— Ты что такое говоришь?
Чжао Ган и Чжао Хунцзюнь недоверчиво уставились на стоявшего перед ними юношу, их губы подрагивали, а глаза округлились. Шэнь Цзянань, глядя на них, лишь посмеивался и поспешно замахал рукой, приглашая сесть.
— Чего вы так завелись? Я просто спросил: хотите ли вы? Готовы ли?
Как им было не хотеть? Только вот… Подумав о нынешней обстановке в стране, Чжао Ган мгновенно остудил свой пыл. Брови его слегка сошлись на переносице, он поднял взгляд на юношу, и в его голосе всё еще звучало не до конца утихшее волнение: — Шэнь-чжицин, ты понимаешь, о чём говоришь? Это же спекуляция и…
— Стоп!
Шэнь Цзянань взмахнул рукой, прерывая то, что тот собирался произнести, и уже серьезно продолжил: — Какая же это спекуляция? Мы тут занимаемся содействием товарообороту между городом и деревней, помогаем удовлетворить базовые жизненные потребности масс.
В нынешнем обществе ощущалась острая нехватка товаров, их ассортимент был до обидного скудным, и во многом они не могли удовлетворить повседневные нужды городского и сельского населения.
Если бы они от лица коллектива заполнили часть этой «пустоты», то смогли бы «зарабатывать вполне легально».
Впрочем, вести переговоры должна будет сама бригада. Он отвечал лишь за передачу технологий и создание возможностей, а во всё остальное вмешиваться не собирался.
Раз он выразился столь прямо, оба мужчины, не будь дураками, прекрасно поняли, какой у него хитроумный план.
Шэнь Цзянань хотел спрятаться за спинами бригады Чаоян и магазина усть-сбыта, чтобы спокойно зарабатывать деньги. С другой стороны, бригада и магазин усть-сбыта, стремясь закрепить сотрудничество и увеличить доходы, непременно станут надежно его защищать.
Тогда, даже если возникнут какие-то непредвиденные трудности, за его спиной будут стоять две мощные опоры, и вероятность того, что он сам пострадает, сводилась практически к нулю.
Вот только главным условием было то, что он должен приносить бригаде и магазину усть-сбыта ощутимую пользу. Иначе, ради каких-то грошей, никто бы не стал с ним возиться. Как бы неприятно это ни звучало, такокова была суровая реальность.
А главной проблемой сейчас оставалось то, что деньги зарабатывать было трудно. В конце концов, государственная политика была четкой и недвусмысленной. Раз так, на что им вести дела? И с чего это Шэнь Цзянань возомнил, будто способен повести всех за собой к зажиточной жизни?
Столкнувшись с сомнениями, Шэнь Цзянань вовсе не рассердился. Напротив, он немного приукрасил историю о том, как дарил людям сумки и резинки для волос, и пересказал им.
Юноша объяснил им обоим, что дома обучался портняжному делу и считается мастером своего ремесла, поэтому принятие заказов не является противозаконным — в этом он уже получил твердое подтверждение от товарищей из милиции.
Правда, существовало четкое предписание вышестоящих органов: ремесленникам запрещалось брать много заказов, они могли обслуживать лишь небольшой район, иначе это квалифицировалось как спекуляция.
Однако он предчувствовал, что заказов у него будет бесконечный поток, и опасался, что слишком большие объемы продаж привлекут лишние неприятности.
Поэтому, стремясь к стабильности и не желая лишней суеты, он решил просто передать часть заказов бригаде. Таким образом, каждый сможет зарабатывать надежным путем — разве это плохо?
Глядя на внимательно слушавших его мужчин, Шэнь Цзянань произнес: — Им всем очень понравились эти украшения для волос. Они только и говорят о том, как здорово было бы, если бы их продавали в городе или уездном центре, ведь тогда можно было бы купить побольше разных на смену.
Я и подумал: почему бы не научить всех делать такие штуки на продажу в магазин усть-сбыта? Заработаем немного денег на зерно, глядишь, и жить людям станет чуточку легче.
После этих слов глаза Чжао Гана и его спутника мгновенно покраснели, и они наконец поняли истинную цель, с которой Шэнь Цзянань решил обучить их плетению украшений для волос и бамбуково-ротанговых рюкзаков.
Коммуна «Хунци» недавно пострадала от бедствия: дома и посевы были полностью уничтожены. И хотя вышестоящие власти выделили помощь, сократили норму сдачи зерна за текущий сезон и перенесли сроки поставок на следующий год, это все равно не могло в корне изменить тяжелое положение крестьян.
В конце концов, люди и так обычно не доедают, а теперь, когда урожай урезали, в следующем году придется отдавать долги и за прошлый, и за текущий год. Боюсь, большинству семей не оправиться еще года два-три.
И это при условии, что год будет спокойным и безнарочным. А если приключится какая-нибудь напасть вроде болезни в семье — кто знает, удастся ли вообще выжить?
Шэнь-чжицин наверняка подумал об этом и, не желая, чтобы люди мучились и голодали, придумал способ помочь им пережить трудные времена.
Чем больше мужчины размышляли об этом, тем сильнее убеждались в том, что этот парень добрый, смышленый и мыслит масштабно, а те, кто распускал о нем дурные слухи, — просто бессердечные слепцы.
Вот только, как он сам и сказал, себестоимость таких украшений и рюкзаков высока, цена кусается, а простой народ сейчас в массе своей беден — неужели кто-то решится их покупать?
— Да как же не решиться?!
Шэнь-Цзянань с улыбкой пояснил: — Женский рынок всегда был больше мужского, и, говоря грубо, деньги женщин зарабатывать проще всего.
Эти украшения продаются разве что в нескольких крупных городах, а в остальных местах их днем с огнем не сыщешь. Хотя женщины падки на красоту, они умеют сравнивать.
Пусть украшение выйдет немного дорогим, зато оно красивее и прочнее обычной резиночки для волос. Потратишься на одну-две штуки — получишь и радость, и пользу, как тут пожалеешь денег?
Что же касается рюкзаков — хоть они и сделаны из бамбука и ротанга, стоит лишь проявить фантазию и идеально совместить практичность с модой, как покупатели сами выстроятся в очередь.
Он посмотрел на обоих мужчин и предостерег: — Только вот изготовить эти две вещицы несложно, весь секрет в фасонах. Поэтому сейчас наша задача — опередить всех и съесть первых крабов.
— Верно, верно!
Чжао Ган и его спутник дружно закивали. В этот момент их пыл был полностью разожжен, и Чжао Хунцзюнь поинтересовался: — Ну и как, по-твоему, нужно всё это провернуть?
— Очень просто. У бригады Чаоян богатые ресурсы, мы можем разумно использовать ту небольшую их часть, что принадлежит коллективу. Переработаем собранное сырье в товары.
Затем бригада через свои каналы продаст их магазину усть-сбыта, выручив деньги, зерно, масло, мясо, яйца и другие необходимые в быту вещи, а после вернет всё в бригаду и распределит по труду среди односельчан.
Шэнь Цзянань слегка замолк, а затем вновь уточнил: в этом процессе он, помимо передачи технологий и помощи бригаде в подготовке надежных технических кадров, будет отвечать лишь за оценку стоимости товаров (начисление трудодней).
Что до вопросов кадров и сбыта продукции, то ими займутся руководящие лица бригады, он же вмешиваться не намерен. В конце концов, у него еще заказы на портняжные работы, на всё рук не хватит.
Кроме того, производить эти изделия разрешалось строго в отведенном бригадой месте. Категорически запрещалось уносить материалы и готовую продукцию домой — нарушителей ждет суровое наказание. К тому же, кроме членов бригады Чаоян, никто посторонний не имел права участвовать в производстве.
Юноша повысил голос: — Если до меня дойдет слух, что кто-то тайком сболтнул родственникам, научил их мастерить эти вещи, тем самым подкосив продажи и лишив бригаду заработка, я немедленно сверну всю технологическую помощь и больше пальцем о палец не ударю ради чужого спасения.
— Само собой разумеется!
Взволнованно перебил Чжао Хунцзюнь. — Своих односельчан прокормить не можем, еще и за чужих браться, мы что, с дуба рухнули?!
Он с улыбкой глянул на Шэнь Цзянаня и мягко произнес: — Можешь быть спокоен, уж за этим мы проследим строго. А кто попытается воду мутить — на того у нас найдется управа.
— Вот и отлично!
Шэнь Цзянань улыбнулся краешком рта. Ему нравились такие сообразительные люди, и он тут же предложил: — Тогда созовите народ на собрание чуть позже. Завтра после смены пусть все приходят ко мне, научу делать пару вещиц. Постойте, погодите…
Он на секунду запнулся, шутливо хлопнув себя по лбу, словно только что о чем-то вспомнил: — Совсем забыл! Секретарь Чжао ведь сейчас не в бригаде. Вдруг он будет против? Может, подождем, пока вернется?
— И сколько нам ждать?
Не успел Шэнь Цзянань договорить, как Чжао Ган возмущенно замахал руками и затянул во всю мочь: — В нескольких дворах уже зерно подчистую кончилось, еще немного — и люди с голоду подохнут.
— Но что поделать? Он же парторг!
Шэнь Цзянань с озабоченным видом перевел взгляд на него, а затем на молчавшего Чжао Хунцзюня. — Вы же знаете, секретарь человек принципиальный. Если мы без его ведома начнем самовольно распоряжаться ресурсами из заповедных угодий бригады…
— Я сам съезжу в город и найду его.
Чжао Хунцзюнь поднялся на ноги, лицо его было сурово. — Шэнь-чжицин прав: как бы ни была срочна ситуация, перешагивать через секретаря нельзя, но и сидеть сложа руки дальше некуда.
Он повернулся к Чжао Гану и твердо сказал: — Так что разделим обязанности, тогда ни одна из сторон не пострадает.
На самом деле, в подобной ситуации любой другой просто позвонил бы из уездного центра. Но Чжао Цзяньчэн страшно дорожил своей властью. Если не оказать ему должного уважения и ограничиться лишь телефонным звонком, потом он обязательно устроит выволочку — мало никому не покажется, да и дело сорвется. Поэтому ради общего дела личная поездка Чжао Хунцзюня для переговоров была самым правильным решением.
— Ладно, так и сделаем!
Мрачно бросил Чжао Ган. Сейчас манера Чжао Цзяньчэна напускать на себя важный вид раздражала его пуще прежнего, но время было неподходящее для споров. Проглотив недовольство, он обсудил с Чжао Хунцзюнем дальнейшее: — Мы вдвоем сейчас обойдем остальных кадров, составим четкий план действий, а ты отправляйся отдыхать. Завтра спозаранку бери мой велосипед, доедешь до уезда, а оттуда как-нибудь переберешься в город искать его.
— Договорились!
Чжао Хунцзюнь кивнул, уголки его губ слегка приподнялись. — Шэнь-чжицин, Гу-чжицин, на вас теперь вся надежда, заранее спасибо за труд.
Гу Юй, который от начала до конца хранил молчание, услышав свое имя, резко замер — он никак не ожидал, что этот человек включит и его в свои планы.
Впрочем, он был парнем умным и, немного подумав, сообразил, что тот просто делает одолжение Шэнь Цзянаню, пытаясь того задобрить. Но принимать эту услугу Гу Юй был вполне готов, а потому с улыбкой отозвался: — И вам удачи, поезжайте в город аккуратнее.
— Хорошо.
Чжао Хунцзюнь кивнул, попрощался с Шэнь Цзянанем и вместе с Чжао Ганом покинул полугорный дворик. Проводив их, Гу Юй повернулся к Шэнь Цзянаню: — Ты что же, этим маневром решил задействовать и Чжао Цзяньчэна?
— И не только его.
Шэнь Цзянань с улыбкой повернулся, подошел к кровати и прилёг, после чего бросил взгляд на подошедшего к нему парня: — Еще Цзян Хунмэй, Чжао Цзяньго и Хуан Цимэй!
— Хуан Цимэй?
Гу Юй озадаченно приподнял брови и присел рядом на край кровати. — Зачем тебе ополчаться против нее?
— Не ополчаться, а прижать к ногтю.
Взгляд Шэнь Цзянаня слегка потемнел, в голосе прозвучали холодные нотки: — Эта женщина с виду сущий ангел, а на деле хитра и расчетлива. Когда я жил в общежитии для чжицинов и у нас случались ссоры, она несколько раз тайком подстраивала пакости.
Но действует она тонко, никто ничего не замечает, думая лишь, что она милая и заботливая девушка. На самом деле нутром она ничуть не лучше Цзян Хунмэй.
— Вот оно что.
Услышав это, Гу Юй вдруг вспомнил, что в заготовленных Шэнь Цзянанем резинках для волос для Хуан Цимэй словно бы ничего не нашлось, и его словно осенило: — Выходит, когда ты дарил резинки Лу Сяоюэ и остальным, ты уже тогда всё распланировал?!
— Конечно!
Юноша не стал отпираться, а затем с легким сожалением цыкнул языком: — Только вот потом из-за града урожай погиб, все набросились на полевые работы, и людям было не до нарядов. Те резинки, само собой, не успели сыграть свою роль.
— Ничего страшного!
Гу Юй лукаво изогнул брови, успокаивая его: — Несколько дней погоды не делают. Глядишь, если перенести всё на потом, эффект выйдет даже лучше.
— Угу!
Шэнь Цзянань легко рассмеялся, кивнул и махнул ему рукой: — Пойдем спать! Дальше начнется самое интересное, нужно как следует выспаться, чтобы потом подыграть этим людям в спектакле.
— Хорошо.
Гу Юй с улыбкой поднялся, мимоходом ухватил его за висевшие в воздухе руки и рывком поднял с кровати, заставляя идти умываться…
Тем временем Чжао Ган и Чжао Хунцзюнь уже созвали остальных руководящих лиц бригады в контору.
— Бригадир, вы чего среди ночи спать людям не даете, зачем созвали-то?
Командир отряда Чэн Цяньминь скосился на Чжао Гана, лицо его выражало крайнее раздражение. Идти сюда ему совсем не хотелось — в конце концов, никакой реальной власти у него не было.
Звание командира отряда звучало красиво, но на самом деле Чжао Цзяньчэн выдвинул его лишь затем, чтобы задобрить клан Чэнов.
Сам Чэн Цяньминь поначалу вовсе не рвался на эту должность, но старейшины рода уговаривали его: — Как бы там ни было, держись за место! Иначе у такой огромной ветви нашего рода ни одного начальника среди кадров нет, стыдоба на весь белом свет!
Чэн Цяньминь думал про себя: раз уж в нашем роду сначала объявился помещик, а потом вырос бесполезный хромой, лицо мы давно потеряли, какое уж тут бесславие!
Впрочем, вслух он этого сказать не посмел, боясь хватить хватить лишку и довести стариков до инфаркта, так что пришлось ему проглотить обиду и молча тянуть лямку.
Разве мог Чжао Ган не заметить его злости? В другое время он бы уже орал во всю глоту со своим-то взрывным характером. Но сегодня настроение было отличным, поэтому обострять он не стал.
— Разумеется, по делу! С какой стати нам среди ночи поднимать вас с постели, если не ради важного дела? Мы с Хунцзюнем что, с ума сошли?
Он бросил на Чэн Цяньминя сердитый взгляд и выложил задумку Шэнь Цзянаня. Разумеется, это вновь произвело настоящий фурор.
Цзинь-цзянь, брясь…
Счетовод бригады Чжао Цюань от избытка чувств выронил чашку с чаем прямо на пол. В любой другой день он бы с ума сошел от жалости и принялся бранить всех на чем свет стоит, но сейчас ему было даже лень ее поднимать. Он лишь судорожно подскочил к Чжао Гану, мертвой хваткой вцепился в воротник его одежды и закричал осипшим голосом: — Б-бригадир, ты серьезно?!
— Да серьезно я, серьезно!
Смеясь, Чжао Ган оторвал от себя его руки. — Полегче, ты же меня сейчас удавишь!
— Ха-ха-ха!
Кладовщик Чжао Хайшу громогласно расхохотался, а затем взволнованно спросил: — Ну и когда мы отправляемся в магазин усть-сбыта договариваться?
— Еще не решили.
Чжао Ган бросил взгляд на Чжао Хунцзюня, который сидел закинув ногу на ногу и попыхивал цигаркой. — Завтра Хунцзюнь съездит в город к секретарю, переговорит, тогда и решим.
Услышав это, улыбки на лицах присутствующих тут же поблекли.
— И ради какого-то звонка обязательно тащиться лично, столько хлопот… — проворчал Чжао Хайшу, нахмурив брови так высоко, что те почти полезли на лоб. Остальные хоть и молчали, но по их кислым физиономиям было ясно, что радости они не испытывают.
Чжао Хунцзюнь опустил глаза, пряча затаенную усмешку, а затем примирительно произнес: — Ладно вам, ехать-то мне, а не вам, чего вы ворчите?
— И то верно! — поспешил сгладить острые углы Чжао Цюань. — Ладно, давайте лучше обсудим, как нам всем теперь слаженно помогать Шэнь-чжицину в работе.
— Точно! Нет ничего важнее хлеба насущном.
Чжао Хайшу тоже поддержал его: — Наши семьи тоже живут небогато. Не ради кого-то стараемся — о себе подумать надо, неужто никто не хочет заработать на муку и мясо?
Эти его слова попали точно в цель, так что капризничать больше никто не стал. Все сразу оживились и принялись наперебой обсуждать детали будущего плана.
http://bllate.org/book/22418/2353691
Готово:
