Физическая форма Чжоу Хуайци была превосходна, а восстанавливаемости можно было только позавидовать. Уже на следующий день он полностью избавился от жара, и стоило ему измерить температуру, как Янь Цинъюй без всяких церемоний выставил его за дверь общежития.
— Доктор Янь! Я еще не до конца восстановился! — Чжоу Хуайци заколотил в дверь, однако Янь Цинъюй, как ни кричи тот, открывать больше не собирался.
— Хватит строить из себя дурака, вали к себе в нору, — бросил Янь Цинъюй. Прислонившись спиной к двери и прислушиваясь к голосу Чжоу Хуайци, он находил это невероятно шумным. Стоило ему вспомнить, как Чжоу Хуайци силой вломился к нему в комнату и разбил его любимую керамическую птичку, как Янь Цинъюй чувствовал, что гнев подступает с новой силой: о чём он вообще думал вчера, с чего вдруг взял и простил этого наглеца?
Видя, что настрой Янь Цинъюя непреклонен, Чжоу Хуайци уныло опустил голову, уставившись на дверное полотно, едва не ударившее его по лицу, и погрузился в задумчивость. Чем больше узнаешь Янь Цинъюя, тем интереснее он становится, а учитывая их высокий коэффициент совместимости, если стать его парой, восстановление пойдет еще быстрее — упускать его никак нельзя.
Неизвестно почему, но перед глазами вновь возникло вчерашнее зрелище: Янь Цинъюй у могилы — промокший под дождем, хрупкий и беспомощный. Вспомнив тепло его тела, просочившееся сквозь одежду в свои объятия, он почувствовал, как в груди поднялось странное ощущение.
Пощечина на щеке еще не до конца сошла, и Чжоу Хуайци дотронулся до нее. Онемение змейкой проползло от позвоночника по всем конечностям, и странная волна сладостного трепета окатила всё тело.
Уходить отсюда не хотелось.
Взгляд Чжоу Хуайци сделался темным и непроницаемым: нужно придумать способ остаться.
Как говорится, чтобы покорить человека, нужно сначала покорить его желудок, а кулинария была тем, что он умел лучше всего. Вернувшись в общежитие, Чжоу Хуайци тут же распахнул холодильник и принялся шарить по полкам в поисках ингредиентов. Напевая фальшивя себе под нос, он аккуратно раскладывал на разделочной доске овощи и мясо.
Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, обжаренная зелень, и какой бы суп еще приготовить? — размышлял вслух Чжоу Хуайци, выстраивая меню.
Это должно прийтись ему по вкусу... — Чжоу Хуайци удовлетворенно кивнул и снова уткнулся в нарезку овощей.
Два часа спустя в дверь комнаты Янь Цинъюя постучали. Нахмурившись, тот заглянул в глазок и увидел Чжоу Хуайци, который держал трехъярусный термоконтейнер для еды, сияя широкой улыбкой.
Доктор Янь! Я принес вам обед! — донесся голос Чжоу Хуайци через дверное полотно.
Янь Цинъюй собирался было отказаться, но у Чжоу Хуайци вечно находилась уйма хитростей. Открыв крышку контейнера, тот неизвестно откуда извлек веер и принялся нагонять ароматы прямо в щель под дверью. Желудок Янь Цинъюя предательски заурчал.
Чжоу Хуайци тут же чутко уловил это и громко, но с избытком сил крикнул прямо у порога:
— Доктор Янь! Я слышал, как у вас в животе заурчало!
— Не ори так громко! — Янь Цинъюй вспыхл от стыда, опасаясь, что Чжоу Хуайци продолжит позорить его перед всем этажом. Не выдержав, он распахнул дверь и втащил Чжоу Хуайци вместе с едой внутрь за шкирку.
— Послушай, мне не нужно, чтобы ты готовил... — речь оборвалась на полуслове, едва ароматы еды проникли через носовые ходы прямо в мозг и захватили над ним контроль. Желудок Янь Цинъюя снова издал требовательный звук.
Воспользовавшись моментом, Чжоу Хуайци с видом подданного, преподносящего сокровища, открыл контейнер и стал расставлять блюда на обеденном столе:
— Смотрите, я не положил ничего из того, что вам, как вы говорили в прошлый раз, не нравится, и добавил совсем чуть-чуть остренького — должно быть по вашему вкусу, попробуйте!
Янь Цинъюй посмотрел на аппетитную, источающую восхитительный аромат еду, затем перевел взгляд на ожидающий взгляд Чжоу Хуайци и, помедлив, всё же взял палочки.
— Только на этот раз, — с каменным лицом произнес он.
Чжоу Хуайци с сияющей улыбкой закивал, хотя пропустил слова мимо ушей: раз не отказывается — значит, согласен; согласен — значит, нравится; нравится — значит, вкусно; вкусно — значит, хочется есть каждый день; а раз так, то и дня прожить без этого нельзя.
Янь Цинъюй присел за стол. Чжоу Хуайци окинул его взглядом, устроился напротив и, подперев подбородок обеими руками, уставился на него, не моргая.
Щеки Янь Цинъюя слегка надулись, а во время желовании его ресницы невольно подрагивали.
Прямо как маленький зверек... — Чжоу Хуайци прищурился.
— Вкусно? — понизив голос, спросил Чжоу Хуайци, боясь, что громкая речь собьет аппетит Янь Цинъюя.
Янь Цинъюй бросил на него косой взгляд: с уголка рта свисала капелька соуса, а во рту еще оставалась еда. Невнятно бормоча, он выдавил:
— Угу.
Стоило Чжоу Хуайци собраться с предостережением, как он заметил, как кончик языка Янь Цинъюя быстро высунулся и, словно у котенка, слизал эту капельку соуса.
— ... — кадык Чжоу Хуайци судорожно дернулся. Он никак не ожидал, что процесс приема пищи может быть настолько... соблазнительным.
— Чего ты на меня пялишься? — Янь Цинъюй чувствовал себя под его взглядом не в своей тарелке, даже движения палочками стали какими-то зажатыми.
— Смотрю, с каким аппетитом вы едите, — Чжоу Хуайци улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы.
Янь Цинъюй чуть пододвинул контейнер ближе и снова усердно занасиловал еду палочками:
— Проголодался — ешь тоже.
— Нет, я уже поел, — Чжоу Хуайци неотрывно следил за Янь Цинъюем. Ого, а котик-то умеет делиться: — Смотреть, как ест доктор Янь, куда приятнее, чем есть самому.
Взгляд Чжоу Хуайци скользнул по слегка надутым щекам Янь Цинъюя, задерживаясь на том, как тот тщательно пережевывает пищу, чуть прищурив глаза, и в груди поднялось неизъяснимое чувство удовлетворения.
Янь Цинъюй предпочел не вникать в то, какую очередную дурь распалил Чжоу Хуайци — от человека с нестабильной духовной сферой можно ожидать чего угодно. Он пациент, утешал себя Янь Цинъюй, по крайней мере, вреда окружающим он не причиняет, а подобного рода словесные домогательства... можно просто пропустить мимо ушей.
В термоконтейнере остался лишь последний кусочек ребрышек. Посомневавшись пару секунд, Янь Цинъюй все-таки подцепил его палочками и прикончил подчистую.
Янь Цинъюй думал, что после еды Чжоу Хуайци снова примется бесстыдно околачиваться рядом и канифолить ему мозги, но тот на удивление послушно удалился. В общежитии вновь воцарилось одиночество.
Миг тишины. С тех пор как Чжоу Хуайци получил травму, у него самого почти не оставалось времени на отдых, да еще и вчерашний дождь... Если сейчас же не поспать, Янь Цинъюй боялся, что просто не выдержит.
Глубоко вздохнув, Янь Цинъюй зарылся лицом в подушку. Натянутые в течение нескольких дней нервы наконец-то ослабли, и усталость накрыла его с головой, словно приливная волна.
Он расслабленно потерся о мягкую ткань, как вдруг в нос ударил незнакомый запах — теплый аромат, напоминающий высушенное на солнце белье.
Движения Янь Цинъюя мгновенно замерли: это пахло вовсе не его постелью!
Это же одеяло... то самое, которым укрывался Чжоу Хуайци.
Янь Цинъюй подсознательно хотел отбросить одеяло, но мягкость и приятный запах заставили его помедлить.
Пусть пахнет не его вещами, но... запах неплох.
В голове невольно промелькнули кадры вчерашнего кладбища: Чжоу Хуайци обладал огромной силой и сжимал его в своих объятиях крепко, словно тиски из стали, а его тело излучало сильный жар, передававшийся через ткань... Если подумать, скорее всего, именно тогда у него уже поднимался жар.
Тепло одеяла заставило Янь Цинъюя заново пережить те объятия, а заодно и слова, сказанные Чжоу Хуайци прошлым вечером.
Запах... и правда неплох. Ладно, он слишком устал, чтобы возиться с заменой.
Янь Цинъюй думал, что доставка еды была лишь минутной прихотью Чжоу Хуайци, но на следующее утро тот снова стоял у порога его комнаты.
— Тебе не обязательно таскаться сюда каждый раз... — не успел Янь Цинъюй договорить, как мимо по лестнице прошли несколько стражей. Очевидно, они были знакомы с Чжоу Хуайци, и выражения на их лицах можно было охарактеризовать как шокированные. Янь Цинъюй тут же втащил Чжоу Хуайци внутрь и захлопнул дверь.
— Больше не приходи сюда, — нахмурившись, потребовал он. — Остальные увидели, нас же неправильно поймут.
Чжоу Хуайци ни капли не смутился. Расставляя еду, он непринужденно произнес:
— Поймут как? Я же грехи искупаю! Ешь давай, пока горячее, а то остынет — станет невкусно.
Глядя на аппетитное угощение, Янь Цинъюй сглотнул слюну, и в конце концов тяга к еде одержала верх над разумом.
Пришлось признать, что кулинарный талант Чжоу Хуайци был поистине великолепен: каждое блюдо словно танцевало на вкусовых рецепторах, и с каждым разом еда все больше попадала ему в самые предпочтения.
Насытившись, Янь Цинъюй помог собрать контейнеры и с предельно серьезным видом усадил Чжоу Хуайци на стул, возвышаясь над ним:
— Больше ничего мне не носи. Я тебя уже простил, и вместо того чтобы таскать мне еду, лучше бы потратил время на восстановительные тренировки.
— Восстановительные тренировки? — Чжоу Хуайци моргнул. — Кстати, об этом: как ускорить возвращение памяти?
— Твоя амнезия вызвана главным образом защитным механизмом мозга, — помолчав, ответил Янь Цинъюй. — Твой ментальный ландшафт поврежден слишком сильно, и мозг временно заблокировал часть воспоминаний. Как правило, по мере восстановления ментального ландшафта память начнет возвращаться сама, и на это уйдет по меньшей мере пара недель.
Чжоу Хуайци прикинул в уме:
— С тех пор как я очнулся, прошло около четырех дней.
— Если повреждения глубже, может понадобиться больше времени, — добавил Янь Цинъюй.
— Тренировки духовной силы можно начинать только после восстановления?
Янь Цинъюй покачал головой:
— Нет, но придется подождать, пока сформируется духовная сущность.
— Ох... — Чжоу Хуайци потер подбородок, затем перевел на Янь Цинъюя прищуренный, оценивающий взгляд.
Янь Цинъюй почувствовал себя неуютно под этим взглядом:
— Чего тебе?
— Доктор Янь... — медленно протянул Чжоу Хуайци. — А где ваша духовная сущность?
Лучше бы он не спрашивал: стоило прозвучать этому вопросу, как в груди Янь Цинъюя вновь вскипела злость, и он злобно бросил:
— Благодаря тебе!
— А? — озадачился Чжоу Хуайци.
Янь Цинъюй пояснил коротко:
— Когда рушилась твоя духовная сфера, ты без разбора поглотил и чужих, и своих — в том числе духовную силу, которую я передавал тебе при настройке. Это привело к моему истощению.
Чжоу Хуайци замер, улыбка на его лице слегка померкла, и на мгновение промелькнула редкая тень вины:
— ...Прошу прощения. Выходит, вы теперь даже духовную сущность призвать не можете?
Янь Цинъюй холодно фыркнул:
— Временно. Через некоторое время все восстановится.
Неудивительно, что он больше не видел во сне ту белую лисицу. Чжоу Хуайци поднялся на ноги, упершись руками в стол, и в упор посмотрел на Янь Цинъюя:
— А если я хочу восстановить духовную сущность и память как можно скорее?
— Я не советую торопиться. Восстановление — процесс долгий, а попытки насильно вытащить воспоминания, связанные с травмой, могут нанести вред твоей духовной сфере, — Янь Цинъюй отверг предложение Чжоу Хуайци.
— А если мне обязательно нужно вспомнить? — взгляд Чжоу Хуайци, темный, как чернила, буравил Янь Цинъюя.
Он не шутил — это Янь Цинъюй видел отчетливо. Помолчав пару мгновений, он тяжело вздохнул:
— Есть более мягкий способ — ускорить ремонт духовной сферы через настройку.
— А более радикальный?
— Подвергнуть духовную сферу раздражению, например, принудительно заставив вспомнить травмирующие события.
— Раз так, почему бы не опробовать оба варианта? — Чжоу Хуайци потрепал подбородок.
— Оба варианта? — нахмурился Янь Цинъюй. — С чего вдруг такая спешка?
— Сам не знаю. Просто подсознание подсказывает, что нужно вспомнить всё как можно скорее. Или... — Чжоу Хуайци замолчал, подавшись вперед настолько, что заговорил почти прямо в ухо Янь Цинъюю: — Мне хочется побыстрее вспомнить то, что было между нами, доктор Янь.
Янь Цинъюй остался непреклонен и холодно бросил:
— Ничего между нами не было.
— Чем больше воспоминаний, тем лучше, — уголки губ Чжоу Хуайци приподнялись. — Доктор Янь, вы профессионал, с какого метода начнем?
— Я уже говорил, я не врач, я всего лишь рядовой проводник, — Янь Цинъюй направился к дивану, и Чжоу Хуайци тут же последовал за ним.
— Но мне нравится называть вас доктором Янем, это звучит куда приятнее, чем проводник Янь. Или... — обойдя Янь Цинъюя с другой стороны, Чжоу Хуайци понизил голос, добавив в интонацию едва уловимую усмешку: — Мне звать вас... Цинъюй?
Услышав это обращение, Янь Цинъюй резко остановился. Чжоу Хуайци не успел затормозить и врезался прямо в него — Янь Цинъюй почти физически ощутил жар его груди и тот самый неуловимый запах солнца. Он инстинктивно попытался отступить, но рука Чжоу Хуайци уже легко легла ему на талию, и тепло ладони сквозь тонкую ткань обожгло кожу, заставив спину покрыться мурашками.
— Не придумывай вольности, — нахмурился Янь Цинъюй, пытаясь отвернуться в сторону. Чжоу Хуайци не отпустил его, а лишь слегка наклонился — его губы едва не коснулись крошечной родинки на мочке уха, и он тихо рассмеялся: — Что, не нравится?
Сердце Янь Цинъюя пропустило удар против его воли, и он оттолкнул Чжоу Хуайци:
— Попридержи коней.
— В чем дело? — невинно хлопая глазами, протянул Чжоу Хуайци. — Я просто подумал, что раз нам предстоит общаться так часто, нужно подобрать подходящее обращение. Называть вас доктором Янем вы не разрешаете, проводник Янь звучит коряво, а обращаться по имени и фамилии слишком официально... Поэтому мне кажется, что Цинъюй — отличный вариант. Что скажете?
Янь Цинъюй не сразу нашелся что возразить, к тому же это действительно было его обычное имя, так его звали и другие, но почему же из уст Чжоу Хуайци это звучало совсем иначе, чем у остальных?
— Цинъюй, как думаете? — Чжоу Хуайци сделал шаг вперед, пытаясь снова подступиться ближе, но Янь Цинъюй тут же отступил, увеличивая дистанцию. Его губы шевельнулись:
— Как хочешь.
— Раз так, буду звать тебя Цинъюй, — Чжоу Хуайци озарил лицо ослепительной улыбкой. — Впрочем, у меня есть и другие варианты на замену. Могу звать тебя старшим братом — ты ведь старше меня. Или Цинь-цинь, Юй-юй, Янь-янь — всё что угодно. Конечно, если у тебя какие-то особенные предпочтения, я могу звать тебя и братец Янь.
Янь Цинъюя вдруг передернуло от жуткого холодка. Где только Чжоу Хуайци набрался подобных прозвищ? Он холодно усмехнулся:
— Если у меня такие особенные предпочтения, почему бы тебе сразу не звать меня хозяином? М? Песик?
Словно не ожидая от Янь Цинъюя подобных речей, Чжоу Хуайци замер на месте. В его памяти Янь Цинъюй всегда легко смущался от пары слов, а кончики его ушей краснели, из-за чего он позабыл, что этот человек обладает весьма неожиданным характером. Неужели...
— Неужели у вас и впрямь есть такие наклонности?! — глаза Чжоу Хуайци округлились.
http://bllate.org/book/22456/2361420
Готово:
