Шэнь Янь занималась под руководством Дуань Шуюэ, и тот обучал её преимущественно различным приёмам.
С самого детства её воспитывали как смертницу, а в пищу добавляли особые препараты, позволявшие выдерживать поистине свирепые тренировки. Однако Шэнь Янь оставалась всего лишь хрупкой ученицей, у которой прежде не было никаких систематических занятий, поэтому теперь обучение давалось ей с некоторым трудом.
Что касается сравнения физической силы мужчин и женщин, то женская в большинстве своём уступает мужской, а все показанные в фильмах и аниме истории о хрупких обладательницах чёрных поясов, побеждающих всех подряд — не более чем преувеличение.
К счастью, Дуань Шуюэ принял слова Синь Жун близко к сердцу, и после того, как он пропал на целый день, то привёл в качестве учительницы золотоволосую и голубоглазую красотку.
Красотка с золотыми волосами от души ругалась на чём свет стоит.
Синь Жун тем временем получила звонок от матушки-директрисы. В голосе матушки-директрисы звучало огромноё счастье, когда она рассказывала, что этих денег хватит на то, чтобы почти у каждого ребёнка из детского дома появилась возможность учиться. К сожалению, она сокрушалась, что не знает, кто был этим добрым благотворителем.
Лэн Шуан ответил, что это его собственные деньги, о которых не знают члены его семьи, и он вовсе не желает, чтобы они узнавали — иначе его поступок превратится для них в инструмент извлечения выгоды.
— Даже не знаю, как отблагодарить этого доброго человека...
Матушка-директриса говорила с глубоким сожалением.
Добрый человек, говоришь.
Злодей, совершивший благой поступок, становится хорошим человеком, в то время как хорошему человеку не прощают даже одного дурного дела.
Синь Жун обошла эту тему стороной — не ей судить о чужой доброте и порочности, ведь понятия правого и неправого всегда размываются под влиянием выгоды и окружающей обстановки.
— Помню, нам нужно шить зимнюю одежду.
— Фасоны уже готовы.
— Как насчёт того, чтобы вышить на груди снежинку?
— Снежинку? У этого есть какой-то особый смысл?
— Кто знает, может быть, благотворителю это очень понравится.
Обменявшись дежурными фразами, они повесили трубку. Синь Жун потянулась, и от этого движения белый свитер задрался, обнажив полоску белоснежной тонкой талии.
Теперь, благодаря этим деньгам, жизнь в детском доме наладится.
А её следующим желанием было держаться подальше от тех, кто по сюжету издевался над прежней хозяйкой тела. Это оказалось совсем не сложно — достаточно просто не поступать в Академию Минъя.
Вот только, судя по воспоминаниям прежней владелицы тела, она, казалось, была неравнодушна к одному человеку.
Мягкий и красивый староста класса пользовался огромной популярностью у девочек, да и среди парней его авторитет был неплох. Когда остальные заходили в своих выходках против прежней хозяйки слишком далеко, именно он хмурил брови и останавливал их.
В темноте вполне естественно тянуться к лучику света.
Но когда прежняя хозяйка, не вынеся страданий, пришла к нему за помощью, его слова до глубины души остудили её сердце.
Мне страшно, ты можешь мне помочь?
Юноша на мгновение замер, озадаченно нахмурившись:
Они обычно не такие. Наверное, просто шутят, не переживай. Если они перейдут черту, я с ними поговорим.
Любимый человек оказался заодно с теми, кто потворствовал злу, и это окончательно повергло прежнюю хозяйку в отчаяние.
Этого человека, кажется, звали...Сы Чжо.
Золотоволосая красотка, будучи наставницей Шэнь Янь, сняла квартиру по соседству. Готовила она первоклассно и вела хозяйство безупречно; при первой же встрече она обняла Синь Жун и чмокнула в щеку, а затем ловким кувырком увернулась от пули Дуань Шуюэ.
Её лоббисты были невероятно вкусными.
И завтраки просто великолепные.
На улице лил сильный дождь. Синь Жун уже зашнуровала маленькие ботинки из овечьей кожи и собиралась сходить за продуктами на вторую половину дня, как дверь по соседству отворилась. Золотоволосая красотка в одной пижаме подмигнула ей и протянула зонт:
— Дорогая, Шэнь забыла свой зонт.
— Дождь сильный, если она вымокнет до нитки, то наверняка простудится, а это сорвет все сроки.
— ……Я отнесу.
В итоге Синь Жун раскрыла один зонт, захватила второй и поймала проезжающее мимо такси, назвав водителю адрес Академии Минъя.
Будучи знаменитым учебным заведением, где училось в основном потомство чеболей, оно давно превратилось в одну из достопримечательностей города, а вся академия походила на роскошный старинный замок.
Без карты-пропуска пройти через ворота было невозможно, так что Синь Жун оставалось только прислониться к стене и ждать. Приблизительно к моменту окончания занятий она позвонила Шэнь Янь.
Гудки.
Вызов не отвечен.
Она позвонила еще два раза — оба раза никто не взял трубку, а на третий вызов звонок и вовсе сбросили.
И гадать было не нужно: вспомнив прошлые злоключения Шэнь Янь, Синь Жун почти сразу во всем разобралась.
— Почему мне в жизни попадаются либо жалкие бедняжки, либо круглые неудачницы?
Покорно вздохнув, она пошарила по карманам — всё необходимое было при ней. Отойдя назад и бросив взгляд на парадный вход, она направилась вглубь улицы, к неохраняемой задней стене.
Разбег, толчок, прыжок, перелет через забор.
Готово.
А теперь предстояло отыскать учебный корпус. К счастью, она запомнила то, что Шэнь Янь как-то сболтнула бессознательно.
*
— Опять за свое?
Запястья стянула толстая веревка, плечи намертво придавили двое здоровенных телохранителей, лишив всякой возможности двигаться. Шэнь Янь посмотрела на валяющийся на полу окровавленный канцелярский нож, подняла глаза и встретилась с ней взглядом.
— Ин Цзяо, когда же тебе надоест эта тупая игра в кошки-мышки?
Красивая, яркая девушка отбросила нож носом туфли и смахнула со лба кровавую царапину:
— Никогда не надоест! С чего бы? Ты такая живучая, прямо как таракан, сколько ни издевайся — все никак не подохнешь.
Стоявшие позади люди дружно засмеялись, и этот резкий, неприятный смех стал насмешкой над Шэнь Янь.
Ин Цзяо наклонилась, подхватила ее за подбородок и лучезарно улыбнулась:
— Надо же, ты даже кусаться научилась. И прятать вещи умела — во время обыска нож так и не нашли.
— Только толку-то, Шэнь Янь? Ты слишком слаба, и от этого оружия все равно никакого проку.Такие люди, как они, с детства привыкли к похищениям, и если бы не обучились хоть чему-нибудь для самообороны, то давно были бы мертвы. В тот момент, когда Шэнь Янь достала нож, она среагировала мгновенно: схватила табурет и швырнула его в сторону, а дежурившие снаружи телохранители тут же вбежали внутрь и скрутили ее.
— Дай-ка подумать, как нам развлечься на этот раз?
Она неожиданно постучала себя по голове, изображая игривую миловидность.
— Давай-ка выпьем то самое вино, помешать которому в прошлый раз пыталась та малышка.
— Только на этот раз оно ни капли не разбавлено.
Всего один глоток — и человек окончательно превращался в бессловесное животное.
Улыбка на губах Ин Цзяо стала еще ярче:
— Допьешь — и я отпущу тебя.
Шэнь Янь ледяным взглядом посмотрела на Ин Цзяо. Она всего лишь честно добилась того, что ей причиталось, но навлекла на себя голодного волка, который вцепился в нее мертвой хваткой и не собирался отпускать.
— Я убью тебя.
Ее голос звучал совершенно спокойно.
Ин Цзяо же лишь легкомысленно усмехнулась:
— О большем и не мечтаю.
Девушка подняла руку.
— Прижмите ее и влейте силой.
Телохранители, которые только что снимали все на телефоны, отпускали пошлые шуточки и улыбались с искаженной злобой, послушно заломили ей руки. От их грубых движений Шэнь Янь услышала, как затрещали суставы.
В прошлом ей уже доводилось видеть, как кого-то заставляли выпить эту дрянь.
В конце концов тот несчастный превращался в забаву, над которой измывались как хотели.
Как же трудно, А-Рун.
Стать таким же человеком, как ты, поистине невероятно трудно.
В кармане покачивалась стеклянная трубочка с синильной кислотой. Взгляд темноволосой, мрачной девушки был пуст, и она отрешенно смотрела на их лица.
Им что, придется отправиться вместе в ад?
Если так, то она больше никогда не увидит А-Рун.
Больше не найдется человека, который бы раскрыл над ней зонт.
— Ин Цзяо, хватит.
Низкий, холодный голос прервал телохранителей, пытавшихся влить зелье в горло пленнице. В дверях появился Лэн Шуан, сжимая в руке длинный отрезок стальной трубы, а его взгляд был неестественно ледяным.
Ин Цзяо повернула голову и насмешливо усмехнулась:
— Не даешь мне развлечься?
— С каких это пор ты стал таким жалостливым?
Серебряноволосый юноша опустил взгляд на трубу в своей руке, его уголки губ слегка опустились, и он заговорил как будто сам с собой:
— Что она обо мне подумает...
Ин Цзяо раздраженно бросила:
— Опять за старое? Не лезь не в свое дело.
Пепельно-серые глаза Лэн Шуана внезапно изогнулись в полумесяцы, источая жутковатую нежность.
— Если она умрет, А-Рун расстроится.
Стальная труба заскребла по полу, и он сделал быстрый шаг вперед:
— А если умрете вы, А-Рун, пожалуй, сочтет меня слишком жестоким.
Поэтому —
— Главное, чтобы не умерли.
Стальная труба обрушилась на голову телохранителя. Рассчитав силу и траекторию удара, юноша мгновенно залил лицо крепыша кровью, и тот с едва слышным вздохом рухнул без чувств на пол.
Остальные присутствующие, остолбеневав от увиденного, завопили в ужасе и бросились открывать двери, но те были наглухо заперты и не поддавались ни на какие усилия.
Юноша с волосами цвета снега неторопливо произнес:
— Второй этаж ведь. Не так уж высоко.
Если выпрыгнуть, в худшем случае просто сломаешь ноги.
Его взгляд недвусмысленно давал понять именно это.
Ин Цзяо отступила на шаг. В мгновение ока оба ее телохранителя были повержены, лишенные возможности дать хоть какой-то отпор. Столь неожиданный поворот событий застал ее врасплох, не оставив времени на подготовку.
— Ты сошел с ума, Лэн Шуан! — в ярости завизжала она. — Мы же в одной упряжке!
— Считай, что сошел.
Ирония заключалась в том, что он был трезв как никогда — как никогда прежде он осознавал, чего именно хочет.
— Псих!
Шэнь Янь смотрела на юношу, который даже не подозревал, что сам улыбается.
Кое-кто из присутствующих уже распахнул окна, собираясь и впрямь сигать вниз.
Но у Шэнь Янь не было ни малейшего желания их останавливать. Она с почти злорадным наслаждением наблюдала за разворачивавшейся сценой.
Если они все перемрут, она будет радостно смеяться в голос.
Стальная труба была испачкана кровью, и Лэн Шуан, не стирая жутковатой улыбки, уже нацелился на ноги испуганной девушки, как вдруг снаружи раздались три стука.
— Откройте.
Это был голос Синь Жун.
Лэн Шуан на мгновение замер — в его глазах промелькнула редкая паника. То же самое произошло и с Шэнь Янь, которая приоткрыла рот, не зная, что и сказать.
Ни один из них не хотел, чтобы Синь Жун видела эту сцену.
— Откройте, я вызвала полицию.
Голос девушки за дверью прозвучал отчетливо.
— Шэнь Янь, я пришла, — произнесла она.
Она сказала: я пришла.
— Не бойся.
Она велела мне не бояться.
Шэнь Янь с усилием разорвала стягивавшие ее веревки и нетвердой походкой двинулась вперед. Ее черные как смоль глаза были совершенно лишены какого-либо блеска.
Но она, кажется, совсем сломалась.
Еще чуть-чуть...
Она шевельнула губами, встречаясь взглядом с глазами серебряноволосого юноши.
Еще совсем чуть-чуть.
Раздался щелчок, и дверь распахнулась. Еще секунду назад с каменным лицом сидевшая Шэнь Янь со взъерошенными волосами и заплаканным лицом в панике бросилась в объятия Синь Жун.
— А-Рун... мне так страшно.
Ее голос дрожал, срываясь на плач.
— Еще чуть-чуть, и я бы больше никогда тебя не увидела.
Девушка, чей приход наполнил класс светом, опустила глаза на прильнувшего к ней человека. В ее утонченной, с налетом увядания красоте таилась особая притягательность; длинные ресницы бросали на щеки тень, а пара черных глаз смотрела так тихо и сосредоточенно, придавая ее облику черты возвышенной и таинственной прелести.
А забрызганный кровью серебряноволосый юноша тем временем покачнулся и поднялся на ноги, напоминая красный цветок сливы посреди снегов — бледный, но источающий трагическую красоту.
— А-Рун.
В его пепельно-серых глазах мерцали осколки льда, и казалось, будто время замерло на месте.
— Видишь? Я справился.
Шэнь Янь тут же подыграла ему:
— Это он мне помог.
Две пары совершенно разных глаз, словно брошенные на произвол судьбы бродячие животные, в упор смотрели на Синь Жун влажными, просительными взглядами.
Скрыть от нее.
Ценой любых усилий — но скрыть.
http://bllate.org/book/22538/2380467
Готово:
