Целую ночь Лу Хуэймэй пролежала в пустой комнате с открытыми глазами, ожидая рассвета. Происходившее с Ло Ифанем проносилось в её голове словно киноплёнка, но она не предавалась воспоминаниям — она занималась самоанализом, размышляя о собственном упорстве в этих отношениях.
Правильным или ошибочным было это упорство? Почему в конце концов оно причинило боль только ей самой? Ло Ифан действительно относился к ней прекрасно — он был готов дать ей всё, кроме любви. Но она? Ей не хватало лишь любви, во всём остальном она ни в чём не нуждалась. Именно это и стало причиной их разногласий и противоречий.
Когда боль в сердце становилась невыносимой, Лу Хуэймэй врачевала себя самоанализом. Она заставляла себя вспоминать всё хорошее, что делали для неё окружающие и в особенности Ло Ифан, чтобы успокоить раны и пережить эту бесконечную ночь.
Иногда женское упрямство превосходит любые ожидания. Будь она более экстремальной натурой, могла бы совершить что-нибудь вредящее другим, но, к счастью, Лу Хуэймэй не была человеком крайности.
В огромной комнате раздавалось лишь дыхание Лу Хуэймэй, отчего пространство казалось пустым и безжизненным. Женщина, устроившись на постели, закрыла глаза и погрузилась в сон лишь под утро.
В доме уже послышались привычные хлопоты прислуги. Никто не смел её беспокоить, ведь все знали: если у их молодой госпожи выходной, она непременно встанет поздно.
Вернемся в прошлое.
Прошло ещё несколько лет, и Ло Юнь окончила начальную школу. На выпускном классный руководитель поставил танцевальный номер, в котором должны были участвовать все девочки класса. Поскольку Ло Юнь была хороша собой, её поставили в самые первые ряды.
Е Юхань не пришла, но Ло Ифан силой заставил отца пойти вместе с ним. Едва маленький Ло Ифан ступил на территорию школы, как тут же оказался в центре всеобщего внимания — им восхищались не только ученицы всех классов, но даже учительницы.
В ту пору в нём уже пробивались зачатки будущей стати Красного Глаза — Демона Богов. Фигура стала значительно крепче, чем в детстве, а в сочетании с потрясающе длинными ногами он выглядел просто как ходячий генератор энергии.
Чтобы поддержать сестру во время её выступления, Ло Ифан тоже начал танцевать прямо у сцены. Его танец отличался невероятной пластикой и экспрессией, особенно сложные сальто в сторону, из-за чего весь зал непрерывно визжал от восторга.
Отец Ло Ифана от начала до конца хранил молчание, лишь в такт сыну хлопая в ладоши и улыбаясь — он был человеком замкнутым и неразговорчивым.
Самым счастливым человеком в тот день стала Ло Юнь. Она никак не ожидала, что приемный отец и младший брат придут на выпускной да еще принесут ей подарок, поэтому, едва сойдя со сцены, горько расплакалась и крепко обняла Ло Ифана, отказываясь его отпускать.
В глазах же самого Ло Ифана читалось чистейшее торжество. Он не выпускал руку сестры из своей, и вскоре все вокруг начали завидовать их братско-сестринским узам.
После окончания мероприятия отец Ло Ифана сунул в руки обоим детям по десять юаней и сказал:
— Папе сегодня нужно на вечернюю смену. Вы вдвоем можете немного погулять неподалеку, но не засиживайтесь допоздна. Мама вернется в пять часов, так что, Сяо Юнь, ты должна к пяти приготовить ужин, поняла?
— Папа, я поняла, — кивнула Ло Юнь.
Ло Ифан тут же принялся подгонять отца:
— Идите уже быстрее! Сестра о мне позаботится.
— Нельзя же во всём полагаться только на сестру. Тебе уже девять лет, пора учиться помогать ей по хозяйству.
— Угу, — Ло Ифан поднял большой палец вверх, и тогда отец покатил стоявленный у школьных ворот велосипед и поспешил на работу.
В оставшееся время брат с сестрой были предоставлены сами себе. Ло Ифан потащил сестру слоняться повсюду. Цены тогда сильно отличались от нынешних, и на десять юаней можно было накупить целую гору всяких мелких вкусностей. Ло Ифан набрал целую кучу недорогих слив в пакетиках, леденцов на палочке и переводных картинок.
Они шли вперед и по дороге уплетали сладости. Ло Юнь зажимала в ладошке косточки от слив, которые выплевывал брат, время от времени выбрасывая их в придорожные урны, и платочком вытирала брату рот, хотя сама почти ничего не ела.
— Сестра, на, — пользуясь тем, что та отвлеклась, Ло Ифан сунул ей в рот круглую конфету и заодно лизнул палец, коснувшийся её губ, после чего широко и сладко улыбнулся.
Ло Юнь никак не ожидала от него такого. Конфета стукнулась о зубы, она испуганно отпрянула назад и спросила:
— Ифан, ты что делаешь?
— Конфету тебе даю!
— Оставил бы себе, мне не нужно.
— Ой, перестань искать оправдания! Каждый раз, когда мама покупает мне сладости, у тебя такой вид, будто ты хочешь их съесть, но боишься попросить. Сейчас мы вдвоем, так что ешь побольше.
С этими словами Ло Ифан вытащил из пакета горсть конфет, сунул их в ладонь Ло Юнь и подмигнул.
Ло Юнь оставалось только вздохнуть и спрятать сладости в карман. Впрочем, сладковатый привкус во рту и впрямь был чудесным. Из-за предвзятости Е Юхань ей редко выпадало попробовать что-то подобное, и теперь она невольно сглотнула несколько раз слюну, отдавшую сладостью.
— Ну как? Вкусно? — тут же воспользовался моментом Ло Ифан.
— Очень.
— Я же говорил, что сестре хочется сладкого. В следующий раз, как мама купит мне что-нибудь вкусное, я обязательно припрячу для тебя немного. Это будет наш с тобой секрет.
— Угу, наш секрет на двоих.
Ло Юнь улыбнулась вместе с братом — её улыбка была слаще его собственной. Её большие глаза сияли, словно звезды, и маленький Ло Ифан смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.Возможно, именно с этого момента в сердце Ло Ифаня уже начали пускать корни и прорастать какие-то смутные чувства, просто он сам еще этого не осознавал.
Они играли примерно до двух с лишним часов, обошли вокруг все близлежащие жилые кварталы и небольшой парк, после чего вернулись домой. Ло Юнь достала висевший на шее ключ и открыла дверь. Ло Ифань даже поленился сменить тапочки и сразу побежал в комнату за игрушками.
Ло Юнь поспешно закрыла дверь, последовала за ним и помогла вытащить ящик с игрушками в гостиную, а затем включила для Ло Ифаня телевизор, переобула его в тапочки и только после этого отправилась на кухню готовить ужин.
Продукты для ужина обычно покупали заранее и складывали в холодильник. Для удобства Е Юхань закупала еду на целую неделю, забивая холодильник до отказа, а потом просто подсказывала приемной дочке, что нужно съесть в первую очередь, а что позже.
Остальные заботы целиком и полностью лежали на Ло Юнь, а приемной матери вовсе не приходилось ни о чем беспокоиться.
Ло Юнь достала из холодильника пучок амаранта, немного нарезанного мяса и цветную капусту, взглянула на настенные часы в гостиной — было уже 2:48, ей следовало поторопиться, так как Е Юхань обычно возвращалась домой очень вовремя.
Чтобы не испачкать одежду, она сняла верхнюю платьицу и надела висевший за дверью кухни фартук. Фартук был очень широким — Е Юхань и она пользовались им на двоих.Хотя девочке уже исполнилось двенадцать с небольшим, она по-прежнему оставалась маленькой ростом — всего около ста сорока сантиметров. Из-за этого фартук почти волочился по ее ногам, сильно мешая двигаться.
Но у Ло Юнь нашлся свой способ: она подвернула нижнюю часть фартук и заправила ее за пояс брюк, после чего принялась за работу, управляясь со всем с такой же ловкостью, как взрослый.
Тем временем Ло Ифань возился в комнате, разбирая игрушечного робота. Не прошло и нескольких минут, как детали игрушки и фантики от конфет оказались разбросаны повсюду.
Когда Ло Юнь выходила из кухни за какой-нибудь вещью, она попутно прибирала часть беспорядка, а в противном случае просто оставляла все как есть, чтобы навести порядок уже после того, как закончит готовить.
Ближе к половине пятого Ло Юнь наконец справилась со всеми делами на кухне, прибрала в гостиной и села рядом с младшим братом, молча наблюдая за тем, как он собирает робота.
Ло Юнь никогда не выпрашивала у приемной матери вещи, которые та покупала для брата. Она брала поиграть игрушки, только когда сам Ло Ифань предлагал их ей. И дело было вовсе не в какой-то особой детской зрелости — просто таковой была привычка, выработанная с самых малых лет.
Понаблюдав какое-то время, Ло Юнь постепенно перевела взгляд на самого Ло Ифань. Внимательно всмотревшись в его детское, но удивительно притягательное лицо, она спросила:
— Ифань, а танец, который сестра танцевала сегодня, был красивым?
— Красивым! А что такое?
— Ничего, просто так спросила.— Сестричка, ты просто слишком скованна, расслабься еще немного, и всё будет отлично. Мой учитель говорил, что в танце обязательно должно быть натяжение, то есть сила, он не должен быть вялым.
— Угу.
— И еще, когда бьешь ногой, нужно поднимать ее выше, так согнувшись — некрасиво. При приземлении лучше сначала касаться пола носком, а потом делать пол-оборота. Там ты, сестричка, не поспела за общим ритмом, в будущем постарайся это исправить.
— Угу.
— Ой! В следующий выходной я покажу тебе всё на своем примере, сестричка точно сможет отлично всему научиться.
— Договорились, смотри не забудь.
— Ни за что не забуду.
— Мама скоро вернется, давай я помогу тебе убрать игрушки.
— М-м... Погоди, тут еще несколько деталей не прикреплены! Пусть мама, когда вернется, сначала поужинает, я всё равно не голодненькая.
— Ну а насчет сегодняшнего пропуска школы...
— Какого еще пропуска школы? — Маленький Ло Ифань опустил стоявшего в руках робота и обернулся на Ло Юнь, однако очень быстро сообразил, что она имеет в виду. — Сегодня папа отпросил меня, так что, если мама станет ругаться, она будет ругать папу, я тут ни при чем. Если же мама станет ругать тебя, я помогу тебе дать ей отпор.
— Ифань, я вовсе не хочу, чтобы ты помогал мне давать маме отпор, — торопливо проговорила Ло Юнь. — Я просто хочу найти получше предлог, чтобы сказать маме об этом.
— Сестричка, почему ты вечно о чем-то беспокоишься? По-моему, такие вещи вообще не нуждаются в объяснениях. Разве младший брат, пришедший на выпускную церемонию сестры, делает что-то не так?
Но... — Ло Юнь хотела сказать: но мама решит, что я помешала твоей учебе, однако слова застряли у нее в горле, потому что стоило ей продолжить, как Ло Ифань наверняка разозлился бы.
Время уже приближалось к пяти часам пяти минутам, но Е Юхань, всегда отличавшаяся пунктуальностью, все еще не возвращалась. Ло Юнь невольно встревожилась, встала и протянула руку, чтобы потрогать миску с едой на столе — та все еще была теплой.
Мысленно надеясь, что приемная мать скоро вернется, Ло Юнь подошла к двери, чтобы ждать там. Прихожая в их квартире была совсем крошечной, у двери стояла пластмассовая обувница, выглядевшая довольно убого.
Ло Юнь стояла перед прихожей, ждала-подождала, но прошло уже двадцать минут пятого [пять часов двадцать минут], а приемной матери все еще не было видно. На этот раз она занервировала по-настоящему: наказав брату оставаться на месте, она побежала вниз к подъезду.
Хотя в их доме и был стационарный телефон, сотового у Е Юхань не имелось, так что даже если бы Ло Юнь позвонила куда-то, найти приемную мать она бы никак не смогла.
http://bllate.org/book/22521/2378508
Готово:
