Даже не будучи подверженным трипофобии, столкнувшись с настолько ужасающими симптомами заражения, человек неизбежно получил бы немалую долю психологической травмы. Ван Синжань продемонстрировал превосходную физическую форму и с молниеносной скоростью выхватил из рук Кэ Чжося два кутка белой ткани, заново накрыв ими изуродованные тела погибших.
Стоило лишь представить, что на его собственной коже тоже могут проступить подобные симптомы заражения, как моральные устои Ван Синжаня опустились донельзя. Ради скорейшего завершения этого проклятого подземелья пойти на тесное сотрудничество с отбросом, который видит в нем добычу, было вполне допустимо.
Ван Синжань искренне предложил Кэ Чжося:
— Кэ-нань, давай этой ночью поработаем до потери пульса!
Кэ Чжося сжал опустевшие пальцы. В тот момент, когда Ван Синжань вырвал белую ткань, он даже не успел среагировать, как полотно уже опустилось на мертвецов. Если бы целью Ван Синжаня было не укрыть тела, а перерезать ему горло, то при всей его удаче остаться невредимым оказалось бы крайне сложно.
Ван Синжань — человек невероятно привязчивый и надоедливый. Он уже дважды предпринимал действия, и оба раза уходил ни с чем. Продолжай он в том же духе, Кэ Чжося не мог гарантировать, что Ван Синжань не заподозрит неладное. Следователям в подземельях не нужно руководствоваться здравым смыслом: стоило Ван Синжаню заподозрить нечто подозрительное и начать преследование на поражение, сколько же удачи ему пришлось бы потратить, чтобы справиться с Ван Синжанем?
С какой стороны ни посмотри, сделка выглядела невыгодной. Так что... неужели ему стоит отказаться от этой добычи?
Ответ, разумеется, был отрицательным. Если бы Кэ Чжося пасовал каждый раз при столкновении с опасностью, он бы до сегодняшнего дня не дожил. Просто теперь ему требовалось действовать куда осторожнее и вести Ван Синжаня к выполнению условий без лишних следов.
Приняв решение, Кэ Чжося искривил губы в фирменной циничной усмешке:
— Если остальные шестеро наших напарников откажутся от общения, эффективность их расследования резко упадет. Ночные вылазки — это самый действенный метод разведки, доступный им сейчас. Держу пари, этой ночью они нацелятся на дом старосты острова, так что давайте выберем другую цель.
— А? Мы что, откажемся от дома старосты? — Ван Синжань отнесся к этому без энтузиазма.
Уклад жизни на острове Южной Луны был весьма первобытным, и единственным, что хоть немного отдавало цивилизацией, являлось использование генераторов и осветительных приборов. Облазить сеть в поисках информации нечего было и думать, а если хотелось раздобыть хоть какие-то полезные письменные материалы, путь лежал исключительно в дом старосты. Если бы не результаты гадания о запрете на общение, дом старосты с радостью уступили бы остальным, но вся беда в том, что, раздобыв информацию, те вряд ли согласились бы ею поделиться.
Остальные две цели Кэ Чжося подбирал сам: в одной проживал одинокий старик, в другой — овдовевшая мать с грудным младенцем на руках. Обе цели казались легкодоступными. Выбор целей оказался донельзя сиротским — в лучших традициях человеческого отброса, коих ты и представляешь!
Ван Синжань мастерски умел уходить от проблем. Покинув святилище, чтобы перевести дух в тихом месте и силой выбросить из головы жуткий вид покойников, он снова почувствовал себя в норме. Спасибо комплекту выживания для подземелий, бесплатно выданному Отделом особого реагирования: в него входили трехмесячный запас сухих пайков и питьевой воды, так что голодать в подземелье ему не пришлось.
После того как цель прижали к земле, та не издала ни звука. Истощенное до такой степени, что сквозь кожу отчетливо прощупывались кости, тело лишь на миг оказало сопротивление, после чего постепенно обмякло и покорно замерло под ладонью Ван Синжаня.
Мысленно Ван Синжань яростно материл Кэ Чжося. Подума подумаешь, везучий какой нашлся! Никакой смерти не боится. С его-то невезением, когда в двух подземельях подряд попадаются враги Лу Яня, разве мог он позволить себе так нарываться на неприятности, как Кэ Чжося?
Право окончательного решения оставалось за Кэ Чжося. На словах все списывали на его богатый опыт, но на самом деле каждый понимал: благодаря подпитке абсолютной удачей те цели, что выбирал Кэ Чжося, обладали наивысшей информационной ценностью.
Во второй половине дня они порознь занимались разведкой на местности и, сопоставив мнения обеих сторон, отобрали три возможных варианта.
Глубокая ночь.
В итоге ни один из трех запланированных вариантов не пригодился. Путь еще не был преодолен и наполовину, как внимание Кэ Чжося привлек человек в черном плаще, который среди ночи не спал и примостился на заднем дворе при лунном свете стирать белье. Жестом он показал Ван Синжаню, что их сегодняшней целью станет именно этот человек.
Что ж, он действительно осмелился на такое.
Ван Синжань представил, в какой из внутренних органов случайно превратится опухоль на его коже, и взгляд его потух:
— Ладно уж. Заодно спросим у него, когда наконец успокоится море у обратной стороны острова Южной Луны, нам ведь нужно спуститься к подножью скалы.
— Ничего страшного, если в домах остальных ничего не найдется из письменных документов, можно набрать информацию через беседу. Тебе разве не любопытно, почему отказ от общения помогает защититься от заражения и почему они заставляют нас есть кожные опухоли? Не думаю, что староста острова окажется настолько простодушным, чтобы записывать подобные секреты в бумаги, — рассудительно и обоснованно анализировал Кэ Чжося.
Поведение цели заставило Ван Синжаня вспомнить о вынужденном окоченении у животных. Многие мелкие зверьки, чувствуя смертельную опасность, инстинктивно впадают в состояние мнимой смерти и оцепенения — если повезет, это помогает им спасти жизнь на глазах у хищника.
Первая цель, рекомендованная Ван Синжанем, принадлежала островитянам, владевшим крупнейшей на всем острове частной рыбацкой шхуной. Рыбацкая лодка служила символом их контроля над переменами погоды в море, и если требовалось узнать, когда можно исследовать подножье скалы, расспросить их было верным решением.
Все следователи перешли к действиям. Ван Синжань и Кэ Чжося вновь накинули краденые черные плащи и бесшумно растворились в ночной мгле, покидая выделенное островитянами для медицинской группы жилье.
Кэ Чжося не стал вмешиваться в операцию по захвату цели, полностью переложив ее на Ван Синжаня. Укутанный в черный плащ Ван Синжань растворился в ночи, шагая настолько легко, что не было слышно ни звука. Он напал на цель со спины, прижал плечо и руку жертвы и повалил ее на землю.
Но это не могло быть человеческим инстинктом. Покорность, с которой эта женщина отнеслась к насилию, скорее всего, являлась результатом многократных тренировок. И обучить ее подобному способу выживания, разумеется, мог вовсе не Ван Синжань.
Пока Ван Синжань удерживал женщину под контролем, Кэ Чжося тоже не сидел сложа руки. Окинув беглым взглядом белье, развешанное на веревках во дворе, и оценив разницу в размерах одежды, он быстро сделал вывод:
— В этом доме живут как минимум еще один взрослый мужчина, один семилетний ребенок и один трехлетний малыш. Давайте как можно быстрее возьдем всех под контроль.
Кэ Чжося скрутил парочку безобидных сопляков и прибегнул к небольшому трюку, чтобы погрузить трехлетнего мальчишку в более глубокий сон. Затем, держа трехлетку на руках и придерживая пришедшую в себя семилетку за шкирку, он направился в гостиную.
Взрослого мужчину Ван Синжань отыскал в главной спальне. Тот возвышался над Ван Синжанем на целую голову и обладал внушительным телосложением, однако Ван Синжань ни капли не испугался — вспомнив ту бедную женщину, он воспылал праведным гневом и обрушил на мужчину град ударов.
Обшарив двухэтажный домик сверху донизу и убедившись, что пятого человека здесь нет, они наконец смогли перейти к главной теме сегодняшнего вечера — дружеской беседе с островитянами.
Они свысока смотрели на раздетую догола семью из четырех человек, с которой сорвали плащи и бинты.
Мужчина был крепко связан по рукам и ногам, а рот надежно запечатан в несколько слоев скоуча. В полумраке отчетливо виднелись покрывавшие его лицо складки кожи — судя по возрасту, ему никак нельзя было дать меньше пятидесяти-шестидесяти лет.
Большая часть его кожи заросла винными родинками. Эти багровые шишки точь-в-точь походили на те, что росли у него на лице, и при этом вздымались в том же ритме при тяжелом дыхании, издавая звуки, похожие на скрип сломанных мехов в кузнечном горне. Зрелище выглядело жутко и зловеще. На его теле чернели четыре свежих разреза, форма которых идеально совпадала с очертаниями винных родинок.
Семилетняя девочка прижимала к себе заснувшего трехлетнего брата, дрожа всем телом и жмясь к матери. На коже обоих малышей красовалось множество ушей, покрывавших примерно половину их тел. На них точно так же имелось по четыре свежих пореза.
Женщина, на вид казавшаяся моложе сорока, а возможно, и того младше, сидела там, куда ее привел из задней комнаты Ван Синжань: она послушно оставалась на месте, не пытаясь ни бежать, ни шуметь. Когда привели детей, она механически прижала их к себе, а в глубине ее глаз царила абсолютная пустота.
Ее исхудавшее до скелетоподобного состояния тело сплошь покрывали ряды плотно сжатых губ. Еще плачевнее было то, что на редких участках условно здоровой кожи не осталось живого места — везде чернели синяки и следы от побоев. И сколько ни ищи по всему телу, найти хотя бы один разрез не представлялось возможным.
Количество опухолей, которые каждый островитянин мог сдать Дому, было строго лимитировано: в черном пластиковом пакете, что нащупал Кэ Чжося, лежали три грудные опухоли. У остальных трех членов семьи на телах красовалось по четыре пореза — куда делись исчезнувшие раны женщины, объяснять было излишне.
Разговор еще даже не начался, а информации уже собралось с избытком.
Кэ Чжося зажег камин, придвинул стул и уселся перед семьей. Достав из пространственного кармана кинжал, он острием по очереди ткнул в каждого из четырех пленников.
Взгляд Кэ Чжося упал на Ван Синжаня. Мысленно отсчитав про себя цифру пять, он совершенно спокойным тоном произнес:
— Грязную работу по допросу предоставь мне, я весьма силен в этом деле.
— Хорошо, — охотно согласился Ван Синжань.
Раз уж он решил объединить усилия с Кэ Чжося, это означало необходимость лицом к лицу столкнуться со способностями напарника. Как бы ни было опасно, в этом таился и скрытый шанс на перелом ситуации. Подавляющее большинство артефактов, с которыми сталкивался Ван Синжань, имело побочные эффекты: чем выше мощь предмета, тем сильнее расплата. Использование Кэ Чжося своей силы как раз предоставляло отличную возможность уязвить его слабое место.
Немое противостояние подошло к концу, и Кэ Чжося вновь перевел внимание на семейство.
— Мы принадлежим к Отделу особого реагирования, и наше дело — расследовать и разрешать инциденты особой природы. Мы владеем немалым объемом интересных сведений: например, о том, как вы срезаете со своих тел опухоли и отдаете их медицинской группе, или о том, как вы смягчаете течение болезни, сокращая общение. Сейчас у нас есть несколько вопросов. Отвечайте как заблагорассудится, выводы я сделаю сам. У меня лишь одно требование: молчать запрещено.
Бездушный Кэ Чжося в первую очередь обратил острие своего внимания на женщину, которая долгое время подвергалась издевательствам со стороны домашніх:
— Что будет с теми, кто съел ваши опухоли?
Женщина сидела с остекленевшим взором, не проявляя ни малейшей реакции. Даже когда Кэ Чжося срезал с ее руки пару сомкнутых губ и бросил их в огонь камина, она осталась безучастной.
Окропленный кровью кинжал в руке Кэ Чжося переместился на девочку, прижимавшуюся к матери, и вопрос повторился. Кэ Чжося с легкостью обрушил на женщину жестокое наказание, создавая колоссальное психологическое давление, при котором было совершенно невозможно угадать, сколько еще козырей он прячет в рукаве.
Стоило ли говорить, что Кэ Чжося просто разыграл небольшой спектакль.
Островитяне предпочли бы таскать на себе тяжелый груз опухолей, чем избавляться от них — вряд ли дело в том, что они считали наросты украшением тела. Из этого следовал простой логический вывод: срезанные опухоли нужно было утилизировать надлежащим образом, иначе ситуация лишь ухудшится.
Разве могла девочка раскусить всю черноту души Кэ Чжося? Шмыгая носом, она уронила слезинки, и ее охрипший от долгого молчания голос прозвучал донельзя жалко:
— Срезанные нами опухоли в двойном размере переходят на тех, кто их съел...
Кэ Чжося не слишком удивился ответу девочки. Куда больше содержания ответа его занимали ее собственные опухоли, которые при даче показаний никак не изменились.
— Отлично, — Кэ Чжося сорвал ленту со рта мужчины. — Каким образом вы выяснили, что опухоли могут передаваться?
Мужчина покрылся градом потов — вопрос Кэ Чжося оказался слишком смертоносным.
http://bllate.org/book/22325/2338403
Готово:
