— Наставник, что вы делаете? Вы делаете мне больно.
Чжао Шинин потерла посильневшую от его хватки талию и с обиженным видом уставилась на него, словно он совершил какое-то непростительное злодеяние.
Се Линьчжо медленно сжал пальцы в кулак. Он не собирался причинять ей вреда, он просто не хотел, чтобы она так легко ушла.
С какой стати она втянула его в эту трясину, а теперь может вести себя так, будто ничего не произошло, и с чистой совестью отправляться к другим?
Он не мог не возненавидеть её безразличие.
— Уходи.
Спустя мгновение тихо произнес он.
Половина фигуры Се Линьчжо тонула в полумраке, казалось, окружающая тьма медленно пожирала его целиком.
Чжао Шинин понятия не имела, какое помешательство на него нашло, находя его поведение совершенно неразумным.
— Тогда я ухожу.
Она небрежно поправила растрепавшуюся прическу, пробормотала Заклинание Очищения Пыли и собралась выйти, чтобы найти Шэнь Ухэн.
— Чжао Шинин, держись подальше от Шэнь Ухэн.
Фигура Се Линьчжо уже полностью скрылась в темноте, и она не могла разглядеть его выражение лица. Раздраженно бросив ответ, она радостно толкнула дверь.
Ослепительный солнечный свет пробился сквозь дверной проем, прогоняя мрак из комнаты, но этот свет никак не мог коснуться Се Линьчжо.
Его желудок снова скрутило от тошноты, и, больше не сдерживаясь, он мучительно зашелся в сухих рвотных позывах.
—
Чжао Шинин едва успела добежать до двора и обыскать все вокруг, но Шэнь Ухэн нигде не было.
Выйдя из Павильона Безграничности, она окинула взглядом окрестности и действительно заметила на краю утеса неподалеку фигуру Шэнь Ухэн, которая упражнялась с мечом на ветру.
ее даосское ханьфу развевалось на ветру, а намерение меча было зловещим и мягким одновременно, словно струящийся серебряный свет. Движения меча менялись с невероятной скоростью, заставляя Чжао Шинин восхищенно цыкать языком и замирать в изумлении.
Заметив ее, Шэнь Ухэн тут же убрала меч в ножны, и раздался звонкий звук, похожий на тихий стон.
Она взмыла в воздух, словно легкая птица, плавно опустилась перед Чжао Шинин, и вновь приняла привычный, ласковый облик, столь знакомый Чжао Шинин.
— А-Нин, ты искала меня?
Множество слов застряло у Чжао Шинин в горле, внезапно пробудив в ней жгучее чувство стыда за собственную беспомощность. Она тихо пробормотала:
— Ничего особенного.
Однако Шэнь Ухэн выглядела удивленной:
— А-Нин, ты прорвалась.
— Всего лишь... Закладки Основания... — смущенно произнесла Чжао Шинин.
— Это тоже очень здорово. Практикующие Закладку Основания уже должны обладать духовной энергией в теле, но ее пока слишком мало для применения. А-Нин, ты уже думала, по какому пути хочешь пойти в будущем?
Заметив замешательство Чжао Шинин, Шэнь Ухэн поняла ее смущение. Хотя сама она никогда особо не заботилась о чужих мыслях, ради будущего Чжао Шинин она всерьез задумалась.
Услышав это, Чжао Шинин растерянно моргнула:
— Я и сама не знаю, по какому пути идти. Разве культиваторы обязательно должны выбирать лишь одно направление?
— Путь меча, путь талисманов, путь артефактов, путь заклинаний, путь пилюль — неужели тебе ничего из этого не интересно?
Шэнь Ухэн, признаться, хотела бы видеть Чжао Шинин на пути меча. В конце концов, они с Се Линьчжо оба вышли из мастеров меча, и она была уверена, что сможет воспитать из Чжао Шинин сильнейшую мечницу под небесами.
Чжао Шинин покачала головой: она уже твердо решила вступить на путь Хэхуань и вовсе не собиралась снова мучиться, закаляя Духовный Корень.
Но озвучить это вслух перед Шэнь Ухэн она не осмелилась.
Ее жизнь нищенки с самого детства была тяжелой, а если придется еще несколько веков провести в суровых тренировках, проще ее убить.
Если уж и учиться чему-то, то исключительно способу совершать внезапные нападения.
Не вступать в открытый бой, ударить и сразу сбежать — разве не прелесть?
Высказав эту мысль вслух, Чжао Шинин испугалась, что Шэнь Ухэн сочтет ее безнадежной, но та лишь улыбнулась и сотворила в воздухе длинный серебряный лук.
Она натянула тетиву, прицелилась в дерево на противоположной вершине горы. На луке не было стрелы, но стоило ей сделать движение, как белая духовная энергия превратилась в три длинные стрелы, которые, подобно полосам света, пронзили небосвод.
Увидев, как дерево на соседней горе мгновенно рухнуло и сорвалось в бездонную пропасть, Чжао Шинин почувствовала, как ее сердце заколотилось в бешеном ритме.
— Это же невероятно круто! — голос системы прозвучал одновременно с ее мыслями, выражая всеобщее восхищение.
— Ты хотела бы такое оружие? — Шэнь Ухэн протянула длинный лук Чжао Шинин.
Чжао Шинин торопливо закивала, ее глаза сияли. Она бережно приняла лук и, подражав недавней стойке Шэнь Ухэн, медленно натянула тетиву. К ее удивлению, на луке мелькнула слабая зеленаватая искра духовной энергии. Сердце девушки радостно ёкнуло, но в тот же миг эта энергия бесследно исчезла.
Попытавшись еще несколько раз, она поняла, что ничего не выходит.
Она опустила плечи, словно промокший щенок, и вернула лук Шэнь Ухэн.
— У меня нет духовной энергии, боюсь, мне с этим луком не справиться.
— То, что ты не можешь использовать духовную энергию сразу после прорыва — это совершенно нормально. Этот лук тебе не подходит, через пару дней я сама спущусь с горы и выкую для тебя лук по твоей мерке, — поспешила утешить ее Шэнь Ухэн.
Помолчав немного, Чжао Шинин спросила:
— Дядя-наставник Шэнь, почему вы так добры ко мне?
Чжао Шинин не привыкла к проявлению столь горячего внимания со стороны Шэнь Ухэн. Будучи от природы человеком мнительным и подозрительным, она не только не опьянела от доброты Шэнь Ухэн, но напротив, заподозрила в этом скрытый умысел.
— А-Нин, разве для того, чтобы относиться к тебе хорошо, нужна причина? — легко улыбнулась Шэнь Ухэн.
Услышав это, взгляд Чжао Шинин качнулся, но она все же произнесла:
— Если наставнице нужна моя душа, можете просто забрать ее, не обязательно так со мной возиться.
— Я не стану забирать твою душу. Если заберу, разве между нами не оборвется связь? Пожелай я ее забрать, убила бы тебя при первой же встрече.
Шэнь Ухэн не захотела продолжать этот разговор и сменила тему:
— Этот Павильон Безграничности совершенно пуст, мне смертельно надоело здесь находиться. А-Нин, не хочешь составить мне компанию и следовать в мир смертных?
— В мир смертных?
Для Чжао Шинин слово мир смертных, будучи ее родным краем, теперь звучало донельзя чужеродно.
— Наставница, я действительно могу отправиться с вами в мир смертных? — чуть приглушенным, испытующим голосом спросила она.
Мир смертных и мир бессмертных разделял барьер, пересечь который могли лишь культиваторы с высоким уровнем развития, да и попав туда, они не могли безнаказанно использовать заклинания.
— Разумеется. — Шэнь Ухэн протянула руку Чжао Шинин. — А-Нин, возьми меня за руку, я отведу тебя в мир смертных.
Колеблясь, Чжао Шинин оглянулась на Павильон Безграничности, опасаясь, как бы с беременным Се Линьчжо чего не случилось. Но соблазн вернуться в мир смертных оказался слишком велик, и, посомневавшись всего мгновение, она, не задумываясь, ухватила Шэнь Ухэн за руку.
Крепко держа ее за руку, Шэнь Ухэн взмыла ввысь, направляясь прямо к морю облаков.
Поначалу Чжао Шинин крепко зажмуривалась, не смея даже оглядеться по сторонам. Но вскоре, осмелев немного, она приоткрыла глаза и сквозь щель между пальцами увидела мягкие облака. Впрочем, на этом все и закончилось — она страшно боялась, что Шэнь Ухэн выпустит ее руку и она рухнет вниз насмерть.
Прошло всего мгновение, и Шэнь Ухэн благополучно опустила ее на землю.
Осторожно убрав руки, Чжао Шинин
обнаружила, что они находятся посреди шумной, оживленной улицы, а до ушей доносятся привычные зазывающие крики торговцев.
Она действительно вернулась… в мир смертных.
В мире смертных уже наступила ночь. Неизвестно, какой сегодня был праздник, но на улицах толпилось необычайно много народу. Магазины вокруг сияли праздничной иллюминацией, воздух благоухал ароматами дорогих благовоний и нарядов, мимо проносились расписные кареты запряженные породистыми конями — царило невероятное оживление.
— Раз уж выдалась редкая возможность побывать в мире смертных, я отведу тебя в таверну, куда захаживала раньше.
Шэнь Ухэн уже сменила облик: вместо даосского одеяния на ней было самое обычное платье, волосы собраны в простую прическу, а лицо прикрыто тонкой вуалью, так что внешне она ничем не отличалась от местных женщин.
Тут Чжао Шинин заметила, что ее собственная одежда тоже изменилась, а на лице точно так же появилась легкая вуаль.
— С удовольствием.
Стоило покинуть Павильон Безграничности, как настроение Чжао Шинин тут же улучшилось.
Шэнь Ухэн вела ее сквозь плотные толпы прохожих. Время от времени до Чжао Шинин долетали обрывки чужих разговоров о Празднике Верхней Змеи и о том, что в полночь император взойдет на Башню Чжуцюэ.
Ой, Чжао Шинин, смотри, это же погремушка, неужели ты не купишь игрушку своему ребенку?
Чжао Шинин, разумеется, не собиралась ничего покупать и сделала вид, будто не расслышала слова системы. Однако система оказалась настойчивой.
Чжао Шинин, неужели у тебя совсем нет совести, отправилась в дальнюю дорогу и даже не захватила ребенку подарок! Возмутительно! Просто возмутительно!
Остановившись у прилавка с детскими погремушками со злосчастным выражением лица, Чжао Шинин наугад схватила одну из них.
— Госпожа, здесь есть и другие игрушки, не желаете чего-нибудь еще? Дети такие непоседы, боюсь, одной погремушки им будет мало, — с улыбкой распинался торговец, предлагая ей прочий товар.
— Не нужно, одной хватит.
Покупка погремушки стала для Чжао Шинин пределом щедрости. Сунув торговцу деньги, которые ей дала Шэнь Ухэн, она поспешно развернулась и зашагала прочь.
Погремушка позвякивала в такт ее быстрым шагам, наполняя душу Чжао Шинин тревожным раздражением и невольно заставляя вспомнить о Се Линьчжо.
Стоит ей отлучиться хоть ненадолго, как непременно что-нибудь стрясется.
Вскоре Чжао Шинин вслед за Шэнь Ухэн добралась до таверны. Похоже, Шэнь Ухэн прекрасно знала эти места: миновав несколько пролетов лестницы, они поднялись на самый верхний этаж и заняли столик у окна, откуда открывался почти полный вид на Город Шенду и Башню Чжуцюэ вдалеке.
— Ох ты ж боже мой! Неужели это практикующий Шэнь? Почти двадцать лет прошло с нашей последней встречи, а вы все так же молоды, ничуть не изменились!
Шэнь Ухэн обернулась и, заметив полотенце на плече подмастерья, мягко улыбнулась:
— А ты у нас?..
— Вот бестолковая моя голова! Тогда я был всего лишь семилетним мальчишкой, который бегал здесь на побегушках, а теперь вырос, и лицо совсем изменилось — неудивительно, что госпожа меня не узнала. Если бы не ваша помощь тогда, меня бы до смерти забили те буяны, что устроили тут пьяный дебош.
Рассказывая об этом, парень едва не расплакался.
Чжао Шинин, сохранив позицию моя хата с краю, уселась за стол, наслаждаясь ночным пейзажем Города Шенду. Вспомнилось, как когда-то она обитала в каком-то уголке этого огромного города: днем побиралась на улицах, а ночью возвращалась засыпать в полуразрушенный Храм Лисьего Бессмертного.
Дни текли бессмысленно и серо, но все же прошли.
Теперь, оглядываясь назад, все это казалось таким далеким, словно длилось целую жизнь.
Наконец отделавшись от назойливого слуги, Шэнь Ухэн села напротив Чжао Шинин.
Подперев щеку рукой, Чжао Шинин улыбнулась:
— Не думала, что дядя-наставник Шэнь обладает столь горячим сердцем и способна вершить правый суд среди смертных.
Выражение лица Шэнь Ухэн оставалось бесстрастным:
— Я не собиралась его спасать. Просто те дебоширы шумели слишком громко и мешали мне, так что я попутно прикончила их.
В груди у Чжао Шинин застрял ком, и она совершенно не знала, что на это ответить.
Вскоре половой принес вино и блюда.
Чжао Шинин уже больше десятка лет не пробовала еду из мира смертных — вчерашнее финиковое пирожное не в счет, им было трудно утолить ее истинный голод. Она жадно уставилась на жареную курицу, а затем перевела взгляд на Шэнь Ухэн.
Шэнь Ухэн наполнила чашу вином:
— А-Нин, во всем этом мире разделить со мной чарку вина способна лишь ты одна.
— Но я совсем не умею пить, что делать, если опьянею? — Чжао Шинин взяла чашечку, поднесла к носу и уловила лишь резкий запах спиртного.
— Опьянеешь — останешься здесь на денек, а если сон затянется, останешься навсегда, — осушив чашу, Шэнь Ухэн вместе с Чжао Шинин устремила взгляд на городскую Башню Чжуцюэ.
Яркие и пышные огни окаймляли гигантское здание золотой лентой, а в ночном небе то тут, то там распускались роскошные бутоны фейерверков, создавая невыразимо прекрасную картину.
Чжао Шинин почему-то почудилось, что настроение у Шэнь Ухэн неважное. Решив испытать судьбу, она пригубила вино из чаши, но едкий, крепкий вкус заставил ее поморщиться.
— Тьфу-тьфу-тьфу, гадость какая.
— Выпей еще пару глотков, со временем привыкнешь.
Щеки Шэнь Ухэн слегка порозовели, а киноварная точка меж бровей по-прежнему алела ярко, словно кровь. Это придало ей толику живого тепла, изгнав пугающую, мрачную ауру призрака.
— Глядя на вас, не скажешь, что вы большой любитель выпить. Раз уж вам не по вкусу, зачем мучить себя и заставлять привыкать? Я, например, никогда не иду против собственной воли.
Не умея пить, Чжао Шинин полностью переключилась на еду. Она принялась уплетать за обе щеки, и в конце концов почти все блюда на столе исчезли в ее желудке.
В какой-то момент площадь у Башню Чжуцюэ заполнилась до отказа. Толпы людей выстроились вдоль Улицы Чжуцюэ, задрав головы в ожидании появления императора, который должен был взойти на башню.
— Мне еще никогда не доводилось видеть императора смертных, — пробормотала Чжао Шинин.
— И что с того, что император? Хотя он и рожден с мандатом Небес и правит целым миром, ему на роду написано не иметь связи с бессмертием. Он всего лишь поденка, живущая от рассвета до заката, — Шэнь Ухэн налила себе еще чашку.
— Почему же они не могут совершенствоваться? — недоумевала Чжао Шинин.
— Удача и несчастье идут рука об руку, приобретая что-то, неизменно теряешь другое. Верховная власть императора — и без того редчайший жребий, а если даровать ему еще и вечную жизнь через совершенствование, не слишком ли много благ он получит на свою долю? Точно так же у богов и бессмертных редко рождается потомство — такова воля Небес.
Шэнь Ухэн уже захмелела. В прошлые визиты она всегда пила самое крепкое вино, а сейчас, не прикасаясь к спиртному почти двадцать лет, ее стойкость заметно пошатнулась.
Народ у подножия Башни Чжуцюэ опустился на колени, громогласно скандируя: Слава нашему императору! Звуки этого крика сотрясали небеса.
Сгораемая от любопытства, Чжао Шинин наполовину высунулась из окна наружу, намереваясь взглянуть на владыку смертных.
Подняв глаза, она невольно столкнулась взглядом с беспристрастно взирающим сверху на подданных Сы Хэнанем, стоящим на Башне Чжуцюэ.
— Ой, да это же совсем ребенок! — разочарованно бросила Чжао Шинин, прячась обратно.
Юный император выглядел лет на десять, чрезмерно худой и облаченный в явно великоватые черные драконьи одежды.
Тем временем Шэнь Ухэн осушила еще одну чашу и, сделав быстрый подсчет по пальцам, произнесла:
— Я вижу, что этот маленький император в будущем непременно станет тираном. Раз уж мне сегодня абсолютно нечем заняться, не составить ли тебе, А-Нин, компанию в одном забавном деле? Что если при всем честном народе прикончить этого юного императора?
С этими словами Шэнь Ухэн внезапно рассмеялась, и в ее черных глазах мелькнул зловещий блеск.
— Стоит только подумать, и уже весело. К тому же мой меч так давно не пробовал крови императорского рода — чем чище кровь, тем чище рождаемое ею намерение меча.
До Чжао Шинин дошло с запоздалым отупением.
То, что говорил тогда Ци Бумянь...
Шэнь Ухэн... кажется, действительно безумна.
Неужели Шэнь Ухэн притащила ее в мир смертных исключительно для того, чтобы закалить меч на крови малолетнего императора?!
http://bllate.org/book/22397/2350517
Готово:
