Большая ладонь, сжимавшая щеки юноши, медленно разжалась.
В следующую секунду юноша вновь подался вперед, накрыв его губы своими, требуя продолжения…
Маленький зверёк в его объятиях неясно сколько времени продолжал натиск, пока, наконец, не выбился из сил. Он затих, прильнув к его плечу и ласково потираясь о него.
Лу Яньсюань одной рукой потянулся назад, кончиками пальцев подцепил с края спинки кресла пиджак и накинул его на Тун Ли.
Если бы не тот факт, что Сяо Ли носит ребенка, он бы уже давно взял его здесь, не сдерживаясь.
Его естество уже давно изнывало от жажды, а уж после того, как его так откровенно дразнили, и подавно.
— Яньсюань, если… я имею в виду, если я окажусь монстром, что ты будешь…
— Ты никакой не монстр, — Лу Яньсюань усилил хватку, прижимая юношу к себе еще крепче. — Для меня твое появление в моей жизни — это настоящее чудо.
Подумав, что эти слова звучат недостаточно убедительно, он добавил:
— Не важно, что тебе наговорил Сы Ян. Сяо Ли, помни: этот Сы Ян… всего лишь чужак с общими генами, с которым ты виделся всего несколько часов. А мы — мы даже познали тела друг друга.
С тех пор как он встретил того самого Сы Яна, Тун Ли стал вести себя странно. Лу Яньсюаня до крайности интересовало, каким зельем тот опоил юношу.
Только что он едва сдержался, чтобы не выложить всё о беременности Тун Ли. Но, опасаясь, что Сяо Ли слишком чувствителен и раним, и это может вызвать у него отчуждение, он решил пока придержать эту тайну при себе.
— Сяо Ли, ты голоден?
— Э-э… немного… — Объятия Лу Яньсюаня удивительным образом дарили Тун Ли чувство покоя. Каждый раз, когда тот обнимал его так, его сердце быстро успокаивалось.
— Что хочешь съесть?
Здесь было совсем недалеко до пешеходной улицы, где на каждом шагу пестрели вывески с едой.
— Хочется чего-то… острого? — вкусовые рецепторы во рту отозвались легким ощущением жгучести.
— Острого?
Пока Тун Ли продолжал льнуть к нему, Лу Яньсюань достал телефон и загуглил: можно ли беременным есть острое?
Поисковик выдал кучу информации. Лу Яньсюань открыл несколько ссылок, убедился, что ничего страшного не случится, и похлопал Тун Ли по мягкому месту:
— Вставай, как раз напротив есть лавка с малатаном.
Раньше Лу Яньсюань всегда держался от такой еды подальше.
— Ты будешь? — Тун Ли с недоверием посмотрел на него.
— А что, если я не буду есть малатан, я должен съесть тебя? Пошли скорее… у меня остался всего час.
Лу Яньсюань поторопил Тун Ли выйти из машины. Поскольку было уже больше часа дня, в лавке почти никого не было. Через несколько минут девушка-официантка принесла две миски с дымящимся, пряным малатаном.
Взглянув на Тун Ли, она подумала, какой же этот юноша миловидный и живой, а переведя взгляд на Лу Яньсюаня, тут же вспыхнула, прикрыла лицо подносом и, украдкой бросив еще пару взглядов, поспешила удалиться.
Если подумать, Лу Яньсюань впервые в жизни ел малатан. Он не ожидал, что вкус окажется настолько… удивительно хорошим?
— Яньсюань, дай мне уксус.
Тун Ли взял уксус, добавил ложку в бульон и с аппетитом принялся за еду.
Лу Яньсюань, словно открыв новый материк, украдкой наблюдал за ним своими глубокими глазами.
Ранее, когда он гуглил, ему попалась такая фраза: если беременная женщина любит острое, значит будет девочка; если кислое — мальчик.
Если это правило применимо и к беременному мужчине…
Неужели Сяо Ли носит двойняшек?
***
Наевшись досыта, Тун Ли отправился в свой маленький домик, чтобы собрать вещи Тун Пинчуаня. Лу Яньсюань подвез его до места, а после поехал в университет.
Одна из створок облупившейся железной двери валялась на земле — это Лу Яньсюань выбил её ногой, когда в прошлый раз пришел спасать Тун Ли.
— Мама, мы дома.
Тун Ли опустил голову, на губах играла легкая улыбка. Он бережно установил урну с прахом в изголовье кровати и принялся приводить в порядок свое маленькое, грязное жилище.
В последнее время он чувствовал слабость. Стоило закончить с уборкой, как тело охватила непреодолимая сонливость. Делать было нечего, и Тун Ли, вернувшись в свою комнату, достал из шкафа постельное белье и забился под одеяло — он обещал Лу Яньсюаню дождаться его здесь после занятий, чтобы вместе отправиться в Особняк Лу.
Юноша прижал деревянную шкатулку к груди, тяжелые веки начали слипаться.
Стекла в его комнате, разбитые когда-то Лу Яньсюанем, были заменены на новые по его же приказу.
— Мама, сегодня десятый день, как ты ушла. Тот Яньсюань, о котором я тебе рассказывал… он правда очень добр ко мне. Он даже сказал, что я — чудо…
— Мама, я хочу поверить ему хотя бы раз, можно?
Юноша свернулся калачиком в теплом гнезде и в полудреме начал рассказывать обо всех мелочах, что происходили между ними в эти дни. Включая невзначай брошенную Лу Яньсюанем фразу: «Сяо Ли, если бы у нас был ребенок, не было бы это совершенством?»
— О, да, мама… сегодня ко мне приходил тот Сы Ян. Он сказал, что он мой отец, но он мне совсем не нравится. И еще мне кажется, что он намеренно скрывает от меня что-то…
Во время их разговора Сы Ян пообещал выплатить Тун Ли десять миллионов в качестве компенсации и даже предъявил так называемое «Соглашение о компенсации» — толстую стопку страниц, не меньше двадцати. Тун Ли изначально не собирался ничего подписывать, поэтому лишь бегло пролистал документ и вернул его обратно.
Если он действительно хотел возместить ущерб, зачем нужно было составлять такую толстую бумагу? К тому же, в этом «Соглашении» вроде бы было написано что-то еще?
Тун Ли обладал феноменальной памятью. Хотя он лишь мельком просмотрел страницы, всё, на чем задерживался его взгляд, отпечатывалось в голове. Он никогда не изучал право, но смысл слов «передача имущества» понимал отлично.
Передача имущества означала, что собственность, принадлежащая ему по праву, переходит к кому-то другому. Тун Ли не мог понять, зачем Сы Яну понадобилось прикрываться «Соглашением о компенсации» и предлагать такую баснословную сумму в десять миллионов.
***
Тун Ли проснулся от сигнала будильника на телефоне. Он боялся проспать и заставить Лу Яньсюаня ждать, поэтому завел время.
И точно: едва он успел одеться, как машина Лу Яньсюаня остановилась снаружи.
— Пойдем, Сяо Ли, мы едем домой.
— Угу.
Тун Ли позволил взять себя за руку. Хотя он уже привык к этому, сердце в левой части груди продолжало колотиться без остановки.
Едва сев в машину, он увидел лукавую улыбку Лу Яньсюаня, который что-то искал в сумке.
— Что ищешь?
Лу Яньсюань загадочно улыбнулся и протянул ему изящную коробочку размером с ладонь.
— Купил сегодня у ворот школы, попробуй. — На коробке было написано: «Сушеная слива».
— Спа… спасибо… — Тун Ли с изумлением открыл коробочку. Неужели Яньсюань читает его мысли? Как он узнал, что всего несколько секунд назад у него в голове промелькнуло желание съесть сушеную сливу?
Машина неспешно направлялась к Особняку Лу. Всю дорогу Тун Ли убеждал себя: «съем еще одну, последнюю, и всё», но прежде чем он успел заметить, большая часть слив в коробочке исчезла.
— Вкусно? — они уже подъезжали к Особняку Лу.
— Угу.
— Тогда завтра я… — улыбка Лу Яньсюаня внезапно застыла. Краем глаза он заметил знакомый номерной знак, и внутри у него всё оборвалось.
Лу Юаньли приехал?
В ту же секунду несколько мужчин в деловых костюмах стройными рядами вышли из Особняка Лу и окружили белый «Бентли» Лу Яньсюаня. Тот нахмурился, в душе зародилось дурное предчувствие.
***
Снаружи кто-то постучал в стекло, требуя выйти из машины.
— Яньсюань?
Тун Ли смотрел на окруживших их телохранителей, пребывая в растерянности, как вдруг чья-то большая рука крепко сжала его ладонь. Ладони Лу Яньсюаня были мокрыми от пота.
— Не бойся… я не позволю ему причинить тебе вред.
Кулаки Лу Яньсюаня сжались так, что хрустнули костяшки, его взгляд, полный ярости, был прикован к воротам Особняка Лу.
Тун Ли молча смотрел на него. Казалось, он сам нервничает и боится гораздо сильнее.
— Это твой отец?
Лу Яньсюань молчал, что лишь подтверждало догадку Тун Ли. В тот день, когда Лу Яньсюань собственноручно выгнал Е Сюэвэй из особняка, Тун Ли почувствовал, что беды не миновать. Дворецкий Эйви тоже упоминал, что когда Лу Яньсюань исчез на шесть дней в Личэне, по возвращении отец так отходил его кнутом, что тот несколько дней не мог встать с постели.
Снаружи вновь раздался стук по стеклу.
— Молодой господин, прошу выйти! Старый господин и мисс Е ждут вас в доме! — вежливо, но настойчиво поторопил телохранитель.
— Яньсюань… — Тун Ли прищурился и высвободил свою руку из ладони Лу Яньсюаня.
Тот с недоумением посмотрел на него и заметил, что Тун Ли подает ему знаки глазами.
Разжав кулаки, Лу Яньсюань опустил стекло и холодно посмотрел на бесстрастных охранников:
— Вы хотите, чтобы я оставил машину здесь? Убирайтесь с дороги!
Телохранители переглянулись и расступились, пропуская машину.
От выхода из машины до самого входа в дом Тун Ли крепко прижимал к груди деревянную шкатулку, намеренно держась на два шага позади Лу Яньсюаня. Если отец Лу узнает об их отношениях, самому Тун Ли будет всё равно, но Яньсюаня наверняка ждет суровое наказание.
Лу Яньсюань через каждые несколько шагов оглядывался на юношу, настороженно поглядывая на рослых телохранителей. Он лихорадочно соображал: если эти люди попытаются тронуть Сяо Ли, он первым делом спрячет его в своих объятиях. Тогда Лу Юаньли не сможет причинить ему вреда.
Они вошли через парадные двери в стиле барокко. Сквозь прозрачную стеклянную дверь в прихожей было видно, как в роскошной гостиной на диване, спиной к ним, сидит мужчина с легкой проседью в волосах.
Сердце Лу Яньсюаня подскочило к горлу. Он обернулся к Тун Ли, но тот смотрел на него совершенно спокойно. Это что, отвага невежды или полное бесстрашие?
— Прошу, молодой господин, старый господин ждет вас.
Телохранитель поторопил их. Лу Яньсюань глубоко вздохнул, притворился невозмутимым и вошел внутрь. Тун Ли последовал за ним, отстав на пару шагов.
— Вернулись? — Лу Юаньли поправил очки. Его лицо, изрезанное морщинами, хранило следы прожитых лет, суровости и властности; одного взгляда было достаточно, чтобы почувствовать исходящий от него невольный трепет.
Стоявший рядом Эйви с тревогой взглянул на Лу Яньсюаня — его лицо уже было опухшим от пощечин.
— Отец, почему ты здесь?
— Ха? Хорош, сынок… прикидываешься дурачком? Разве не ты выставил Сюэвэй из особняка?
— Дядя Лу, это он! Это этот маленький шлюха… он соблазнил Яньсюаня!
Е Сюэвэй, сидевшая в углу дивана, увидев Тун Ли, сначала замерла, а потом вскочила и, возбужденно тыча в него пальцем, чуть не закричала от ярости.
По сравнению с тем, как юноша выглядел пару дней назад в коридоре — бледный, как лист бумаги, — сейчас он казался свежим и румяным, а его черты лица напоминали тончайшую фарфоровую куклу. Особенно глаза: чистые, темные зрачки, казалось, заполняли всё пространство.
Глядя на нее саму — с макияжем, нанесенным профессиональным визажистом, — она чувствовала, как проигрывает в сравнении. Пламя ревности разгоралось в ее груди.
Лу Юаньли перевел взгляд на Тун Ли, словно пытаясь пронзить его насквозь. Лу Яньсюань напрягся, но не мог открыто защищать Тун Ли на глазах у отца.
— Дядя Лу, это он! Если бы не его соблазны, Яньсюань никогда бы меня не выгнал… Не знаю, какие приемы он использовал, у-у-у… Дядя Лу, вы обязательно должны помочь Сюэвэй, у-у-у… — Е Сюэвэй рыдала, и крупные слезы катились по ее щекам, делая ее похожей на нежный цветок под дождем.
— Мисс Е, у всего есть границы. Вы говорите, что я, мужчина, соблазнил студента Лу? Чем мне его соблазнять? Я не умею ныть и кокетничать, как вы, может, мне использовать для этого хризантему? — Тун Ли уставился на декольте Е Сюэвэй, а затем на ее пышные бедра.
— Ты еще смеешь отрицать?! Я видела своими глазами, как ты выходил из спальни Яньсюаня! Ты… ты… у-у-у…
— Вы видели, как мы с Лу находились в спальне вместе? Или вы думаете, что двое мужчин могут делать там что-то еще? Держаться за свои достоинства и делиться чувствами?
Лу Яньсюань с удивлением обернулся. Ему казалось, что он только сегодня по-настоящему узнал Тун Ли: его Сяо Ли, который так жалобно плачет, когда ему больно, оказывается, умеет так язвительно отвечать, что это вызывает еще больше любви.
Е Сюэвэй вытаращила глаза так, что они едва не выпали вместе со слезами, и, задыхаясь от гнева, рухнула на диван:
— Ты… ты на самом деле с Яньсюанем… ты…
— Хватит! — Лу Юаньли ударил по столу. Е Сюэвэй икнула и мгновенно замолчала.
— Как тебя зовут? — Лу Юаньли внимательно оглядел Тун Ли. Этот юноша его не боялся.
— Здравствуйте, дядя, я однокурсник Лу Яньсюаня, меня зовут Тун Ли.
— Тун Ли? — Лу Юаньли холодно усмехнулся. — Что ты делал в Особняке Лу в тот день?
— Я каждый день прихожу в Особняк Лу, не знаю, какой именно день вы имеете в виду.
Лу Яньсюань с тревогой посмотрел на Тун Ли: Сяо Ли, что ты задумал?
— Дядя Лу, слышите? Он сам признался, что каждый день приходит соблазнять Яньсюаня, я знала…
Лу Юаньли махнул рукой, Е Сюэвэй прикусила губу, почти съев свою помаду.
— Тун Ли, ты понимаешь, что говоришь?
— Разве ребенку из бедной семьи нельзя использовать зимние каникулы, чтобы подтянуть успеваемость отстающего одноклассника и заодно подзаработать на карманные расходы? — Тун Ли невозмутимо прижимал к себе деревянную шкатулку.
Пусть Лу Юаньли проверяет — он действительно оставлял множество решений задач в тетрадях Лу Яньсюаня. Будь то почерковедческая экспертиза или что-то другое, оправдание «репетиторство» было безупречным.
— Хм, интересно… — лицо Лу Юаньли, до этого напоминавшее маску, вдруг странно дернулось. Он сделал знак, и телохранитель тут же выложил на журнальный столик какие-то предметы.
Увидев, что лежит на столе, Лу Яньсюань застыл, ноги сами собой потянулись к Тун Ли. На столе лежали парные зубные щетки, полотенца, кружки… всё было парным.
— Тун Ли, что ты теперь скажешь?! Хорошо, что мы с дядей Лу устроили внезапную проверку. Эйви как раз прятал это, когда мы его застукали, иначе бы…
— Нет, господин, эти вещи на самом деле… уф?! — Эйви не успел договорить, как стоявший рядом мужчина с силой ударил его в живот. Эйви повалился на пол, корчась от боли и обхватив живот руками.
***
— Тебе еще не давали слова, Эйви, — Лу Юаньли холодно взглянул на лежащего на полу дворецкого и жестом приказал телохранителям не давать тому больше ни звука.
Тун Ли прикусил пересохшие губы. Было очевидно, что Эйви лучше всех знает, что происходит в особняке, и лучше всех понимает, как минимизировать ущерб.
— Мисс Е, раз вещи прятал Эйви, какое это имеет отношение ко мне? — Тун Ли посмотрел на заплаканную Е Сюэвэй, которой очень хотелось напомнить, что ее смоки-айз превратились в круги под глазами панды.
В глубине души Тун Ли ликовал: хорошо, что эта Е Сюэвэй такая глупая и сама проболталась, что это Эйви прятал вещи.
— Что? — Е Сюэвэй потерла красные глаза, не понимая смысла.
— Я говорю, если вещи прятал Эйви, то при чем тут я? Я их не прятал. — Тун Ли прямо встретил взгляд Лу Юаньли, не отводя глаз.
Странная улыбка Лу Юаньли начала исчезать.
— Ты хочешь сказать, что эти вещи не имеют к тебе отношения? — он указал на парные принадлежности.
— Дядя Лу, если чья-то вещь, то у того и спрашивайте, вы ведь должны понимать такие простые вещи? Раз их прятал Эйви, вы и спрашивайте у него.
Одной фразой Тун Ли ловко переложил инициативу на Эйви. Лу Юаньли пытался помешать Эйви говорить, чтобы загнать Тун Ли в угол, но тот оказался гораздо умнее, чем он ожидал, и мастерски ушел от ответа.
— Эйви, эти парные вещи… твои?
Эйви, дрожа, поднялся и слабым голосом проговорил:
— Господин… это моя вина. Будучи дворецким, я не смог стать примером… эти вещи на самом деле мои и… мои и Лосы.
Эйви, опираясь на стену, договорил последние слова и без сил осел на пол. Когда Лу Юаньли неожиданно нагрянул, его первой реакцией было спрятать парные принадлежности из спальни Лу Яньсюаня, но его поймали с поличным. А почему он назвал имя Лосы, чтобы прикрыть себя… наверное, потому что верил: даже если он втянет Лосы в это, тот не станет с ним ссориться или разрывать отношения.
— Эйви, я помню, в правилах для дворецких есть пункт: профессиональный дворецкий не должен иметь личных привязанностей. Ты и Лосы…
— Отец, Эйви — мой дворецкий, и я разрешил ему это, — Лу Яньсюань наконец понял намек Тун Ли. Сердце, застрявшее в горле, понемногу успокоилось, он подошел и помог Эйви подняться.
Лу Яньсюань слишком хорошо знал жестокие методы Лу Юаньли. Его охватил ужас при мысли о том, что бы тот сделал с Тун Ли, узнав о его беременности. Однажды Лу Юаньли довел внебрачного сына и его мать до самоубийства, когда те попытались устроить аварию, чтобы убить его самого — и это несмотря на то, что тогда Лу Яньсюаня спас Сюй Мучэнь.
— Молодой господин, я в порядке… — Лу Яньсюань хотел усадить Эйви в кресло, но тот отказался.
Эйви выдавил вежливую профессиональную улыбку, отстранил руку Лу Яньсюаня и, пошатываясь, встал как обычно, хотя со лба градом катился пот. Он прекрасно знал: в присутствии хозяина дворецкий обязан стоять, а не сидеть.
В этот момент к ним подбежал телохранитель, чтобы доложить результаты допроса Лосы.
— Господин, мы допросили доктора Лосы…
http://bllate.org/book/22277/2332202
Готово:
