Внезапно он почувствовал боль в губах — судя по всему, Цзян Сюй наказывал его за рассеянность.
Ци Чи только тогда пришел в себя и с силой оттолкнул Цзян Сюй.
Ци Чи провел языком по губам: ожидаемо, Цзян Сюй до крови прокусил их, так что парень от боли шумно втянул воздух.
— Ты больной?!
Он свирепо зыркнул на Цзян Сюй. В уголках его глаз еще держался недавний румянец, а припухшие губы, словно покрытые слоем помады, казались еще ярче, свежее и красивее.
Левая рука Цзян Сюй, засунутая в карман, судорожно сжалась. Затем он легкомысленно усмехнулся, и бушевавшая на дне его глаз свирепая одержимость в этот миг вновь скрылась без следа. Он протянул руку и аккуратно стер с губ Ци Чи тонкую ниточку слюны.
Расстояние между ними было очень близким.
Настолько близким, что Цзян Сюй чувствовал исходящий от этого маленького ублюдка приторно-сладкий аромат персиковых леденцов.
— Ешь нормально, какого черта ты лезешь целоваться?! — снова разозлился Ци Чи.
Цзян Сюй тихонько хмыкнул и неторопливо произнес:
— Ничего особенного, это наказание.
— Наказание?
Ци Чи недовольно прищурился. Ему казалось, что в последнее время поведение Цзян Сюй выглядит каким-то странным... Сначала, когда тот после пьянки принялся оставлять ему засосы, потом — когда прижал его к школьной стене и поцеловал, а сегодня вечером дело дошло даже до того, что ему до крови прокусили нижнюю губу.
Поначалу Ци Чи действительно думал, что Цзян Сюй просто мстит ему.Но если подумать, какая месть заключается в том, чтобы... прижать противника к стене в своих объятиях и целовать?
Он ведь не дурак.
Раз или два еще можно было бы объяснить, но когда это повторяется так часто, оправдания звучат неубедительно.
Если только...
— О~, я понял, к чему ты клонишь.
Маленький негодяй задрал голову. Его невероятно светлая кожа под мягким светом лампы покрылась нежным сиянием, а черты лица казались объемными, изысканными и поразительными.
Он ритмично постукивал пальцами по столешнице, и стоило ему улыбнуться, как показались похожие на демонические клыки:
— Спорим, ты просто в меня влюбился~
Какая потрясающая новость.
Кака: [Хозяин, ты хочешь ему отомстить?]
Ци Чи: [А то?]
Ци Чи: [Я же самый зловредный и очаровательный злодей во всей книге~ Неужели... ты хочешь, чтобы я перевоспитал Цзян Сюя любовью?]
Шутки в сторону.
Согласно плану Ци Чи, он сблизился с Цзян Сюем... исключительно ради того, чтобы разрушить их будущий союз с Ци Лоло, заодно отомстив Цзян Сюю за то, как тот в оригинальной книге обошелся с прежним владельцем тела.
Правда, то, что Цзян Сюй в него влюбится, определенно не входило в его планы.Так даже проще, подумал маленький ублюдок: он сможет вовсю поиграть с чувствами Цзян Сюя, а затем безжалостно его бросить.
Кака: [Хозяин, мне кажется, тебе лучше так не делать...]
Ци Чи: [Мой план не нуждается ни в чьих указивках.]
Ци Чи: [Единственное, что тебе сейчас нужно сделать — это заткнуться и исчезнуть, не портить мне всё веселье.]
Кака: [...]
Оно так и не осмелилось сказать, что показатель почернения Цзян Сюя уже начал потихоньку переваливать за сотню.
Как бы не вышло так, что поиграв с чувствами Цзян Сюя, он попадется в лапы окончательно почерневшему Цзян Сюю и, не сумев выпутаться, будет вынужден расплачиваться собственным телом...
Тем временем.
Ци Чи задумчиво разглядывал Цзян Сюя.
— По-моему, ты больной на голову, — изрек маленький ублюдок.
Цзян Сюй поперхнулся водой:
— Если кто-то в тебя влюблен, значит, он болен на голову... Что за логика у тебя такая?
Ци Чи подпер щеки руками и невинно уставился на Цзян Сюя:
— Но ведь ты же меня терпеть не можешь?
Цзян Сюй цыкнул языком:
— Тц.
Еще полмесяца назад Цзян Сюй ни за что на свете не поверил бы, что сможет влюбиться в Ци Чи.
Поэтому это и называется законом подлости.
— Я конченый двоечник, вечно задирал Ци Лоло, даже заставил тебя подписать кабальный договор, а в конце концов меня выставили вон из семьи Ци за все мои злодеяния...
Маленький ублюдок лукаво сощурил глаза и улыбнулся:
— И при всем при этом ты умудрился влюбиться в меня... Цзян Сюй, ты случаем не мазохист?
Его голос звучал мягко и сладко, а ленивые интонации смахивали на капризы избалованного ребенка. На щеках, которые только что целовал Цзян Сюй, всё еще держался легкий румянец, отчего кожа казалась еще более белой и нежной, и стоило лишь бросить на него взгляд, как отвести глаза становилось уже невозможно.
Он был прекрасен, чарующ, неописуемо хорош собой.
Так с какого же именно момента все началось?
Может быть, когда его изгнала семья Ци, и он, забившись в уголок дивана, с таким одиноким и тоскливым выражением лица сидел в одиночестве, что Цзян Сюй едва сдержался, чтобы не прижать его к груди.
А может быть, когда он мстил Ци Лоло — действовал жестко, безжалостно и решительно, ни капли не колеблясь.
Или, того глядишь, еще раньше — в ту ночь в баре, когда он со слезами на глазах звал Цзян Сюя старшим братом...
Головная боль — Ци Чи совсем не умел пить, быстро пьянел, а в пьяном виде становился донельзя податливым и беззащитным.Он будет мягким и послушным прятаться в его объятиях, звать его братишкой Цзян Сюем, и даже когда с ним будут делать что-то непристойное, станет лишь смотреть на него своими полными слёз глазами — совсем не так, как в обычное время, когда он ведёт себя столь заносчиво.
Кто сможет устоять перед искушением маленького дьявола, когда тот плачет? — думал Цзян Сюй.
Он был готов баловать этого молодого господина всю свою жизнь.
Связав это с недавним вопросом, Цзян Сюй снова произнёс:
— Пожалуй, ты всё ещё должен мне один ответ.
— Какой ещё ответ? Например, то, как я насмехался над тем, что ты...
— Мы оба прекрасно всё понимаем, маленький лжец, не прикидывайся дурачком.
Ци Лоло подпёр подбородок обеими руками и неторопливо изогнул губы в улыбке:
— Ты ждёшь этого?
— А как же иначе?
— Неужели высокомерный староста класса может полюбить такого злодейского персонажа, как я? Вряд ли всё дело в том, что ты позарился на моё смазливое личико.
Цзян Сюй слегка наклонился, и его мягкое дыхание коснулось уха Ци Лоло:
— Так каков же твой ответ?..
Прекрасно, добыча клюнула.
— Я, конечно же, тоже люблю тебя~
Ци Лоло поднялся на ноги и легко очертил круг на груди Цзян Сюя, прямо над его сердцем:
— Только вот сколько продлится эта любовь, я и сам не знаю.
Дыхание Цзян Сюя внезапно участилось.
Он уже давно знал, что у Ци Лоло скверный характер и он любит играть с чужими сердцами.
Тогда Ци Лоло снова сощурил глаза и улыбнулся.— Так что пользуйся тем, что мои чувства еще не испортились, и старайся угождать мне еще усерднее!
Произнося это, этот маленький негодяй смотрел своими янтарными глазами, похожими на покрытое ледяной коркой расплавленное золото. До невероятного прекрасные, они завораживали, но в то же время напоминали запретный плод из Эдемского сада, источая наивную, ребячливую беззаботность.
Цзян Сюй сглотнул слюну, про себя прикусив коренной зуб.
Впервые у него возникла опасная мысль — запереть Ци Чи и как следует его проучить.
Лучше всего было бы надеть на его изящные щиколотки собственные кандалы, поставить клеймо и сделать своей абсолютной собственностью, чтобы эти янтарные глаза отныне смотрели только на него одного, а крики и слезы срывались с губ лишь из-за него...
Скрытый чернобрюхий красавчик-студент х Цундере маленький лисёнок
— Итак, и что же значит угождать тебе?
За ужином они провели глубокое обсуждение на тему того, как именно следует угождать Ци Чи.
— Есть множество способов поддерживать у меня хорошее настроение, — маленький негодяй постучал пальцем по столу. Он прищурил глаза, но в его взгляде не было ни капли веселья — с первого же взгляда угадывалась фальшивая, до предела лицемерная улыбка. — И самое главное среди этого — ты должен во всем меня слушаться.Цзян Сюй спершу замер, услышав это, а затем дымчато-фиолетовый отблеск в его зрачках внезапно взметнулся опасными водоворотами.
Ци Чи инстинктивно почувствовал неладное и настороженно нахмурился.
Но когда он взглянул снова, Цзян Сюй выглядел совершенно безобидным.
— Если я буду послушным, тебе станет приятно? — спросил Цзян Сюй.
Маленький ублюдок нетерпеливо бросил:
— Да! Если ты сейчас же послушно заткнешься, это и будет угождением мне.
— У меня внезапно появилась идея получше, — произнес Цзян Сюй.
Ци Чи:
— Чт.....?!
Он не успел договорить, как Цзян Сюй накрыл его губы поцелуем.
В месте, которое раньше было укушено до крови, вспыхнуло странное покалывание — свирепое ощущение, словно его собирались сожрать целиком. Сам того не осознавая, Ци Чи по привычке снова расслабил поясницу.
— Нет, перестань, — его руки уперлись в грудь Цзян Сюя, и он свирепо оскалился: — Ублюдок! Твою мать, прекрати немедленно!!
— Уже не выносишь даже простого поцеля?
Цзян Сюй левой рукой придерживал Ци Чи за талию, не давая ему соскользнуть с дивана, и в его голосе прозвучал недвусмысленный подтекст.
В уголках глаз маленького ублюдка еще не спал влажный румянец:
— Хватит! Проваливай!!
— Но ты ведь уже возбудился.
— Цзян Сюй, с твоей головой вообще все в порядке? — с трудом сдерживая гнев, спросил Ци Чи.
— Разве это не угождение?
Цзян Сюй подпер подбородок рукой и с невинным видом произнес:
— Не забывай, когда мы только познакомились, ты все время угрожал мне деньгами и заставлял позволять тебе целовать себя. Теперь же я проявляю инициативу, разве тебе от этого не радостно?
Ци Чи:
— Ха-ха.
— А еще списывание домашних заданий, — задумчиво прищурился Цзян Сюй. — Поздравляю, тебе больше не придется среди ночи пробираться в мою спальню за тетрадями.
Это было прямое попадание в самую болевую точку.
Жить без списывания было просто невозможно.
Даже в следующей жизни это исключено.
Завернувшись в плед, Ци Чи поднялся с дивана, с головной болью поддерживая себя за лоб, и дал понять, что продолжать этот разговор больше не намерен:
— Всё, идем есть!!
Уже за обеденным столом Цзян Сюй снова спросил:
— Скажи, кроме меня, тебе нравится кто-нибудь еще?
Ха-ха, вот к чему все и клонилось.
Ци Чи бросил на Цзян Сюя презрительный взгляд.Он слегка прищурил прекрасные глаза, высокомерно приподняв подбородок:
— Сам как думаешь? Я вовсе не намерен целыми днями питаться лимонами.
Нужно было найти удобный момент и проверить Цзян Сюя.
Поцелуй уже стал предельной уступкой. Ци Чи раздражённо нахмурился: если Цзян Сюй и впрямь посмеет питать к нему какие-то тайные замыслы, он всыплем этому засранцу так, что мало не покажется.
После ужина.
Моя посуду, Цзян Сюй внезапно получил сообщение от Ань Сяоюй.
Ань Сяоюй: «Староста, по достоверным сведениям, Ци Лоло собирается нанять людей, чтобы избить Ци Чи».
Цзян Сюй: «?»
Цзян Сюй: «Информация точна^^?»
Ань Сяоюй: «Вроде бы да. Сосед по парте Сюй Юю случайно увидел их переписку. Ци Лоло всё ещё заперт в изоляторе временного содержания, поэтому он планирует заставить Сюй Юю связаться с уличной шпаной...»
После всего произошедшего Ци Лоло ненавидел Ци Чи так сильно, что был готов умереть.
Если это правда...
Размышляя об этом, Цзян Сюй накинул капюшон и замотался шарфом, тщательно скрывая бо́льшую часть лица. Перед выходом он бросил Ци Чи, который всё ещё яростно строчил домашку:
— Я отлучусь ненадолго, на обратном пути захвачу тебе клубничный торт из круглосуточного.
Ци Чи даже не поднял головы:
— И свежего молока, обязательно охлаждённого.
Снисходительно-высокомерный тон — поистине избалованный молодой господин.
Цзян Сюй вышел со двора жилого комплекса.
Сверившись с геолокацией, которую прислала Ань Сяоюй, он быстро нашёл логово мелких хулиганов.
В этот момент с ночного неба неожиданно закапал дождь, и капли под тусклым светом уличных фонарей обрамляли оранжевые круги. Кончики волос и одежда Цзян Сюя слегка промокли.
Он чуть приподнял край капюшона, и на мгновение в его взгляде мелькнула свирепая жестокость.
— Ты кого ищешь? — окликнул его один из бандитов.
— Я знаю вашего брата Хуана. Раньше Сюй Юю упоминала о нём, вот и захотел зайти поздороваться, — с улыбкой ответил Цзян Сюй.
Брат Хуан был главарем этой шайки бездельников.
Заметив, что Цзян Сюй пришёл один, хулиганы приняли его за дурачка и, решив попутно поживиться легкой наживой, повели гостя к своему вожаку...
Десять минут спустя.
В переулке не смолкали крики ужаса.
Цзян Сюй снял промокший насквозь шарф, и в прищуренных глазах проступило убийственное намерение.
— Вы тут чем занимаетесь?
Он с улыбкой подошёл ближе и наступил ногой на сломанную руку брата Хуана:
— Мне тоже интересно. Возьмите меня с собой, поиграем вместе^^?
......
— Вот как, значит, вы тоже работаете за деньги?
Цзян Сюй поднял телефон брата Хуана и полистал переписку.
— Выходит... Сюй Юю не только велела вам проучить Ци Чи, но еще и испортить ему лицо? — улыбнулся Цзян Сюй.
— Это наша вина, мы слепцы и не признали гору Тай...
Брат Хуан с распухшим, покрытым синяками лицом волочил сломанную руку и беспрестанно молил о пощаде.
Он уже понял: парень хоть и улыбается, но действует решительно и жестоко, без малейших колебаний.
Цзян Сюй тем временем сбросил привычную маску. На его лице читалась ленивая небрежность, когда он пальцами с четко очерченными суставами ослабил воротник:
— Сколько вам заплатила Сюй Юю? Я дам вдвое больше.
Брат Хуан:
— Чего?
Двойную плату? Ему не послышалось?
В опущенных глазах Цзян Сюя бурлило сдерживаемое раздражение и жестокость. Проведя успешный перевод, он бесстрастно произлел:
— Что она собиралась сделать с Ци Чи — сделайте то же самое с ней, слово в слово. Понятно?
В конце концов, эти деньги всё равно прислал ему тот маленький ублюдок.
Так что можно сказать: шерсть с паршивой овцы.
Брат Хуан мгновенно уловил смысл слов Цзян Сюя. Он-то думал, что дельце окончательно прогорело, но ситуация неожиданно повернулась в другую сторону: Цзян Сюй готов заплатить двойную цену, чтобы они обернули оружие против Сюй Юю.
Это же просто манна небесная!
— Не переживайте, я... я гарантирую, всё будет исполнено в лучшем виде, — затирая руки, заискивающе произнёс брат Хуан.
Только после этого Цзян Сюй остался доволен и удалился.
Вернувшись домой с любимым клубничным тортом Ци Чи, он застал того спящим прямо за письменным столом.
Завтра выходной, в школу идти не нужно.
У Цзян Сюя была назначена встреча с директором детского дома.
Узнав, что именно Ци Чи помог оплатить его операцию, директор давно мечтал лично выразить парню благодарность.
Цзян Сюй думал о том, что с тех пор, как директор заболел и попал в больницу, все медицинские расходы покрывал Ци Чи. Даже хирурга для сложнейшей операции он выписал за огромные деньги из-за границы...
Обладает истинно доброй натурой, но упрямится и ни за что в этом не признаётся.
Как же он мог не полюбить такого — холодного снаружи, но горячего внутри, безумно своенравного маленького ублюдка?
Скрытый чернобрюхий красавчик-студент х Цундере маленький лисёнок. Глава 22.
На следующий день, в субботу.
Из-за предстоящей встречи с директором Ци Чи с самого утра застрял у гардероба, ломая голову над нарядом.
Долго выбирая, он в итоге остановился на белой худи поверх чёрной футболки. Светло-жёлтая лента для волос небрежно стягивала пряди в низкий хвост, отчего его глаза казались еще ярче и чище.
Цзян Сюй обратил внимание, что Ци Чи послушно застегнул молнию худи до самого верха, из-за чего стал похож на примерного пай-мальчика.
— Помнится, кое-кто вчера вечером утверждал, что это обычный обед и ждать от него нечего... С чего это ты сегодня подорвался ни свет ни заря выбирать верхнюю одежду? Да еще и в таком студенческом стиле? — приподнял бровь Цзян Сюй.
— А то нет?
Маленький ублюдок фыркнул:
— Уверен, что если я приду к директору в прикиде гопника, то смогу прямо при встрече станцевать брейк-данс рук?
— Тогда смотри не ляпни, что знаком со мной, — тоже улыбнулся Цзян Сюй. — Позориться не хочу.
Уходя, Цзян Сюй заглянул к фруктовой лавке и прикупил немного мандаринов и винограда.
Он рассказал Ци Чи, что во дворе их детского дома растет огромное мандариновое дерево.
Каждую осень директор взбирался по лестнице, собирал урожай и делился плодами с детьми.
— ...Тогда я даже подрался с другими ребятами из-за мандарина.
Ци Чи прислонился спиной к стене, терпеливо ожидая, пока Цзян Сюй закончит выбирать фрукты, и вдруг обронил:
— Заметно, что ты очень любишь те места.
— Меня бросили родители, когда я был совсем маленьким, и директор вырастил меня. В нашем детском доме было много других детей, которые, как и я, лишились родителей, — вспоминая директора, Цзян Сюй смягчил лицо искренней улыбкой. — Для всех нас детский дом стал настоящим домом, а директор — нашим отцом.
В этот момент искусственный интеллект бесцеремонно вмешался в разговор:
Кака: [Хозяин, а ты знаешь, почему в оригинальной книге... Цзян Сюй так ненавидел первоначального владельца тела?]
Ци Чи: [Разве дело не целиком в Ци Лоло?]
Кака: [Совсем нет.]
Кака: [Ты же столько знаком с Цзян Сюем и знаешь его характер: снаружи тепло, внутри лед. Если кто-то ему просто неприятен, он предпочтет делать вид, что этого человека не существует, и даже не взглянет в его сторону...]
Ци Чи: [Но в итоге он всё равно отомстил первоначальному владельцу.]
Кака: [Потому что там скрывается еще одна сюжетная линия...]
Во второй половине книги первоначальный владелец уже окончательно покатился по наклонной.
Ради мести Ци Лоло он был готов на любые подлости.
В один из дней Ци Лоло перекинулся пара слов с новенькой девочкой прямо в отеле.
Эту сцену случайно заметили прихвостни первоначального владельца. Как только Ци Лоло ушел, они тут же окружили девчонку.
Бандиты уже собирались надругаться над несчастной, но пожилой сотрудник отеля не вынес увиденного и вызвал полицию... Выбравшись из участка, первоначальный владелец пришел в бешенство и принялся вынюхивать, кто же этот старый хрыч, посмевший заявить в полицию.
Он планировал проучить старика.
Вот только те, кого он послал, не рассчитали силы и насмерть забили человека.
Тот убитый старик... оказался директором детского дома, где вырос Цзян Сюй.
Оказывается, в тот год один из детей тяжело заболел и срочно нуждался в операции. У директора не было таких денег, поэтому днем он обивал пороги в поисках помощи, а по ночам подрабатывал в отеле, моя посуду...
Неудивительно, что в дальнейшем Цзян Сюй возненавидел первоначального владельца до мозга костей и мстил без малейшей жалости.
......
Ци Чи: [Если подумать, он ведь получил по заслугам, верно?]
Вскоре они добрались до детского дома.
И издалека сразу увидели то самое гигантское мандариновое дерево, о котором говорил Цзян Сюй.
Директор как раз подметал листья под деревом. Завидев идущих Цзян Сюя и Ци Чи, он быстрой семенящей походкой бросился открывать калитку и с сияющей улыбкой пригласил их во двор:
— Я как раз думал, не позвонить ли Цзян Сюю, а вы уже здесь.
Ци Чи обратил внимание, что белая рубашка директора хоть и была изрядно поношенной, но сияла абсолютной чистотой, создавая удивительно уютное ощущение.
— А где остальные дети? — спросил Цзян Сюй.
— Община организовала поездку в зоопарк, все уехали развлекаться, — ответил директор. — Можете пока погулять, как только костный бульон на плите дойдет до кондиции, сразу сядем за стол.
Детский дом был небольшим.
http://bllate.org/book/22534/2379892
Готово:
