответ лишь пожал плечами, молчаливо соглашаясь. Фан Чжунянь покрутил головой, переведя взгляд с одного на другого, и погрузился в глубокие раздумья. Однако через какое-то время он всё же хлопнул Сяо Цуня по плечу и выдал предельно серьёзно:
— …Ничего страшного, старина Сяо, я к этому толерантен!
Ледяной воздух раскололся от хохота Цзи Чаожаня, а любопытный Фан Чжунянь продолжал допытываться:
— А как мужики с мужиками вообще того? Куда суют? Друг другу дрючат, что ли?
Сяо Цуня под новый приступ смеха Цзи Чаожаня с трудом сохранил невозмутимое выражение лица:
— Я глубоко не изучал этот вопрос. Ты несовершеннолетний, тебе еще рано знать.
— Ну у тебя и база знаний хромает, — отсмеявшись, Цзи Чаожань хлопнул себя по карманам и с уверенным видом заявил: — Да стопудово Син И уже подкатывал к тебе, просто ты зассал запрыгнуть?
Сяо Цунь от такой самоуверенной догадки даже растерялся:
— Да нет же.
— Не подкатывал? — рука Цзи Чаожаня, тянувшаяся за сигаретой, замерла в воздухе. — С чего тогда ты на него запал? Неужели этот хмырь способен охмурить тебя за такой короткий срок какими-то другими талантами, кроме как торговать задницей? Хотя, судя по нему, в постели он явно бревно…
У входа на базу уже маячила дверь. Сяо Цунь слушал этот бред сивой кобылы и невозмутимо отбивался:
— …Будет бревном — научу.
— А? — движимый последними остатками морали, Цзи Чаожань с трудом сдержал смешок. — Девственник собрался учить девственника, как кувыркаться в постели? Мощно.
Он подтолкнул Сяо Цуня локтем в плечо, предлагая подсказать пару классных гаджетов или тематических отелей, но Сяо Цунь лишь отвернулся, игнорируя его подколки. Вскоре вся компания миновала заднюю дверь и оказалась внутри базы.
Правда, на месте выяснилось, что весь персонал, включая командного врача, уже давно спал. Цзи Чаожань было приуныл, предлагая отложить всё до утра, но Сяо Цунь категорически уперся и потребовал немедленно везти Син И в больницу. От такого напора Цзи Чаожань едва не взвыл, мечтая затянуться сигаретой прямо в медпункте:
— Да ты… блин, ну и зануда же ты, парень. Ещё конем не валялось, а ты уже над своим мужиком трясёшься! Поприличнее нельзя? Мужиков что ли не видел? Не помрёт ведь…
Сяо Цунь в ответ лишь припомнил статистику смертности от переутомления за игрой в год, но договорить они не успели — Син И проснулся.
Разумеется, он отлично слышал обрывки их перепалки, поэтому едва разомкнул губы, как выдал:
— Вы двое не хотите подраться из-за меня ещё разок? Я подожду.
Оба зачинщика тут же захлопнули рты. Син И потёр лицо, чувствуя, как алкоголь волной ударяет в голову, и прикрыл глаза ладонью от яркого света, отчаянно желая полежать ещё немного.
Фан Чжунянь тут же обеспокоенно спросил:
— У учителя гипогликемия? Анемия?
— …Да нет, сроду такого не было, — пробормотал Син И. Краем глаза он заметил, как кто-то подошёл и присел на край кровати. Вспоминая события последних дней, он мысленно признал: и правда, ему было совсем не до еды, похоже, переборщил. Когда резь в глазах немного прошла, он убрал руку и вздохнул: — Сам виноват. В следующий раз буду аккуратнее.
Цзи Чаожань, покусывая незажженную сигарету и невнятно шевеля губами, попытался отпустить шуточку:
— Слышь, а титул чистокровной белой лотосы тебе нужен? Если да, могу подарить, братан.
Но сидевший рядом Сяо Цунь, словно что-то вспомнив, вдруг произнес:
— Вчера вечером…
— …Ты конченный дебил? — Син И не горел желанием разбираться в этом балагане и задолжать кому-то два месяца зарплаты, поэтому поспешно ткнул его пальцем в бок. Правда, в ответ его руку тут же перехватили и крепко сжали. Но Цзи Чаожань уже почуял неладное и пристал с расспросами:
— Чего вчера?
Как Син И и опасался, Сяо Цунь, судя по всему, после жесточайшей внутренней борьбы всё же решил выдать правду:
— Я вчера… подсыпал в еду, которую он принёс, кое-что очень окроеное, и тогда…
В этот момент Син И отчаянно захотелось закатить глаза. Цзи Чаожаня, разумеется, было не провести таким детским лепетом. Не прошло и полсекунды, как он перебил Сяо Цуня:
— Всё это замутил старина Ян, я угадал? Охренеть, у этого сопляка крылья отрасли почище кое-чего. Вот поднимусь наверх — прибью гадёныша.
Син И скосил глаза на надутого Сяо Цуня, у которого на лице застыло немае удивление: как это вскрылось так быстро? — и почувствовал, что у него просто нет сил даже на то, чтобы помассировать виски.
Мелкий решил сыграть против старого лиса — всё-таки ещё слишком зелен.
— А ты, — Цзи Чаожань швырнул сигарету в сторону и повернулся к Син И, — какого хрена робко жужжал? Вломил бы ему!
— Да пошёл ты? — опешил Син И. — Я тебе сейчас первому вломлю, хочешь?
— …Ладно-ладно, признаю, не стоило позволять тебе нянчиться с этими сопляками и идти у них на поводу, — мгновенно сменив гнев на милость, заулыбался Цзи Чаожань, хотя тут же не удержался от ругательства: — Какого чёра ты в других делах никогда не бываешь таким послушным? — Впрочем, многое ему уже и так было очевидно. — Опять забил на еду, и вчера на фоне стресса прихватило желудок?
— Да нормально всё, — ухмыльнулся Син И. — Примерно как ребёнка родить.— Чей это вообще приплод, Ань-шэнь? — поддразнил его Цзи Чаожань, кривя уголки рта. Снэйк в ответ лишь нагло ухмыльнулся:
— Да ясное дело, твой, Третий братец!
Пока они шутили, Снэйк вдруг почувствовал, что Сяо Цунь сжал его руку чуть сильнее обычного. Озадаченно покосившись на него, Снэйк спросил:
— Великий Небожитель, ты уже нащупался всласть? Моя рука тебе не кажется нежной до того, что пальцы сейчас соком брызнут?
Он бросил эту фразу просто так, ради глупой шутки, но никак не ожидал, что Сяо Цунь уставится на его грубые, привычные к многочасовым баталиям в видеоигры руки — на которых, кроме длины и изящества пальцев, сроду не было никаких достоинств, — и с совершенно серьезным видом кивнет:
— Угу.
— …Ты какого хрена, робот, что ли? — у Снэйка вспыхнули уши, и он тут же резко выдернул руку. — Кроме как «угу», ничего сказать не умеешь?
Ладонь Сяо Цуня внезапно опустела. Тот замер на полсекунды, а Снэйк, продолжая говорить, незаметно сменил шутливый тон на обиженный и ядовитый:
— …Раньше… вечно было то же самое! Что бы ни ляпнул Чи Лян, ты во всем с ним соглашался. Вы двое и впрямь не втихаря поколачиваете друг друга в задницы? Кто кого имеет? Говорят, у тебя и в спокойном состоянии пятнадцать сантиметров? Дай взглянуть?
Глаза Сяо Цуня заминкались по сторонам. Цзи Чаожань, заметив это, тут же выразительно заиграл бровями, и в конце концов Сяо Цунь, поборов внутреннее сопротивление, виновато и с заметным трудом выдавил:
— Раньше я был неправ. Если хочешь посмотреть… я могу раздеться прямо сейчас.
Цзи Чаожань, стоявший рядом, хмыкнул и едва не захлопал в ладоши: неплохо, неплохо, теория на практике, этот ученик вполне способен преуспеть.
— …Да я твою маму смотреть буду! — Снэйк едва не уверовал, что прямо сейчас отбросит концы от внезапного инфаркта. Он с трудом унял дыхание, собираясь поднятья и уйти в спальню. — В конце концов… ты меня сначала грубо поцеловал, а потом так со мной поступил! Это же сплошное разочарование, перед кем тут теперь извиняться?
Как только это слетело с его губ, двое зрителей синхронно застыли с лицами, выражавшими крайнюю степень изумления. Вдоволь подивившись про себя в духе «Малыш Чистоплюй впервые в жизни соизволил проявить инициативу по отношению к смертным», Цзи Чаожань расплылся в наглой ухмылке и вставил:
— Слыхал, Малыш Чистоплюй? Капитана Снэйка простыми поцелуями не проймешь, в следующий раз попробуй изнасилование, только не трусь.
— Смеет он! — Снэйк стрельнул глазами на Цзи Чаожаня, требуя сигарету, и презрительно бросил: — Я его зажму так, что хрен сломается.
— Ха-ха-ха! — Цзи Чаожань расхохотался во весь голос, попутно советуя Снэйку бросить курить. Снэйк с легкой досадой приподнял бровь со шрамом, буркнул «ладно-ладно» и действительно собрался уходить.
Воздух полнился тонким ароматом лекарств, свет в лазарете был мертвенно-белым, отчего нахмуренные брови Сяо Цуня казались особенно резкими. Но прежде чем дверь успела скрипнуть, открываясь, он резко сжав кулаки, встал и выпалил на редкость громко:
— Редкая Пыль, я держу свое слово. Я правда хотел заботиться о тебе вечно, но ты не дал мне шанса.
Никто поначалу не понял, к чему клонит Сяо Цунь. Во всей базе клуба стояла звенящая тишина. Цзи Чаожань только растерянно выдал «А?», как в голове Снэйка промелькнула короткая вспышка пустоты — а когда эта пустота рассеялась, до него внезапно дошло.
…Погодите-ка, этот придурок еще на шашлыках вел себя странно. Неужели он и есть тот самый Пепел?!
Да быть не может… Какое безумное совпадение?!
Ноги Снэйка оцепенели сами собой. Во всяком случае, в эту секунду он лихорадочно принялся перебирать в уме сотню способов самоспасения для негодяя, пытаясь сообразить, какой из них способен реабилитировать его одинокую, но разгульную аристократическую юность.
Законы Небес работают безотказно, от их сетей не уйдешь — это как раз про него.
На раздумья ушло ровно две секунды. Воспользовавшись тем, что остальные всё еще тупили, Снэйк вознамерился дать деру с той же скоростью, с какой в школьные годы сигал через забор от охранников. Но не успел он сделать и двух шагов, как мощный рывок из-за спины вернул его на место, а чужая рука обвила талию, силой толкая в противоположную сторону.
После короткого головокружения Снэйк с отчаянием осознал, что перед его глазами теперь красуется слепящий белый потолок.
Пока фигура Сяо Цуня заслоняла собой свет, а сам он склонялся над ним, боковым зрением Снэйк успел заметить, как Цзи Чаожань зажал ладонью рот ошалевшему Фан Чжуняню и выволок того вон, аккуратно прикрыв за ними дверь.
Вот черт. Снэйк внутренне сжался, но едва успел прийти в себя, как до слуха одновременно донеслись слова Сяо Цуня и глухой щелчок задвигаемого замка:
— Ты снова убегаешь. Неужели… мне и впрямь нужно тебя изнасиловать, чтобы до тебя дошло?
Что ни говори, а это красивое правильное лицо со сдвинутыми в волнении бровями выглядело чертовски трогательно. Глядя на темные омуты глаз под длинными ресницами, полные нежности и глубокого чувства, Снэйк невольно сглотнул и сболтнул то, за что тут же возненавидел себя и захотел прибить собственный язык:
— …Тогда давай помягче.
Мимолетные связи
Свет в лазарете казался едва ли не стерильнее, чем где бы то ни было.
Но именно эта неприступная, звенящая прямота способна пробудить в человеке дух противоречия — и ледяной айсберг по имени Сяо Цунь не стал исключением.
Снэйк почувствовал, как в ту самую секунду, когда его слова затихли, ровное до этого дыхание прижавшего его к кушетке парня наполнилось тяжелым, лихорадочным жаром. На это ушла всего доля секунды.
А когда теплая ладонь Сяо Цуня легла на кожу его шеи, Снэйк уже не понимал, кто из них дрожит — чужая рука или его собственное тело.
Еще вчера вечером, ворочаясь в постели от резких болей в желудке, он всерьез думал, что близок к тому, чтобы отравить соседа по комнате.
Но сейчас, когда в его голове пазл сошелся и Сяо Цунь окончательно слился с образом Пепла, всё встало на свои места. И то, что Сяо Цунь не со слезами на глазах отходил его по щекам — уже великая милость.
Снэйк судорожно вздохнул и зажмурился.
Правда, тут же мысленно одернул себя: сейчас явно не время для паники, в конце концов, этот парень — совершенный новичок, так что вести себя и направлять его придется исключительно старшему товарищу.
— Да ладно, всё в порядке, — Снэйк попытался криво улыбнуться, чтобы хоть как-то приободрить его. — Делай что хочешь, не бойся…
Правда, в этот момент у него самого зубы стучали от легкого озноба.
А глаза Сяо Цуня под густой члкой были одновременно чистыми и хищными, словно у молодого хищника, впервые покинувшего материнское логово и в упор разглядывающего свою первую добычу. Эта добыча вполне могла оказаться острозубым, прытким кроликом, и все его трепыхания под чужим весом, возможно, были лишь прелюдией к неизбежному молению о пощаде.
Губы и язык новоиспеченного черного пантеренка были горячими и сладкими, а движения — молчаливыми, но решительными. Казалось, он вовсю собирается насладиться пойманной дичью, хотя никто и не догадывался, какое буйство тревог и сомнений бушевало у него в душе.
Нынешняя ночь тянулась невыносимо долго. Сяо Цунь, опустив темные глаза на Снэйка, чувствовал, как накопившаяся за столько лет тоска застревает в груди тяжелым комком, не давая вздохнуть.
Но в конце концов он все же разжал пальцы, легко нахмурился и отпустил Снэйка.
В конце концов, в такой момент у него не было под рукой подходящей мази, да и уверенности в том, как именно не покалечить бледного парня подожму, тоже не хватало.
Под резким светом ламп Снэйк, пытаясь скрыть участившееся сердцебиение, командным тоном окликнул Сяо Цуня братцем и принялся в деталях растолковывать, что нужно делать дальше. Однако тот в ответ лишь импульсивно наклонился и впился зубами в его губы, явно намереваясь заставить его замолчать. И на этот раз всё было совсем не так просто и невинно, как те легкие касания в прошлый раз.
Чужой язык неуклюже разжал его челюсти, но это ничуть не мешало глубокому, жадному поцелую, от которого у Снэйка вмиг расплавились кости и ослабло всё тело.
Эта страстная борьба губ и языков оказалась неожиданно неистовой. Снэйк зажмурился, позволяя затягивать себя в этот водоворот, и даже не смел ответить. Губы саднило, в голове слегка кружилось, а сердце колотилось с такой силой, что грудная клетка болезненно сжималась. Он попытался чуть оттолкнуть Сяо Цуня, давая понять, что не стоит заходить так далеко, но тот лишь поддержал его за затылок, напрочь лишая возможности даже пискнуть в знак протеста.
Заметив, что Снэйк начал задыхаться, Сяо Цунь с явным сожалением оторвался от его губ и совершенно невозмутимо парировал его недавние инструкции:
— В такие моменты нужно звать меня мужем, а не братцем.
— …Ась?! — Снэйка едва не перекосило, он чуть не подскочил на кушетке, а в голове закружился рой вопросительных знаков: — С какого перепугу?!
Сяо Цунь с убийственной прямотой пояснил:
— Потому что сверху я.
— Ты… — Снэйк уже приготовился взвинтиться, но, поразмыслив, счел этот аргумент безупречным и лишь беспомощно забормотал: — А если сверху хочу быть я?
Он никак не ожидал, что вечно ледяной Сяо Цунь снова подастся вперед и, словно пробуя на вкус какое-то изысканное лакомство, нежно поцелует его в лоб и в висок, а затем серьезно произнесет:
— Если боишься боли или тебе будет неприятно, то можешь.
— … — Снэйк совершенно растерялся от такой неслыханной щедрости. Потеряв дар речи, он почувствовал, как его шея заливается густой краской, и поспешно отвел взгляд.
В конце концов, невзирая на все его протесты, Сяо Цунь опустился на колени прямо под резким светом лампы и другими путями помог ему выплеснуть напряжение.
Снэйк уже не был способен соображать. С диким стуком в груди он смотрел на слегка покрасневшие от неловкости глаза Сяо Цуня. Такая нежность — была ли она следствием неизбывной тоски по прошлому или знаком того, что тот влюбился в него заново? Как бы то ни было, от этого зрелища Снэйк никак не мог восстановить сбившееся дыхание.
Позже, когда в голове всё еще туманилось, Снэйк решил, что терять лицо никак нельзя, и хриплым, вызывающим голосом заявил, что он вообще-то тоже так умеет. Сяо Цунь молча смотрел на него пару секунд, его кадык судорожно дернулся, и он… согласился.
Правда, когда Снэйк воочию осознал масштаб бедствия, он на мгновение остолбенел. В тот момент в его голове крутилась ровно одна мысль: Цзи Чаожань был чертовски прав, и подобрать другие слова не представлялось возможным.
Впрочем, Сяо Цунь не дал ему насладиться этим триумфом и двух секунд: нахмурившись, он протянул руки, подхватил его под бедра и усадил себе на колени, бросив:
— Невкусно. Давай лучше рукой.
http://bllate.org/book/22553/2382959
Готово:
