Цзян Фэнъюэ наблюдал, как василиск заглатывает целый кусок стейка, и, подняв бокал, отпил лимонно-миндального напитка. Почти одновременно несколько взглядов, словно невидимые нити, потянулись к нему с разных концов Большого зала. Откровенно притворные взгляды Сириуса и Джеймса он попросту проигнорировал: эти два болвана явно размышляли, как бы ему отомстить. Чуть дальше на него робко оглядывался вчерашний заплаканный мальчик, а еще кто-то… Цзян Фэнъюэ поставил бокал и неспешно промокнул уголки губ салфеткой.
— Северус, сколько писем?
Снегг немедленно отложил нож и вилку и тихо ответил:
— Вчера вечером пришло еще одно. По меньшей мере по письму в день. На совиных ответах… — он запнулся. — Почти на всех стоит личная сургучная печать его отца.
— Болван, — равнодушно произнес Цзян Фэнъюэ и перевел взгляд на Нотта:
— Все распоряжения отданы?
— Кроме нас, в обеденный перерыв гостиная будет пуста, — еще тише ответил Нотт. — Слизерин следует за тобой, лидер.
— А мне любопытно, чем же он все-таки тебя оскорбил, — Нарцисса отложила маленькую серебряную ложечку и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Раз ты отдал приказ факультета.
Цзян Фэнъюэ слегка повернул голову, и на его губах появилась почти призрачная холодная усмешка. Он не ответил сразу, и лишь после мгновения давящей тишины произнес:
— Тем, что превратил двадцать восемь Священных чистокровных семей в двадцать семь.
Элегантная улыбка Нарциссы мгновенно застыла. Сидевшие в центре изумленно подняли головы, но в глазах Цзян Фэнъюэ не было и тени шутки. Он говорил серьезно. В этой удушающей тишине Цзян Фэнъюэ как ни в чем не бывало повернулся к Снеггу:
— Северус, приготовь достаточный запас эссенции бадьяна и свари Костерост. Днем мы как следует «поприветствуем»…
Он оборвал фразу на полуслове: прямо перед ним, над длинным столом, внезапно появилась тонкая бледная рука. Ее владелец, казалось, был напряжен до предела: пальцы и запястье неудержимо дрожали, сжимая аккуратно сложенный шелковый платок. Цзян Фэнъюэ на мгновение опешил. Он проследил взглядом за дрожащей рукой и увидел вчерашнего заплаканного когтевранца. Мальчик низко опустил голову и тихо произнес дрогнувшим голосом:
— Это… возвращаю вам…
Неожиданная сцена заставила Нотта и остальных из внутреннего круга растерянно переглянуться: на их лицах читались недоумение и замешательство. В глубине глаз Цзян Фэнъюэ мелькнуло раздражение, но он безупречно его подавил. Изящно протянув длинные пальцы, он с аристократической сдержанностью принял платок и улыбнулся теплой, почти ласковой улыбкой:
— Спасибо, что специально вернул его.
Щеки мальчика мгновенно залились румянцем. Он смущенно теребил пальцы, словно пытаясь набраться смелости что-то сказать: губы его шевелились, но не издавали ни звука. Раздражение в глазах Цзян Фэнъюэ едва не выплеснулось наружу. Он сохранял внешнее терпение и еще мягче спросил:
— Ты что-то хотел, малыш?
Мальчик резко вскинул голову, и его блестящие, необычайно яркие глаза быстро скользнули по красивому лицу Цзян Фэнъюэ.
— Т-тогда, в коридоре, я тоже был там! Вы были просто потрясающим! И вчера спасибо вам… — он говорил сбивчиво и часто дышал. — Мне было очень плохо, а вы дали мне этот платок…
Сидевший рядом Нотт первым не сдержал смешка, но тут же поперхнулся под строгим взглядом Цзян Фэнъюэ. Остальные молча переглядывались, пряча понимающие усмешки. Цзян Фэнъюэ был ошеломлен, но подавил поднимавшееся в душе чувство абсурда и раздражение от того, что его отвлекли от важного разговора.
— Это был пустяк, — успокаивающе произнес он. — Защищать однокурсников и заботиться о них – мой долг старосты. Не стоит беспокоиться. — Он сделал паузу и вежливо спросил:
— Как тебя зовут?
Мальчик снова вскинул голову и звонко, от волнения повысив голос, выпалил:
— Барти! Барти Крауч, старшекурсник!
Зрачки Цзян Фэнъюэ на мгновение сузились до предела, приковавшись к бледному худому лицу мальчика, исполненному исступленного обожания. Барти Крауч! Первый, кто помог Волан-де-Морту возродиться! Безумец, посвятивший Темному Лорду и душу, и жизнь! Цзян Фэнъюэ изо всех сил подавил исказившее его изнутри изумление и выдавил улыбку:
— У тебя ко мне дело, младшекурсник?
— Я… я знаю о вас. Вы выбрали двенадцать предметов, все профессора вас хвалят… Можно мне иногда обращаться к вам с вопросами? — тихо спросил Барти-младший.
Цзян Фэнъюэ на мгновение растерялся. В голове его молниеносно пронеслось множество мыслей, и, глядя на обеспокоенное лицо мальчика, он наконец мягко улыбнулся:
— Конечно. Только сейчас я занят. После пяти вечера я смогу позаниматься с тобой в библиотеке.
— Спасибо, старшекурсник! Я обязательно приду вовремя! — Барти-младший от волнения сбивчиво выпалил слова, низко поклонился и, развернувшись, быстро убежал.
Лишь когда его фигура скрылась из виду, Цзян Фэнъюэ медленно повернул голову и обвел взглядом удивленных соратников.
— Наш старшекурсник Малфой очаровывает всех, не так ли? — поддразнила Нарцисса.
Цзян Фэнъюэ ничего не стал объяснять и лишь коротко распорядился:
— Ладно. Доедайте и идите готовиться.
Он взял шелковый платок и неторопливо протер каждый палец. Опущенные ресницы бросали тень, а в голове его лихорадочно крутились мысли о внезапно возникшей переменной. Барти Крауч-младший… Сегодня вечером он сам все разведает. … К тому времени, как Вит Селвин вернулся в гостиную Слизерина, в обеденный перерыв здесь почти никого не было. Что-то не так. Вит мгновенно напрягся и, стоя в дверях, настороженно осмотрел гостиную.
— Эй, Вит, иди сюда.
Вит обернулся на голос, и сердце его тревожно сжалось. У огромного камина его подзывал Нотт, рядом возвышались массивные фигуры Крэбба и Гойла. Чуть поодаль с непроницаемым лицом сидел Снегг. Эйприл и Нарцисса листали журнал волшебной моды, даже не взглянув в его сторону. А в самом центре, глубоко утонув в бархатном кресле, небрежно закинув ногу на ногу и положив руку на подлокотник, сидел платинововолосый юноша. Его серые глаза лениво смотрели на Вита. Вит с трудом сглотнул. Он не был дураком: эта расстановка, эта молчаливая облава означали только одно – его действия раскрыты. Глубоко вздохнув, он заставил себя шагнуть вперед, пытаясь подавить рвущийся из горла страх. Он отчаянно убеждал себя, что не сделал ничего особенного, что самое худшее – его просто предупредят. Люциус не мог узнать причину. Вит замер на свободном пространстве между диванами, окруженный холодными изучающими взглядами, и натянуто улыбнулся:
— Ч-что-то случилось? У меня еще эссе…
— Как поживает твой отец в Министерстве магии? — перебил его Цзян Фэнъюэ.
— Хорошо… все хорошо…
— Вот и славно. Все-таки он только что занял пост главы Отдела магического правопорядка, — уголки губ Цзян Фэнъюэ приподнялись, но улыбка не коснулась глаз. — Говорят, после недавнего инцидента в Гринготтсе он даже издал запрет против гоблинов?
Вит не понимал, к чему тот клонит, заставил себя успокоиться и осторожно подбирал слова:
— Это решение было принято совместно с высшим руководством Министерства. — Он помолчал, стараясь вплести в ответ предостережение:
— Мой отец лишь следовал приказу того самого господина. Глава дома Малфой тоже участвовал в заседании.
— Верно, мой отец и глава дома Селвин, можно сказать, коллеги, — усмехнулся Цзян Фэнъюэ. — И мне однажды довелось с ним встретиться.
— …Правда?
— Да, встреча вышла незабываемая, — улыбка Цзян Фэнъюэ стала шире, но в глазах застыл ледяной холод. — На той самой охоте, что вызвала мой магический выброс.
http://bllate.org/book/22548/2440869
Готово:
