Неужели у тебя раздвоение личности? Часть сороковая: Жалость и притворство, не сердись
Солнце клонилось к закату, небо по краям расцветало багрянцем и золотом.
Юнь Цзяньло — или, вернее, Тянь Ян… — сидел на перилах беседки и отрешенно смотрел на закат. Вокруг него поднялась легкая дымка, фигура расплылась, постепенно превращаясь в стройного юношу такой неземной красоты, что на него едва решались смотреть. Лучи заходящего солнца падали на него, окутывая бледным золотистым сиянием и чуть смягчая его застывшие черты.
Солнце медленно опускалось, погружаясь на самое дно, словно его собственные чувства. Прислушавшись к доносившемуся издалека веселью мелких духов у озера, он резко вскочил и зашагал прочь…
Проходя мимо каменного стола в беседке, он внезапно остановился.
На столе стояли цитра и ваза. Он перевел взгляд на вазу — обычный фарфоровый сосуд с синей росписью, широким горлышком, тонким горлом и круглым туловом, украшенный узором в виде небожительниц-фэйтянь. В вазе стоял одинокий белый лотос, а полураскрытый лист покачивался на ветру, лепестками то и дело легко касаясь Тянь Яна.
Тянь Ян опустил веки, скрывая выражение глаз, протянул руку и ущипнул тот самый цветок, что был повернут к нему лицом, а в угодках губ затаилась насмешливая улыбка. Налетевший ветерок заставил лепестки качнуться, они скользнули по тыльной стороне его ладони, и это мягкое прикосновение заставило его замереть… Постояв в оцепенении пару мгновений, он отдернул руку и, не оглядываясь, зашагал прочь…
— …Даю тебе еще один шанс… — донеслось до него издалека едва слышное бормотание.
Закончив возиться с прилипчивой А-Цзы, я быстрым шагом вернулся в беседку посреди озера, но Юнь Цзяньло и след простыл. На сердце одновременно скребли кошки и разливалась сладость — гамма чувств была поистине сложной.
Я перевел взгляд на цветы в вазе на каменном столе: полузакрытый лотос теперь сбился набок.
Я осторожно подошел, убрал гуцинь в мешок Цянькунь, поднял вазу и вгляделся туда, куда был обращен цветок.
Судя по всему, в той стороне находился бамбуковый лес. Зачем Тянь Яну понадобилось идти туда?
Терзаемый недоумением, я уже не думал о том, как нелепо со стороны выглядит мужчина, таскающий в руках вазу с цветами, и направился прямиком в бамбуковую рощу. Мысленно я воздал себе хвалу за дальновидность: я ведь заранее знал, что Тянь Ян не станет покорно ждать, и подбросил ему приворотное заклинание. Теперь, когда в моих руках был лотос очищения сердца, можно было не бояться, что он сбежит.
Только вот…
Я нахмурился. Разве не я сам сбежал из дома? Почему это я бегаю за ним, все же должно быть наоборот… Я покачал головой. Впрочем, неважно. Тянь Ян вечно держал все переживания в себе, да к тому же периодически страдал приступами безумия — с ним нужно было помягче.
Шагнув в бамбуковую рощу, я заметил, что в воздухе по-прежнему кружатся мелкие лепестки, но высохшие желтые стебли давно сменились изумрудно-зелеными, настолько сочными, что казалось, брызнет вода, стоит их надломить.
Глядя на лотос очищения сердца, который в моих руках постепенно раскрывался по мере приближения к цели, я устремил взгляд вперед. Шуршание шагов, сливавшееся со стуком собственного сердца, отдавалось в ушах — он близко, он прямо впереди.
Миновав несколько густых зарослей изумрудного бамбука, в тусклом полумраке я увидел его спину: он стоял, запрокинув голову к небу. Я чуть свел брови, безмолвно поражаясь его женскому наряду. Мы же оба прекрасно все понимаем, к чему этот фарс, зачем держать между нами эту тонкую преграду…
— …Ты пришел.
Он произнес это спокойно, даже не оборачиваясь, продолжая смотреть в клочок неба, скрытый за густой листвой.
— Угу, — тихо откликнулся я, пряча лотос очищения сердца, и сделал шаг ближе.
— Я устал.
Его уставший голос заставил мое сердце сжаться. Неужели я и впрямь веду себя слишком капризно?
— Хм! Еще бы хватило ума явиться, опоздай ты хоть на мгновение — поздоровилось бы…
От этого холодного фырканья я замер, а услышав продолжение, едва не лишился челюсти… Погодите… неужели Тянь Ян и правда тронулся рассудком?! Вспомнив, как вскоре после моего появления здесь я по неразумению ввязался в опасную авантюру, был похищен, а после побега получил от него такую взбучку, что чуть живого места не осталось… меня бросило в пот…
— Кхе… Тянь Ян… э-э…
Его спина напряглась. Я машинально вспомнил, что он еще официально не раскрыл свою личность, так что я, пожалуй, сболкнул лишнего. Впрочем, мысль мыслью, а язык уже продолжал молоть:
— Ты сейчас выглядишь как Юнь Цзяньло, только что забыл изменить голос, вот и прокололся. И вообще, тебе не кажется, что этот бамбук рядом с тобой очень жалко выглядит? Ты же его сейчас в щепки разнесешь…
— Хрусь!
Не успел я договорить, как стебель бамбука под его рукой переломился и со скрежетом рухнул вниз.
— Ах ты негодник, да у тебя хватает наглости еще и спорить?!
Вслед за этим яростным криком перед моими глазами все поплыло. Он стремительно сократил расстояние, прижал меня спиной к росшему позади бамбуку и прошипел прямо мне в лицо, с трудом сдерживая зубовный скрежет:
— Мало того что сбежал после того, как натворил дел, так еще смеешь шастать кругом и пускать слюни на кого попало! Не забывай, что ты уже помолвлен! Говори немедленно, о чем ты вообще думаешь?!
Услышав это, я расплылся в улыбке до ушей, закинул руку ему на плечо и игриво протянул:
— Тянь Ян, я так по тебе скучал! Ты так быстро передвигаешься, и когда только успел меня отыскать? А-а, Лисий Князь, признавайся, это ты меня сдал, да?
Он нетерпеливо зыркнул на меня, приблизив лицо еще ближе:
— Хватит увиливать! Так и хочется вскрыть твой череп и посмотреть, что вообще у тебя в голове творится! Если не хочешь, чтобы я применил поисковое заклинание, живо говори правду!
Ой… Фокус не удался, я остолбенел. Знал бы, что надавлю на больное место, ни за что не стал бы срывать с него личину…
Я торопливо опустил голову, вызывая в памяти самые скорбные образы и изо всех сил вспоминая старшую сестру, младшего брата, маму и папу, которые до сих пор маются дома… Глаза тут же защипало.
Подняв на него заплаканный взгляд, я всхлипнул:
— Я… я так по тебе скучал, эта игра такая страшная… Меня чуть до смерти не затерроризировали… Почему ты так долго шел… у-у-у… Я просто хотел посмотреть, во что ты играл раньше… а в итоге… в итоге… меня… меня… обесчестили… у-у-у…
Играть так играть, буду давить на жалость — он преувеличенно не выносит моих слез. Настоящий мужчина должен уметь и прогибаться, и распрямляться, это лучшая стратегия! Добиться максимального результата наименьшей ценой — вот истинный выбор разумного инвестора.
Впрочем, во избежание провала лучше уткнуться лицом прямо ему в грудь. Я захныкал, утыкаясь носом в мягкие холмики и слегка потираясь о них. Похоже, в том, что он превратился в женщину, все-таки были свои плюсы. Этот бюст — размера четвертого, не меньше? Впечатляет! Точь-в-точь диванная подушка, как же удобно…
Услышав мои слова, он мгновенно окаменел, и от него повеяло таким холодом, что я невольно задрожал, и лишь когда мне стало по-настоящему зябко, он чуть смягчил ауру. Его рука опустилась мне на спину, и он глухим голосом спросил:
— Когда это случилось?
———————— Мой притворяющийся бедным малыш, Тянь Ян хоть и растает ненадолго, но обвести его вокруг пальца — задача не из легких, береги себя! Матушка не может одолеть его в драке, так что остается только подбодрить тебя! Часть сорок первая: Соблазнение творит чудеса, и прокол
Прошу прощения, вчера не было проды. Кое-что случилось, пришлось несколько дней провести в больнице, вот сегодня тайком заглянул, чтобы выложить главку. Следующую главу, возможно, попрошу выложить кого-то другого, но если уж совсем невмоготу станет, я обязательно сделаю объявление… Спасибо вам за то, что все это время поддерживаете меня!
…………………………………………………………………………………………………………………………………………
Странно…
Я с подозрением прищурился. Он почему-то спросил про время, а не про то, какой негодник посмел меня обесчестить… Неужели он тащился следом за мной гораздо дольше, чем я думал? Неужели… неужели за мной следили с самого момента моего ухода из дома?! Нет, быть не может! Я яростно замотал головой. Старший говорил, что то зелье — вещь мощная, оно вырубило бы Тянь Яна без вопросов, а если прибавить удар в полную силу в самом конце, очнуться так быстро он просто не мог…
Пользуясь случаем, я продолжил елозить лицом по мягким подушкам на его груди и всхлипнул в ответ:
— …Когда только зашел в игру. Этот тип по имени Мо Цян такой гад, из-за него у меня даже кровь пошла… Так больно было… А самому не дотянуться, рану не обработать…
И ведь не соврал же: крови тогда и правда пролилось немало, а уж до чего те твари додумались сами — это не мои проблемы.
— Что?!
Голос Тянь Яна взмыл вверх, а в тоне зазвенел ледяной скрежет металла, и было слышно, как он с скрипом сжимает зубы. Вокруг тут же раздался треск и грохот. Выглянув у него из-за плеча… Ого. Бамбуковая роща превратилась в ровную площадку. Я поспешно уткнулся носом обратно в его грудь… Ничего не видел, ничего не видел… Я тут ни при чем, не я же всё крушил…
— Мо Цян… хм… Этот сопляк Янь Син, значит… Смел… хм-м-м…
От этого леденящего душу тона у меня по спине побежали мурашки, а плечи задрожали сами собой. Он мягко погладил меня по спине, силясь сделать голос ласковей, отчего тот зазвучал еще жутче:
— Не бойся… Я ему жизнь медом не намажу… Заплатит в стократном, в тысячекратном размере…
Кажется, он меня не так понял. Я вжался в него плечами и забормотал:
— Угу, с тобой мне ничего не страшно…
Не судите строго за слащавость, победить его в драке я все равно не смогу, так что приходится подлизываться. Мне вовсе не улыбается повторения той истории с отбитым мягким местом. Тогда мне было всего шесть лет, так что потерять лицо было не страшно, но сейчас-то я взрослый лб, и если он меня снова отходит, проще будет сигануть со скалы…
— Однако…
Он вдруг тихо рассмеялся, отчего у меня волосы встали дыбом, а в голове мелькнула мысль: неужели я прокололся?
Он подцепил меня за подбородок, и перед моими глазами стала приближаться его чертовски красивая, до зубного скрежета раздражающая физиономия… Мои руки и ноги словно перестали мне подчиняться.
— Бац!
Зна знатная получилась оплеуха! Я с окоченевшим лицом втянул голову в плечи и медленно отвел правую руку, которой только что приложил его по лбу, пряча ее за спину. Глаза забегали, избегая смотреть ему в глаза… В душе я горько рыдал: Ублюдок! Раньше за собой никакой зависти не замечал, чего же меня так тянет врезать каждому, кто красивее меня…
— Ну и какое у тебя теперь оправдание?
Сзади упирался бамбуковый ствол, отступать было некуда, а он напирал все ближе, и эта его улыбка казалась до ужаса опасной…
В критический момент язык почему-то сработал быстрее мозга, и фраза выскочила сама собой:
— Мне не нравится, когда чужое лицо прикасается ко мне…
Особенно если это лицо в миллионы раз красивее моего и заставляет меня чувствовать себя ущербным. Впрочем, вторую половину фразы я судорожно проглотил, решив оставить при себе.— Разве? По-твоему, ты прав…
Он бормотал что-то себе под нос, вновь принимая облик Тянь Яна, и, склонившись, накрыл мои губы своими.
По телу от самых губ разбежалась легкая, щекотная волна. Я изо всех сил таращил глаза, пытаясь перехватить инициативу, но голова совершенно не слушалась и превратилась в кашеобразную массу. Перед глазами вдруг потемнело — он закрыл мне лицо ладонью. Эта внезапная темнота заставила меня заерзать, но стоило услышать его тихий голос, как я сразу притих…
— …Непослушных детей нужно наказывать.
В темноте чувства обострились еще сильнее. Его поцелуй не был глубоким — он лишь легко скользил по уголкам губ. Земля ушла из-под ног, казалось, мы оторвались от поверхности, а сквозь щель между его пальцами проступал переливающийся всеми цветами радуги тоннель…
Куда он собрался?
Вскоре до слуха донеслось щебетание птиц и журчание ручья. Местная духовная энергия была настолько густой, что казалось, будто раскрылись абсолютно все поры на теле, и струйки живительной силы проникали внутрь, словно я искупался в духовной купели.
Его губы блуждали по лицу и, скользнув к уху, прихватили мочку, легко покусывая. Не знаю, какая магия таилась на кончике его языка, но все мое тело разомлело, и оставалось лишь бессильно приникать к его груди.
Уж не подсыпал ли он мне какую-то неведомую мне дрянь?..
Наше сбивчивое дыхание слилось воедино, отчего во всем этом чувствовалось что-то чрезмерно томное. Я ухватил его за плечи, пытаясь оттолкнуть, но руки лишь бессильно повисли, из-за чего всё выглядело так, будто я ломаюсь и жеманничаю…
— …Мм, — вырвался у меня тихий стон, выражавший протест. Но в тишине он прозвучал как соблазнительный вздох, и мне пришлось вовсе замолкнуть.
— …Хороший мой, скажи мне, как именно Мо Ян к тебе приставал?..
Убаюкивающий голос вплыл в уши, заставляя невольно захотеть угодить его обладателю. Я бормотал в ответ:
— …Он сломал… лиану, которой я пользовался… из-за него я упал… поранился… и еще хотел меня убить…
— Ох, ну это тогда не домогательства…
Его голос стал еще мягче, завлекая в омут опьянения:
— …Он бы не посмел… м-м… только тебе… только тебе…
В ушах раздался тихий смешок. В голове шумело, и, сам не понимая, что такого я сболтнул, от чего он пришел в такой восторг, я тоже хихикнул.
Ноги вдруг ощутили тепло — кажется, я ступил в воду горячего источника, и одежда постепенно соскользнула с тела. Я чувствовал, что что-то не так, что так нельзя, но мне было жаль отстраняться от этого близкого тепла. Мои мысли тонули в водовороте приятных ощущений…
Тело окунули теплые струи воды, чьи-то руки разжигали повсюду пожар, но упорно не желали дарить желанное насыщение…
— …Сяо Юй у нас самый послушный… Скажи мне, кто дал тебе то зелье? Получишь награду… очень-очень много наград…
Тон был точь-в-точь как у ласки, ублажающей цыпленка. Мой мозг отчаянно соображал: награда? Награда — это хорошая вещь, а хорошую вещь упускать нельзя, я ее хочу!
— Сам сварил… Наваждение духов — лучшее средство для слежки… Требую награду…
М-м… Я же вроде на все ответил, почему же он остановился? Я недовольно заворочался. Неожиданно внизу живота почуствовалось покалывание — меня что, по заднице ударили?! Куда это годится! Я изо всех сил заерзал, пытаясь вырваться из лап мучителя.
— Не смей двигаться. Я спрашиваю про то зелье, из-за которого я отключился в реальности, ты и правда способен его сварить? — в голосе послышался скрежет зубов.
Колеблющаяся ты кукла, да как ты так легко даешься кому-то****… Маме за тебя стыдно! Мало того, что прокололся, так еще и награду захотел? Эта награда, о которой толкует парень Тянь Ян, — это с аппетитом сожрать тебя до последнего кусочка… Ты, смертник этакий, сам лезешь в ловушку, глупый сороковой выпуск… простодушный А Чжу? Прямолинейная стратегия.
Считает меня дураком?!
Меня тут же бросило в жар. На свете не было зелий, которые я не смог бы сварить! Если не считать рецептов, ингредиенты для которых слишком трудно подобрать, мне еще не попадалось зелий, неподвластных моей варке! От этого гнева мой затуманенный мозг вдруг словно прояснился.
Вспомнив то, что только что произошло, я затаил злобу: ах так, Тянь Ян, и какие же еще фокусы ты способен выкинуть? Ладно бы только переодевание в женское платье — такой позор… но ты еще и****?! Я точно попался на твое секретное зелье, иначе ты бы не добился своего, хмм! Раз уж ты хочешь знать, я так и быть скажу тебе… хе-хе…
Прикинувшись, будто я все еще не пришел в себя, я заворочался и в процессе борьбы принялся распускать руки, разжигая на его теле огонь, и пробормотал:
— …Это дал старший дядя… Он сказал, что ты слишком крут… велел мне сбить с тебя спесь… И еще он сказал… что раз уж я по идее жених… то вверху должен быть я, так было бы логично… м-м…
Верно, переведу стрелки на другого. То зелье меня заставили применить, я его не выпрашивал, моей вины тут нет… не моя вина…
— Хмм-хмм… Значит, главный зачинщик он… Этот старый демон, который прикидывается сумасшедшим и глупым, похоже, недостаточно нагружен тренировками…
От его зловещего шепота по спине побежали мурашки. Вспомнив, что Тянь Ян был самым младшим в их семье и с самого детства слыл беззаконным демоном, от которого все дрожали… меня прошиб еще один озноб.
Рука, закрывавшая мне глаза, убралась. Не успел я толком оглядеть окрестности, как он навалился сверху, погружая меня под воду, и перед глазами все заволокло белой дымкой. Мои блуждающие руки перехватили, крепко сжали над головой, а спина прижалась к гладкому камню…
— …Самый непослушный здесь всё же ты…
Бормотание у самого уха долетало словно сквозь вату, а поднимающийся из глубины живота жар и вовсе не оставлял времени вслушиваться в его слова… Наверняка ничего хорошего, так что я просто автоматически отключил восприятие.
К Тянь Яну у меня было и притяжение, и любовь… Если уж суждено в кого-то влюбиться, то этим кем-то непременно станет Тянь Ян. Мне не претила его близость, более того, мне даже нравилось ощущение того, как мы тесно прижаты друг к другу… Я в тебе, ты во мне, отныне мы неразделимы. Зная, что на свете может существовать человек, настолько близкий тебе, словно ваши плоть и кровь сплавились воедино, превратившись в единое целое, где уже невозможно отличить тебя от меня…
Наше дыхание в воде под всплески волн доносилось до слуха… Избавление от томившей жажды и сплетенные языки вознесли куда-то в облака…
В полузабытьи мелькнула мысль: на этот раз даже при всем желании не получится притвориться, будто это был сон… Меня и вправду проглотили целиком, до последнего кусочка… Впрочем, при его-то уровне культивации неужели нельзя хоть немного обуздать свои желания? Я ведь так устал…
Да ладно, думать о таком в подобный момент — только портить романтику, пусть делает со мной что хочет… Хуже он мне точно не сделает… В полусне я смотрел на его лицо, забрызганное капельками воды — такое знакомое лицо, виденное в снах бесчисленное множество раз… Напрягнув пальцы, я притянул его голову вниз и легонько поцеловал…
Тянь Ян, остался только ты, умоляю, не делай мне больно…
Здесь когда-то рос бамбук, но сейчас от него осталась лишь голая земля.
А Чжу сидел на камне и смотрел на исчезнувший бамбук, глуповато улыбаясь. Две панданьи ушки на его макушке слегка подрагивали, он поднял правую руку, почесал затылок и продолжил ухмыляться.
Стоило появиться этой простодушной улыбке, как в трех метрах от него воздух в пустом пространстве исказился, и пространство задрожало. Мгновением спустя там образовался пространственный проход диаметром около трех метров, из которого с опущенной головой вышел человек в черном. Пришелец держал перед собой руки, прижимая к груди какого-то человека; из-под накинутого черного плаща виднелись концы белых одежд, голова покоилась у него на плече, черные пряди волос падали с кончикова пальцев, а на не до конца прикрытой шее сбоку то тут, то там виднелись несколько ярко-красных отметин, похожих на ягоды земляники…
Глядя на такую картину, даже дурак догадался бы, чем они только что занимались.
В глазах А Чжу промелькнул острый огонек, но он продолжал по-дурацки улыбаться, храня молчание — просто улыбался.
Тянь Ян заметил А Чжу едва ли не в тот самый момент, когда вышел, и слегка закатил глаза, словно выражая презрение. Не обращая на него никакого внимания, он был сосредоточен лишь на человеке в своих объятиях, отошел на пару шагов и нахмурился, глядя на взрыхленную черную почву.
Одной рукой он придерживал человека, а второй взмахнул, слегка подрагивая кончиками пальцев, призывая со всех сторон густую духовную энергию. Видимый невооруженным глазом белый свет рассеялся во все стороны, земля покрылась зеленой травой и мелкими цветами, из почвы один за другим стали выбиваться бамбуковые побеги, стремительно вытягиваясь вверх, и в мгновение ока превратились в дремучий изумрудный бамбучник.
Среди бамбука зашуршало. Тянь Ян отыскал самый густой травянистый уголок и опустил туда свою ношу. Ущипнув за щеку все еще крепко спящего человека, он усмехнулся:
— Целыми днями только и думает, как бы навредить, на этот раз я и вправду разозлился… В детстве он был куда милее…
Засунув выпавший из его объятий мешочек Цянькунь обратно, он развернулся и ушел.
А Чжу вертел в руке бамбуковую ветку и продолжал сидеть на камне, простодушно улыбаясь.
Шаги Тянь Яна замерли перед А Чжу, и, поразмыслив с полминуты, он все же спросил:
— …Как поживает дедушка Цзю в последнее время?
А Чжу захлопал глазами, продолжая по-дурацки улыбаться, и выдал скользкую фразочку:
— Ой да брось, мы, старики, целыми днями заняты постижением небесного пути, откуда нам знать новости о старике Цзю… В последнее время он опять сцепился со своим мальчишкой…
Тянь Ян подавил желание закатить глаза и пробормотал:
— …А я-то гадал, почему в реальности вдруг поубавилосьмутителей спокойствия, и даже когда две страны вовсю лупят друг друга, никто не пытается нагреть руки на чужой беде… Оказывается, все они прячутся в игре…
А Чжу продолжал глуповато улыбаться, почесал уши и протянул:
— Бедный мальчишка, и как это старик Цзю оказался столь бессердечен… Малышу лучше не вмешиваться, ой… Эх, бедный старик Цзю…
Тянь Ян потерял дар речи от его бессвязанного лепета, взмахнул рукавом и взмыл ввысь, удалившись.
Девятые Небеса… Да кто такой этот дедушка Цзю! Эта игра определенно связана с ним, а он-то думал, что этот медвежий демон… Оказывается, всё дело в тех бессмертных стариках неизвестно какого возраста, которым от скуки вздумалось поиграть в переодевания.
— …Сяо Юй, мне не одолеть этого старого чудака дедушку Цзю, так что спасайся сам, как знаешь.
Судя по всему, дедушка Цзю начал строить козни о том, как «постепенно и по порядку» вырастить своего мальчишку, еще до того, как Сяо Юй появился на свет… Неужели и их отношения с Сяо Юем тоже были подстроены им исподтишка?
При этой мысли Тянь Яна вновь прошиб озноб.
http://bllate.org/book/22448/2359538
Готово:
