Человек не волен выбирать, с кем ему доведется встретиться в этой жизни, но именно от него зависит, какую роль эти люди сыграют в его судьбе.
Шэнь Лянь отчетливо понимал: сейчас он не испытывает к Лу Монаню тех самых любовных чувств, и, возможно, еще долго не будет испытывать.
— Брат Монань, я…
Сердце Шэнь Ляня замерло, он широко распахнул свои ясные, как небо, глаза и, чувствуя себя так, словно оказался перед лицом смертельной опасности, растерянно и испуганно смотрел на Лу Монаня.
Такое беспомощное и покорное выражение лица лишь сильнее раззадорило Лу Монаня. Его руки, лежавшие на плечах юноши, медленно соскользнули вниз, и он, почти не колеблясь, крепко взял его за руку.
— Ляньлянь, ты мне нравишься. Ты нравился мне с самого детства. Но я человек грубый и совсем не умею ухаживать за людьми. Давай попробуем? Если у нас получится, будем вместе по-настоящему. А если нет… я, я приложу все силы, чтобы измениться и стать таким, каким ты хочешь меня видеть.
Когда Лу Монань говорил это, его лицо, и без того красивое, вспыхнуло ярким румянцем, отчего он выглядел еще более оживленным и привлекательным. Говорил он очень тихо, словно боясь спугнуть того, кто стоял перед ним, но каждое слово звучало с небывалой серьезностью.
Если не получится…
У него язык не поворачивался заговорить о расставании. Быть может, в детстве его симпатия к Шэнь Ляню была лишь восхищением красивой внешностью, как у ребенка, которому приглянулась дорогая игрушка, но теперь, познав все тяготы жизни, он по-настоящему хотел, чтобы этот человек был рядом.
На плите на медленном огне все еще томилось мясо по-сычуаньски, бледные струйки пара поднимались вверх и рассеивались в воздухе. Лицо Шэнь Ляня за этой дымкой казалось еще более бледным. Помолчав пару секунд, он опустил голову и медленно высвободил руку — его поступок был красноречивее любых слов отказа.
Лу Монань пристально смотрел на него. Нельзя сказать, что он чувствовал — поражение или что-то иное, но легкая горечь в душе все же осталась. Впрочем, этот безмолвный отказ лишь укрепил его решимость: он не собирался так просто сдаваться!
Звонок в дверь прервал затянувшееся молчание. Шэнь Лянь с облегчением выдохнул, развернулся, чтобы выключить плиту, и поспешно сказал:
— Я открою.
Ему хотелось поскорее уйти отсюда, он даже забыл, что ведет себя не как гость, а как хозяин дома. Лу Монань, глядя ему вслед, покачал головой и усмехнулся: в такое время, скорее всего, приехал ассистент, который не мог дозвониться до него весь день и решил заглянуть, чтобы убедиться, что все в порядке.
Шэнь Лянь торопливо зашагал к выходу, и, оказавшись на расстоянии от человека, оставшегося на кухне, почувствовал, будто с его плеч свалился тяжкий груз. Его тонкие белые пальцы легли на дверную ручку. Дверь приоткрылась, и, увидев того, кто стоял на пороге, он широко раскрыл глаза.
Ну вот, только что сброшенная ноша снова навалилась на плечи.
Чжоу Цзинчэнь стоял на пороге, выпрямившись во весь рост. Его спокойное, приятное лицо вмиг исказилось, стоило ему увидеть Шэнь Ляня. Между ними повисла такая тишина, что было бы слышно, как упадет иголка.
Словно кадр в кино сменился: от неспешной мелодрамы к напряженному военному фильму. Чжоу Цзинчэнь нахмурился, его взгляд, прямой и тяжелый, впился в того, кто стоял за дверью. Шэнь Лянь чувствовал себя школьником, пойманным на месте преступления: сердце колотилось в груди, каждый удар был сильнее предыдущего, казалось, эти два глаза готовы прожечь в нем дыру.
Но тут он подумал: постойте, ведь он не задолжал этому пожилому человеку ровным счетом ничего! Шэнь Лянь выпрямился, гордо поднял подбородок и, небрежно развернувшись, крикнул:
— Брат Монань, к тебе гости!
Сказав это, он снова нырнул на кухню, машинально прижимая руку к бьющемуся сердцу и часто дыша.
Черт! С чего это старик сюда приперся?! Кошмар какой-то!
Лу Монань, проходя мимо Шэнь Ляня, не заметил ничего странного, но, увидев Чжоу Цзинчэня, невольно замер.
— Цзинчэнь, ты как здесь оказался? — удивленно спросил он.
На лице Чжоу Цзинчэня уже не осталось и следа прежних эмоций. Оба — и он, и Лу Монань — сохраняли ледяное спокойствие, на фоне которого сам Лу Монань выглядел куда более взволнованным.
Вилла Лу Монаня была не совсем обычным особняком, скорее, небольшим коттеджем. В жилом комплексе были разделены пешеходные и транспортные потоки, поэтому Чжоу Цзинчэнь оставил машину на гостевой парковке и пришел пешком.
— Освободился пораньше, узнал, что ты все еще болеешь, решил заехать проведать, — холодно ответил Чжоу Цзинчэнь.
В прошлый раз, когда он звонил Лу Монаню, он действительно упоминал, что хочет заехать. Так совпало, что сегодня после обеда он пил чай с начальником управления градостроительства неподалеку, и после встречи решил заглянуть. Кто же знал, что здесь будет Шэнь Лянь.
Они прошли в дом и сели на диван друг напротив друга, ведя себя так, словно ничего необычного не произошло. Они были близкими друзьями, и Чжоу Цзинчэнь бывал здесь много раз, но еще никогда ему не хотелось уйти так быстро, как сегодня. Конечно, прежде чем уйти, он должен был забрать с собой Шэнь Ляня.
— Впервые простуда протекает так тяжело, то проходит, то возвращается, но, думаю, скоро поправлюсь, — Лу Монань все еще чувствовал себя неловко перед Чжоу Цзинчэнем. Все-таки их общее прошлое с Шэнь Лянем никуда не делось, а сегодня ему ужасно не повезло.
Только что он потерпел неудачу в признании, и вот — бывший муж его возлюбленного уже тут как тут. Если бы он не знал Чжоу Цзинчэня достаточно хорошо, он бы решил, что тот следит за Шэнь Лянем. Почему он всегда оказывается там, где Шэнь Лянь?
Чжоу Цзинчэнь держался непринужденно, лишь изредка бросая взгляд в сторону кухни. Он слегка улыбнулся:
— Раз так долго, значит, пора бы уже выздороветь. В межсезонье нужно быть внимательнее к здоровью.
В его тоне звучала искренняя забота. Лу Монань согласно закивал с заметной улыбкой:
— Ты ведь еще не обедал? Шэнь Лянь приготовил еду, оставайся, поедим вместе.
Чжоу Цзинчэнь, не раздумывая, согласился, отшутившись:
— Похоже, мне сегодня везет. Мясо по-сычуаньски в исполнении Шэнь Ляня — это его коронное блюдо.
Лу Монань снова замер:
— Откуда ты знаешь, что это мясо по-сычуаньски?
— Этот запах… — Чжоу Цзинчэнь с ностальгией прикрыл глаза, указывая пальцем в воздух, — я его помню.
Он не лгал: из десяти раз, что он ел еду, приготовленную Шэнь Лянем, девять раз это было именно это блюдо. Странно, но вещи, на которые он раньше не обращал внимания, теперь всплывали в памяти до мельчайших деталей. Задумавшись, он погрузился в свои мысли — он ведь помнил еще столько привычек Шэнь Ляня…
Лу Монаню стало не по себе, во рту появилась горечь, словно от лекарства. Двумя фразами Чжоу Цзинчэнь показал, насколько хорошо он знает Шэнь Ляня, в то время как сам Лу Монань не знал о нем почти ничего. Он потер виски, словно от головной боли, и выглядел совершенно изможденным.
На самом деле Чжоу Цзинчэнь вовсе не собирался его провоцировать. В конце концов, что могло быть более раздражающим, чем увидеть Шэнь Ляня здесь? Если бы не его железная выдержка, он бы уже давно сорвался.
Пока они разговаривали, Шэнь Лянь на кухне дожарил последнее блюдо. Он глубоко вздохнул, глядя на дверцу холодильника, и понес две тарелки в гостиную.
Шэнь Лянь поставил тарелки на стол и перевел взгляд на двух мужчин, которые вели оживленную беседу. В душе он тяжело вздохнул. Находиться здесь было неловко, а после внезапного признания Лу Монаня появление Чжоу Цзинчэня заставило его и вовсе мечтать о том, чтобы провалиться сквозь землю.
Он боялся не того, что старик что-то не так поймет, а того, что его втянут в эти эмоциональные разборки. Но раз уж он обещал приготовить обед для Лу Монаня, он должен был довести дело до конца.
— Брат Монань, приятного аппетита.
Услышав его голос, Лу Монань снова заулыбался и подошел к нему.
— Ляньлянь, садись с нами, поешь. Цзинчэнь, присоединяйся.
Вся сдержанность Чжоу Цзинчэня, которую он демонстрировал с момента прихода, была в одночасье разрушена этим «Ляньлянь». Такое ласковое обращение он слышал только от Чу Ханя. Но когда так называл его Чу Хань, он не видел в этом ничего предосудительного — они выросли вместе, и, что важнее, у Чу Ханя не было никаких скрытых мотивов по отношению к Шэнь Ляню.
Монань честно признался, что хочет добиться Шэнь Ляня. Значит, они уже вместе или вот-вот станут? Близость отношений между людьми сразу видна по тому, как они друг к другу обращаются.
Чжоу Цзинчэнь почувствовал необъяснимый гнев, в желудке разлилась кислота. Он никогда не называл Шэнь Ляня так, раньше — нет, а теперь, кажется, и вовсе не имел на это права. В воздухе повисло невыразимое напряжение, готовое вспыхнуть в любую секунду. К счастью, это чувство быстро улеглось: он никогда не вел себя неподобающе на публике, импульсивность была не для него.
Приглашение Лу Монаня поставило Шэнь Ляня в тупик, но он не хотел отступать перед стариком. Раз уж тот может спокойно остаться, почему он не может?
— Тогда еды маловато, — спокойно улыбнулся Шэнь Лянь, разводя руками. На троих взрослых мужчин двух тарелок было явно недостаточно.
Взгляд Чжоу Цзинчэня не отрывался от него. Услышав это, он нахмурился — неужели он и правда собирается здесь обедать?
— Ничего, я сейчас закажу еще, — Лу Монань потянулся к карману за телефоном. Шэнь Лянь остановил его, разворачиваясь:
— Не нужно, я просто сварю лапши.
Шэнь Лянь действовал быстро, и меньше чем через полчаса на столе дымилась огромная кастрюля лапши с морепродуктами. Неизвестно, в каких пропорциях он смешал приправы, но вкус был превосходным. Лу Монань, который еще недавно выглядел как тяжелобольной, наплевал на все рекомендации Шэнь Ляня и съел две большие порции.
Один готовил, другой с удовольствием ел — со стороны это выглядело как полная идиллия. Чжоу Цзинчэнь хотел было что-то сказать, но по части атмосферы уже проигрывал Лу Монаню. Он ел мало и по натуре был молчалив, поэтому за весь обед почти не проронил ни слова.
Шэнь Лянь тоже молчал. В основном говорил Лу Монань, который как хозяин дома не мог допустить неловкого молчания: он обсуждал экономическую ситуацию, недавние проекты — все трое когда-то были партнерами, так что темы находились.
Чжоу Цзинчэнь понимал: Лу Монань полностью отбросил их с Шэнь Лянем общее прошлое, он видел в них двух независимых людей, никогда не имевших ничего общего. Шэнь Лянь же был занят едой, и каждый раз, когда он поднимал голову и встречался взглядом с кем-то из них, он начинал жевать в два раза быстрее.
Обед прошел в напряжении, но внешне все выглядело вполне гармонично. Шэнь Лянь взглянул на окно — уже стемнело. Он не хотел задерживаться и поднялся, чтобы уйти. Пусть Лу Монань сам разбирается с грязной посудой.
— Брат Монань, отдыхай, я пойду.
— Я тебя подвезу.
— Я отвезу тебя домой.
Два голоса прозвучали одновременно. Чжоу Цзинчэнь и Лу Монань переглянулись и замолчали. Шэнь Лянь застыл, чувствуя себя крайне неловко между ними. Лу Монань хотел просто довести его до двери, но Чжоу Цзинчэнь намеревался отвезти его домой — на парковке было много мест, и он не видел машины Шэнь Ляня. Он знал его машину, если бы она была здесь, он бы сразу ее заметил.
Воздух будто перестал циркулировать. Шэнь Лянь выдохнул и вежливо отказался:
— Я сам вызову такси.
Только тогда Лу Монань понял, что тот приехал не на своей машине. Бросив глубокий взгляд на Чжоу Цзинчэня, он достал ключи с полки:
— Моя машина на минус втором этаже, сразу слева от лифта.
Он знал, что если предложит отвезти Шэнь Ляня сам, тот наверняка откажется. Да и в его состоянии садиться за руль было не лучшей идеей. Он крутил ключи на пальце, но Шэнь Лянь не взял их.
— Не нужно утруждаться, я отвезу его, — сказал Чжоу Цзинчэнь. Его тон был спокойным, но лицо напряжено — те, кто знал его, понимали, что он на пределе.
Не дожидаясь ответа, он взял Шэнь Ляня за плечо и несильно, но настойчиво подтолкнул к выходу. Шэнь Лянь, ошеломленный, последовал за ним. Позади них Лу Монань смотрел на них все более мрачно. Он окликнул его: «Ляньлянь», — но тот не обернулся.
Лифт был прямо за дверью. Как только они вышли, гнев Чжоу Цзинчэня вырвался наружу. Шэнь Лянь все еще был под впечатлением от того, как он обнимал его за плечи. Такая близость…
От него пахло мужским парфюмом, и этот запах, смешанный с теплом его тела, заставил Шэнь Ляня немного замедлиться. Когда они вышли на парковку, Чжоу Цзинчэнь уже сидел в машине. Перед этим он лишь бросил ему: «Я отвезу тебя домой», — не терпящим возражений тоном.
Чжоу Цзинчэнь с силой захлопнул дверь и пристегнулся. Шэнь Лянь медленно стоял снаружи. Его нерешительность вывела Чжоу Цзинчэня из себя: он с раздражением хлопнул по рулю, вышел из машины и сам усадил Шэнь Ляня на пассажирское сиденье.
На парковке пахло выхлопными газами. Как только дверь закрылась, Чжоу Цзинчэнь завел мотор и рванул с места. Шэнь Лянь был в подавленном настроении, он сидел, не пристегнувшись. Чжоу Цзинчэнь бросил на него косой взгляд, резко свернул на обочину и затормозил.
Заглушив мотор, он повернулся к Шэнь Ляню. Его взгляд был обжигающим.
— Так сильно нравится готовить в чужих домах, да? Или кухня в Иньцзяне слишком мала? Шэнь Лянь, мы разведены, но обязательно вести себя со мной как с чужим человеком?
Сначала он говорил с гневом, но в конце в его голосе прозвучала обида. Шэнь Лянь даже не взглянул на него. Воспоминания вернулись к моменту развода: тогда он чувствовал лишь скуку и пустоту в браке, но он никогда не говорил, что у него есть претензии к самому Чжоу Цзинчэню как к человеку. Даже после развода он не хотел становиться врагами.
Шэнь Лянь пришел в себя и, глядя вперед, усмехнулся:
— А кем еще, если не чужими? Братьями? Я и младшего брата не хотел, не то что хорошего старшего.
Он улыбнулся с оттенком самоиронии. Чжоу Цзинчэнь смотрел на него, пытаясь подавить последнюю вспышку гнева.
— Шэнь Лянь, я…
— Чжоу Цзинчэнь, — спокойно перебил его Шэнь Лянь, повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Его зрачки, черные, как драгоценные камни, казались бездонной пропастью. — Ты злишься? Но на что? Брат Монань заболел, я пришел приготовить ему поесть — это тебя чем-то задело? Ты ведь сам с удовольствием ел. Так почему ты злишься? Я перед тобой ни в чем не виноват.
Его спокойствие пугало Чжоу Цзинчэня.
— Я не говорю, что ты неправ, я… — он запнулся, не находя слов.
Шэнь Лянь смотрел на него с возрастающей ясностью, на его губах заиграла легкая улыбка:
— Только не говори мне, что ты приревновал.
Приревновал? Он что, ревнует? После того как Монань перестал скрывать свои чувства, после того как он увидел, что Шэнь Лянь больше не страдает по нему… Нет, это не так! Чжоу Цзинчэнь не хотел признавать того, о чем говорил Су Цзыжань: что ценишь только тогда, когда теряешь. Он боялся, что если это правда, то он обречен. Но он не удержался и спросил:
— А если так?
Его взгляд был пристальным. В тишине ночи Шэнь Лянь слышал лишь эти слова, эхом отдающиеся в ушах. Он сказал, что ревнует. Как это возможно? Он ревнует его к Лу Монаню?
Шэнь Лянь был в смятении. Это чувство не приносило радости. Старик играет с ним? Спустя долгое время он посмотрел на Чжоу Цзинчэня и тихо произнес:
— Но мы уже разведены. И, кажется, я больше не люблю тебя.
Лицо Чжоу Цзинчэня мгновенно побелело. Эти слова были как нож, который медленно разрезал его грудь. Боль была вполне реальной.
Влажная ночь, тусклые уличные фонари… Свет расплывался в тумане, скрывая очертания мира. Кадык Чжоу Цзинчэня дернулся, голос прозвучал глухо:
— Так быстро?
Голос Чжоу Цзинчэня был хриплым, лицо — напряженным, как никогда раньше. Он редко проявлял такие эмоции, и Шэнь Лянь на мгновение почувствовал, как его сердце дрогнуло.
Но с чего бы ему жалеть его? Разве старик действительно так остро отреагировал на его слова? Кто не знает поговорку про обжегшегося на молоке? Он не считал, что обладает такой магической силой — за три года не смог растопить лед, а тут вдруг заставил его ревновать? Если бы это было так, где он был раньше!
В конце концов, разум взял верх над сомнениями. Шэнь Лянь отвернулся и замолчал. После того как Чжоу Цзинчэнь пробормотал свой вопрос, он тоже помрачнел, с раздражением завел двигатель и, изменив своей привычной манере вождения, рванул вперед с пугающей скоростью.
На дорогах было полно машин. На перекрестке, где нужно было развернуться, образовалась пробка: машины пытались перестроиться, никто не хотел уступать. Чжоу Цзинчэнь, сжав губы и глядя вперед, бешено давил на клаксон, но эффекта не было. Шэнь Лянь, потеряв терпение, не выдержал:
— Если не хочешь везти, я могу доехать на такси.
Чжоу Цзинчэнь так сильно сжимал руль, что на руках вздулись вены. Казалось, он не слышит Шэнь Ляня. С мрачным лицом он включил поворотник и резко перестроился в правый ряд.
http://bllate.org/book/22299/2335112
Готово:
