Амулет был выполнен искусно, ничем не уступая тем, что обычно встречаются в лавках. Темно-зеленая кисточка слегка растрепалась, а сверху его удерживал плетеный шнурок того же цвета. Держа амулет в руках, казалось, еще можно было ощутить тепло, исходящее от того, кто его подарил.
— Ну как? Тебе нравится?
Юй Ичэнь сидел рядом и, переведя взгляд с амулета на лицо Хань Сыхэна, невольно переплел пальцы. В его глазах читались легкое волнение и ожидание.
Хань Сыхэн поднял взгляд, прижал ладонь к сердцу, и их глаза встретились. Скрытая улыбка без слов успокоила Юй Ичэня.
— Нравится. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.
Но это были лишь поверхностные слова, требующие уточнения. Мое истинное счастье и покой зависят не от магических оберегов или защиты божеств. Тот единственный бог, в которого я верю, уже давно рядом со мной — он и есть мой хранитель.
Хань Сыхэн убрал амулет обратно в подарочную коробку, поднялся и направился в комнату. В ящике стола, где он хранил самые ценные вещи, стало на одну больше. Он достал оттуда небольшую квадратную коробочку и, не раздумывая, словно приняв решение давным-давно, вышел обратно.
— Сяо Хэн, ты куда ходил? Что у тебя в руках?
Хань Сыхэн сел рядом с ним, но не ответил сразу. Он поставил коробочку перед собой, достал из нее кулон и, слегка наклонившись к Юй Ичэню, надел украшение ему на шею.
Кулон из нефрита был нежным, гладким и сияющим. В теплом свете ламп он напоминал прозрачный родник, излучающий мягкий блеск. На фоне светлой кожи Юй Ичэня камень смотрелся особенно изысканно.
Юй Ичэнь коснулся кулона пальцами, ошеломленный его нежной текстурой. Он посмотрел на Хань Сыхэна, закусил губу, не зная, как выразить свои чувства, но Хань Сыхэн уже уловил тень сомнения в его глазах.
— Брат, этот кулон был со мной с самого начала. Теперь я дарю его тебе, надеясь, что до конца своих дней ты будешь здоров и счастлив, а любые невзгоды будут обходить тебя стороной.
Хань Сыхэн молча смотрел на него, мастерски скрывая безумие и любовь, таящиеся в глубине души. Юй Ичэнь отнял руку от кулона и криво усмехнулся. Собравшись с мыслями, он перевел взгляд на торт, стоящий на столе.
Возможно, это был первый и последний раз, когда он праздновал с ним день рождения в такой роли.
— Может, разрежем торт?
Услышав предложение, Хань Сыхэн кивнул. Он встал и потянул за кончик ленты, бант соскользнул, словно занавес перед началом захватывающего представления.
Коробку открыли, и воздух наполнился сладким, манящим ароматом шоколада и сливок. Торт был небольшим, но нес в себе тяжелый груз чувств.
Юй Ичэнь выключил свет, чтобы создать атмосферу, и вернулся к столу. Он надел на голову Хань Сыхэна праздничный колпак — пусть это было лишь формальностью, но без ритуала было нельзя. Хань Сыхэн лишь мягко улыбнулся, позволяя ему ухаживать за собой.
Зажженная от зажигалки свеча-цифра озарила комнату. Золотистый свет мягко ложился на их лица.
— Загадывай желание, Сяо Хэн.
Хань Сыхэн сложил руки, прикрыл глаза и прошептал про себя: Пусть этот человек будет счастлив до конца своих дней, а я буду рядом с ним вечно и мы никогда не расстанемся.
Он задул свечу, запечатав свое желание до того дня, когда оно исполнится.
— С днем рождения, Сяо Хэн.
— Спасибо, брат.
Торт был невелик, как раз на двоих. Две половинки, сложенные вместе, образовали целый круг — словно их разные жизни, которые, сделав полный оборот, все же сошлись в одну.
Глубокой ночью, когда в доме воцарилась тишина, Юй Ичэнь прислушался к ровному дыханию спящего Хань Сыхэна. Его рука все еще лежала на талии парня, желая прижать его ближе, но он не смел этого сделать.
Он осторожно убрал руку, встал, надел обувь и на мгновение замер у кровати, глядя на безмятежное лицо Хань Сыхэна. Поправив одеяло, он медленно подошел к двери. Перед самым выходом он бросил на Хань Сыхэна последний взгляд, и в момент, когда дверь закрылась, до него донесся тихий сонный шепот.
Юй Ичэнь подавил желание вернуться, твердя себе, что они еще встретятся — пусть даже станут друг другу чужими людьми.
Он посмотрел в окно: небо усыпано звездами, но луна была неполной — словно знамение о том, что утраченное уже никогда не станет прежним.
— Хозяин, пора уходить. Неужели жалко? Ванцай признает, что Хань Сыхэн хорош собой, но ведь и я не хуже! У тебя же есть я.
— Чтобы вместе охранять чужое счастье?
Юй Ичэнь оставил на столе письмо — извинения, надежды и обещания, написанные черным по белому.
Он вышел в темный переулок. Окружающий мир начал меняться, растворяясь в небытии.
— Ванцай, этот злодейский мужской персонаж ведь все равно найдет свою любовь? Я же не могу остаться одиноким псом до конца дней.
Утренние слова того мастера не могли быть пустым звуком. Неужели это мой возлюбленный из прошлых жизней пришел за мной?
— Вряд ли. В оригинале хозяин был влюблен в альфу по имени Лу Сичэнь. Он был твоим идеалом, но Лу Сичэнь любил Хань Сыхэна. Именно из-за этого оригинала не раз издевался над Хань Сыхэном.
— Помню, Лу Сичэнь всегда считал оригинала младшим братом, никаких чувств не было. К тому же, два альфы — это нормально, что он не хотел отношений, ведь кто не любит нежных и заботливых омег?
— Именно. Вы были злодеем, хорошо еще, что вас не ненавидели все вокруг. Никаких шансов на любовь у вас не было.
— И только из-за этого? Даже сухое дерево может зацвести, а моя персиковая ветвь способна лишь приносить плоды?
Пространство вокруг вновь исказилось. Звезды плыли в черноте, смешиваясь с радужными всполохами. Юй Ичэнь схватился за голову — острая боль заставила его согнуться. Воспоминания перемешались, словно в бреду. Когда он снова открыл глаза, над ним горела роскошная люстра, а рядом раздался голос незнакомой женщины:
— Молодой господин, младший господин очнулся.
Молодой господин? Младший господин? Неужели я вернулся в свое истинное тело?
Юй Ичэнь, пытаясь привести мысли в порядок, украдкой осмотрелся. Комната была просторной, роскошной и уютной — совсем не похожей на ту, что была раньше. Каждая деталь здесь дышала богатством и изяществом.
Похоже, это и есть мой новый дом — место, чужое, но к которому придется привыкнуть.
http://bllate.org/book/22472/2365638
Готово:
