Церемониальный паланкин растворился вдали. Звуки барабанов и заунывные напевы затерялись в морском бризе. Праздник в честь Морского бога — давняя традиция островного города. Согласно легенде, когда-то сын Морского бога влюбился в прекрасную земную девушку. Они тайно поженились и завели детей, но в конце концов сын бога был вынужден вернуться в пучину, оставив супругу доживать свой век на суше. Считается, что именно от этого союза и пошли жители острова.
Фан Нин лишь усмехнулся — уж больно банальная история. Никакой фантазии: сплошные вариации на тему легенды о Пастухе и Ткачихе. На деле же ритуал был лишь способом помолиться за безопасность рыбаков: деревенских девушек наряжали в праздничные одежды и водили по острову, вознося просьбы о милости Морского бога. Позже, когда молодежь потянулась в большие города, праздник пришел в упадок, превратившись в обычай есть рисовые лепешки и рыбные пирожки в кругу семьи. Но в последние годы, с развитием туризма, молодые люди стали возвращаться, возродили фестиваль и принялись выкладывать видео в сеть, привлекая гостей.
Ничего особенного в этом празднике не было. Да и ярмарка в деревне Цзиньшуй не представляла собой ничего интересного. Фан Нин помнил, как в детстве ходил сюда с родителями. Он отчетливо видел ту картину: маленький ребенок, зажатый между отцом и матерью, идет по шумной улице. Сейчас, вспоминая вечно недовольное лицо отца, он чувствовал лишь скуку.
А вот Фэн Юньчжэ разглядывал рекламную листовку ярмарки с неподдельным восторгом. Он видел подобные мероприятия по телевизору: там было полно еды, развлечений, а главное — это считалось идеальным местом для свиданий. Передача называлась «Как проявить свое обаяние на свидании». Тогда Фэн Юньчжэ был еще ребенком и не понимал, что такое свидание, но от изобилия лакомств и диковинных вещиц у него текли слюнки.
Он украдкой взглянул на Фан Нина. Если бы удалось пригласить его, это наверняка помогло бы сблизиться.
— Ярмарка… — Фэн Юньчжэ набрался смелости, но не успел договорить, как увидел, что Фан Нин сжал рекламный листок в комок и швырнул в урну.
— Что такое? — Фан Нин приподнял бровь.
— Ничего… — Фэн Юньчжэ сник.
— Тогда… — Фан Нин начал было фразу, собираясь попрощаться и разойтись в разные стороны, но тут раздалось отчетливое урчание.
Ветер стих. Вокруг стало подозрительно тихо, и этот звук прорезал тишину, как нож. Фэн Юньчжэ смутился до корней волос — предательский звук исходил из его собственного живота.
Фан Нин прыснул со смеху:
— Ты что, проголодался?
— Немного, — честно кивнул Фэн Юньчжэ.
Вечером на круизном лайнере он лишь немного поел мороженого с Фэн Сиюань. На самом деле он не чувствовал голода — то ли из-за возбуждения, то ли из-за того, что всё внимание было приковано к Фан Нину. Но теперь желудок решил заявить о себе в самый неподходящий момент.
Фан Нин, сдерживая смех, добавил:
— Вечером ничего не ел? Это вредно для желудка.
Профессиональная привычка взяла верх, и Фан Нин принялся объяснять, как голодание влияет на пищеварение, попутно читая лекцию о строении желудка. Фэн Юньчжэ усердно кивал, не сводя с него глаз. Он слушал каждое слово, стараясь запомнить всё, при этом сжимая в руке листовку так сильно, что проковырял пальцем дыру в слове деревня.
Заметив, что он увлекся нравоучениями, Фан Нин перевел взгляд на листовку в руках парня и спросил:
— Хочешь на ярмарку?
Фэн Юньчжэ яростно закивал, стараясь дышать глубже, чтобы унять урчание. Видя его неловкость, Фан Нин улыбнулся:
— На ярмарке наверняка продают что-нибудь съедобное.
Живот, наконец, затих. Фэн Юньчжэ воспользовался моментом:
— Можно мне пригласить тебя пойти со мной?
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Тишина затягивалась. Фан Нин с улыбкой в уголках глаз разглядывал покрасневшего парня. Разочарование, отразившееся в голубых глазах Фэн Юньчжэ, было таким явным, что тот тихо и беспомощно спросил:
— Нельзя?
Это приглашение упало в сердце Фан Нина, как капля воды в спокойный пруд, вызвав круги на воде. Иностранцы действительно оказались такими открытыми и прямолинейными. Фан Нин пристально посмотрел на него, не отвечая. Давно ему не встречались такие люди — если не считать одного афериста, который вечно пытался выпросить еду и выпивку.
Он не любил многолюдные места, но сходить туда один раз… не такая уж плохая идея.
Фан Нин развернулся и сделал несколько шагов вперед. Заметив, что Фэн Юньчжэ не идет следом, он обернулся и с легкой улыбкой поторопил его:
— Живее.
Эта улыбка поразила Фэн Юньчжэ в самое сердце. Он застыл на месте, полностью погруженный в тот мимолетный взгляд, а мягкие слова эхом отозвались в его душе. Глубокий темный океан в его сердце, до этого лишь слегка колыхавшийся, вдруг превратился в подводный вулкан. Волны, поднимающиеся из самой глубины, превращались в цунами, раз за разом ударяя по его сердцу. Фэн Юньчжэ сделал глубокий вдох, его грудь вздымалась, а сердце колотилось, лишая рассудка.
Фан Нин прищурился, не понимая, что происходит. Он что, не голоден? Почему стоит столбом с таким ошарашенным видом?
Фан Нин снова повернулся и зашагал вперед. Теперь он и сам почувствовал голод. После обеденного салата он почти ничего не ел, только выпил бокал вина, которое ему не понравилось. Традиционные закуски островного города были легкими, в основном на пару, жареного было мало. Перекусить на ярмарке казалось неплохим решением.
Рядом пронесся порыв ветра — Фэн Юньчжэ догнал его, глядя на него блестящими, как у щенка, глазами. Фан Нину на мгновение показалось, что у парня на голове выросли пушистые уши, а сзади виляет большой хвост.
Какой послушный.
Фан Нин невольно протянул руку и погладил его по голове. Ощущения были приятными, хотя волосы оказались не такими мягкими, как он представлял, и даже немного липкими. Фан Нин спохватился и испугался: почему я это сделал?
Фэн Юньчжэ, у которого на лбу проступил пот, казалось, вот-вот взорвется от нахлынувшего жара.
— Извини, — Фан Нин отвел взгляд, стараясь скрыть неловкость.
В голове лихорадочно крутилось: как бы сделать вид, что ничего особенного не произошло? Он любил животных, мать тоже любила, но у нее была аллергия, да и отец терпеть не мог живность в доме. Поэтому, кроме золотых рыбок, никого не держали. Единственного щенка, подаренного дедушкой, пришлось отдать через неделю из-за приступа астмы у матери. Отец тогда был в ярости. Сейчас Фан Нин думал, что отец просто не любил ничего живого.
Когда щенка увозили, тот смотрел на него такими грустными глазами… Фан Нин почувствовал укол печали. Все эти годы он жил в своем внутреннем мире, забыв о многих радостях. Когда-нибудь он обязательно заведет собаку. Привязчивую, послушную, понимающую и обязательно большую.
Он посмотрел на Фэн Юньчжэ. Иностранная порода тоже подойдет.
Фэн Юньчжэ не знал, что ответить. Он не совсем понимал, зачем его погладили, но в этот момент ему хотелось закричать: гладь сильнее, можно и в других местах! Что угодно со мной делай! Он начал терять связь с реальностью. В голове возникли странные картины: он лежит на мягком диване, положив голову на колени Фан Нину, а тот нежно гладит его по волосам и щекам…
Фэн Юньчжэ вздрогнул и отогнал эти мысли. О чем я только думаю? Он украдкой глянул на Фан Нина. Тот сохранял невозмутимый вид, но бегающий взгляд выдавал его с головой.
— Ничего страшного, — тихо сказал Фэн Юньчжэ. — Мой папа тоже часто гладит меня по голове.
Фан Нин опешил и едва сдержал смешок. Этот парень-щенок оказался весьма забавным — он сам не заметил, как стал для него кем-то вроде старшего. Фан Нин зашагал дальше, оставляя Фэн Юньчжэ позади, и с трудом скрывал улыбку. Фэн Юньчжэ помедлил секунду и бросился догонять.
Снова поднялся ветер. Скоро полночь. Сильные порывы принесли с собой запах моря. Волосы Фан Нина разметались, черный пиджак раздулся, а рубашка, не заправленная в брюки, взлетела вверх. Он поправил одежду.
Фэн Юньчжэ шел рядом, и его взгляд случайно упал на открывшуюся полоску кожи на талии Фан Нина — белую, изящную, с волнующим изгибом. Жар снова ударил в голову, и Фэн Юньчжэ похлопал себя по пылающим щекам, пытаясь успокоиться.
За поворотом улицы, вдали от тусклых фонарей, открылся другой мир. Под раскидистым деревом сияла неоновая надпись Деревня Цзиньшуй. Рядом стоял надувной талисман, который из-за ветра странно изгибался, размахивая непропорционально длинными руками.
Фан Нин повел Фэн Юньчжэ вглубь улицы. Перед каменной аркой установили двух больших львов, украшенных красными лентами, а между ними поставили фальшивую жаровню с эффектом пламени. На арке висели две колонки, но музыка не играла — видимо, чтобы не беспокоить жителей, ведь старики и дети уже спали. Несколько туристов фотографировались у жаровни, а такси высаживали и подбирали пассажиров.
Впереди виднелась шумная толпа. Туристы, не попавшие на круиз, собрались на этой небольшой торговой улице. Полночь, а здесь всё еще кипела жизнь. С таким потоком людей грех было закрываться. Неудивительно, что сельчане даже в такой час носили паланкины.
Фан Нин задумался. Раньше ничего подобного не было, и людей было меньше. Последние годы ярмарка хирела, а потом и вовсе прекратилась. Теперь же, на волне туризма, ее решили возродить. Что ж, выход всегда найдется.
Фэн Юньчжэ стоял рядом и читал надпись на арке: Благополучие и мир. Арка выглядела старинной, с изящной резьбой, драконом наверху и цветами на колоннах. Он уже хотел сделать фото на память, как двое туристов, протискиваясь мимо, задели его плечом. Он снова оказался ближе к Фан Нину, и хотя лицо его горело, на душе стало сладко, как от меда.
— Что хочешь съесть? Не стесняйся, я угощаю, — Фан Нин указал на заполненную людьми улицу.
У входа стояла тележка, видавшая виды — краска облупилась, кое-где проступила ржавчина. На ней красовался флажок с рисунком рыбы. Старушка в соломенной шляпе накладывала еду в одноразовые контейнеры. Фан Нин узнал этот логотип: фирменное блюдо деревни — золотистые рыбные пирожки. Рецепт держали в секрете, и делала их только одна семья.
Обычные пирожки были молочно-белыми, но здесь их делали из рисовой муки с добавлением золотистого красителя, отчего они казались прозрачными и светились на свету.
— Бабушка, нам две порции, — Фан Нин подошел, когда очередь немного поредела.
— Двадцать юаней, — прошамкала старушка. Она была совсем крошечной, едва достигала полутора метров, сгорбленная, а в ее голосе слышалась усталость.
Фан Нин отсканировал QR-код на тележке. Динамик радостно пропищал: Оплата получена.
Старушка медленно открыла пароварку. Пирожки больше не были прямоугольными, как в его детстве — теперь им придавали форму рыбок. Они стали меньше, размером не больше ладони. Фан Нин взял контейнер, в котором лежали две маленькие рыбки на бамбуковых палочках.
Бедняга Сяо Чжэ с его аппетитом, наверное, не наестся. Он протянул первую порцию Фэн Юньчжэ.
— Бабушка, идите уже отдыхать, я сама тут постою, — к ним подбежала молодая женщина в униформе отеля и начала мягко подталкивать старушку. — Ветер холодный, много не заработаем, идите домой.
— Еще одна порция не отдана, — пробормотала та. — Сегодня хорошо брали, я всю пароварку приготовила…
— Знаю-знаю, — женщина отобрала у нее фартук. — Идите, я допродам.
Старушка неохотно поплелась в переулок.
— Извините за ожидание, еще одна порция, верно? — женщина ловко наполнила второй контейнер. Фан Нин протянул руку, и вдруг она воскликнула: — Я вас помню! Вы же из Первой школы!
Фан Нин кивнул.
— Я тоже оттуда, на два года старше, — улыбнулась она. — Видела вас еще десятилетним ребенком, когда вы приходили за пирожками. А потом в старших классах. Вы были таким красавчиком, что невозможно было забыть.
Фан Нин смущенно взял пирожки.
— Мы давно не делали их, — продолжала женщина. — Людей мало, ярмарка то живет, то умирает. Несколько лет назад я купила формочки в виде рыб, но торговля лучше не стала.
Фан Нин не знал, что ответить. Он откусил кусочек — вкус был тем же. Мягкий, клейкий, с легким рыбным привкусом. Не то чтобы он любил такие вещи, но иногда съесть можно.
— Вкус такой же, как раньше? — с гордостью спросила женщина. — Мы ничего не меняли.
— Очень вкусно, нигде такого не пробовал, — неожиданно ответил Фэн Юньчжэ. Ему блюдо напомнило домашнюю закуску, упругую и приятную.
— Ничего не поделаешь, — женщина грустно улыбнулась, — они не хранятся долго.
Фан Нин посмотрел на свою порцию. Золотистые пирожки были особенными. Обычные рыбные пирожки давно производили массово, но эти… в них была какая-то магия пропорций и способа приготовления.
К прилавку подошли новые люди, и женщина засуетилась. Фан Нин отошел в сторону и взглянул на Фэн Юньчжэ. Тот уже доел свою порцию и смотрел на него блестящими глазами, в которых читались и удовлетворение, и голод.
— Хочешь еще? — не выдержал Фан Нин. — Я не очень люблю такую еду, доедай мою.
Фэн Юньчжэ помедлил секунду и подался вперед. Фан Нин не успел и слова сказать, как парень откусил кусок от его пирожка — прямо там, где остались следы его зубов.
Почему он не съел ту, что осталась в контейнере? Фан Нин недоумевал. Он что, не понимает по-китайски? Вроде бы он выразился предельно ясно.
Фэн Юньчжэ, ничуть не смутившись, прожевал и проглотил. Фан Нин остался стоять с надкушенным пирожком в руках, чувствуя себя неловко. Прохожие бросали на них завистливые взгляды. Девушка из соседней компании кокетливо сказала парню:
— Я тоже хочу, чтобы ты меня покормил!
— Ну ладно, ладно, открывай рот, а-а-а…
Парочка прошла мимо, мило кормя друг друга. Фан Нина передернуло. Он посмотрел на Фэн Юньчжэ. Тот смотрел на него невинно, не сводя глаз с пирожка в его руке.
Ну и ладно. Фан Нин сделал вид, что ничего не произошло, и сунул остатки вместе с контейнером в руки парню.
— Ты больше не хочешь? — Фэн Юньчжэ уловил нотку недовольства в его голосе.
— Не хочу, — выдавил Фан Нин.
Фэн Юньчжэ опустил глаза на пирожок, и на душе стало сладко. Он не только угостил его, но и, увидев, что он не наелся, отдал свою порцию. Взгляд парня упал на место укуса, и его сердце бешено заколотилось. Это что, косвенный поцелуй?
Он смаковал тепло, мягкость и легкую соленую нотку. Взглянув на Фан Нина, на его губы, он почувствовал, как жар снова приливает к лицу. Что со мной происходит?
— Тебе жарко? — Фан Нин заметил, что лицо Фэн Юньчжэ покраснело, на лбу выступил пот, а глаза стали влажными. Неужели пирожок был острым?
— Немного, — Фэн Юньчжэ опустил голову и принялся быстро жевать, чтобы скрыть смущение.
— Пойдем купим что-нибудь попить, — Фан Нин огляделся. Рядом продавали ледяную воду, а чуть дальше — свежевыжатые соки.
Владелец соковой лавки был весьма экстравагантен: в юбке из морских водорослей, с ярким макияжем и светящимися палочками в волосах. Он подбрасывал шейкер, как профессиональный бармен, под музыку, которая вместе с неоновыми огнями создавала атмосферу праздника. Толпа ликовала, наблюдая за его трюками.
Фэн Юньчжэ застыл, открыв рот. Фан Нин отошел купить воду. Он знал этого парня — тот преподавал на курсах барменов, которые посещал Чжоу Юй, и даже заглядывал в их кафе. Тот же типаж, что и у Чжоу Юя. Лучше держаться подальше, чтобы не привлекать лишнего внимания. В их кругах такие персонажи были известны, и лишние знакомства ни к чему.
— Держи, — Фан Нин приложил холодную бутылку к горячему лбу Фэн Юньчжэ.
— Холодно, — выдохнул тот. Он отпил воды, но, поперхнувшись, начал сильно кашлять.
— Плохо? — Фан Нин начал мягко, но уверенно похлопывать его по спине, и через мгновение парню стало легче.
— Я в порядке, — прошептал Фэн Юньчжэ. Жар, который только начал спадать, вспыхнул с новой силой. Он такой нежный. А мне так стыдно.
Он сжал бутылку в руках, чувствуя, как краснеет и как на глазах наворачиваются слезы. Фан Нин внимательно посмотрел на него: лицо парня то белело, то снова заливалось краской.
— Ты не заболел? — Фан Нин приложил ладонь к его лбу. Горячо, но не похоже на лихорадку.
— Нет, правда, — сердце Фэн Юньчжэ колотилось как бешеное. Что делать? Он гладит меня по лбу. Заботится. Почему я такой стеснительный?
Он вдруг осознал, что сам схватил Фан Нина за руку, лежащую у него на лбу.
— Если плохо, поехали в больницу, — холодно сказал Фан Нин, глядя на их сцепленные руки. Ладонь парня была большой, горячей и влажной.
Фан Нин нахмурился. Значит, он не любит прикосновений. Моя ошибка. С пациентами нужно вести себя осмотрительнее. Но выглядит он не как больной, а как… смущенный влюбленный.
Я не поеду в больницу. У меня нет температуры. Я просто стесняюсь. Эти мысли крутились в голове у Фэн Юньчжэ, но он не мог вымолвить ни слова.
Раздался глубокий гул колокола. Кто-то ударил в большой колокол храма Морского бога. Полночь. Толпа на ярмарке притихла, прислушиваясь.
Кто-то пустил слух в интернете, что если влюбленные услышат полночный звон колокола в храме Морского бога, то будут вместе вечно. Фан Нин усмехнулся: отличный маркетинговый ход. Чжоу Юй показывал ему ту страницу — триста слов текста и фото двух сцепленных рук на фоне храма. И в самом низу приписка: «Признание в любви под звон колокола — самое верное».
Фан Нин перевел взгляд на руку Фэн Юньчжэ. Колокол продолжал гудеть. Тот всё еще не отпускал его руку — сжал так сильно, что запястье начало ныть. Фан Нин слегка дернулся, глядя на него с намеком.
Фэн Юньчжэ пришел в себя, но не хотел отпускать. Он вспомнил легенду из брошюры, которую читал в самолете.
Последний удар колокола.
Фэн Юньчжэ собрался с духом и, глубоко вздохнув, произнес:
— Я люблю тебя.
Голос потонул в последнем гуле колокола, но Фан Нин всё услышал. Он замер, сердце пропустило удар — он даже подумал, что ему послышалось.
Звон стих. Улица снова наполнилась шумом и смехом. Никто в этом забытом уголке не заметил, что только что произошло.
В тени раскидистого дерева двое стояли, молча вглядываясь друг в друга.
Температура воздуха резко упала.
Ответа не последовало.
Молчание Фан Нин вызывало у Фэн Юньчжэ чувство удушья.
Жар схлынул, словно его окатили с головы до ног ледяной водой, и лицо Фэн Юньчжэ вмиг стало мертвенно-бледным.
Он внезапно вспомнил, как оживленно Фан Нин переписывался в телефоне; а вдруг у него уже есть возлюбленный?
На душе стало до странности кисло.
Фэн Юньчжэ разжал пальцы.
На белом запястье Фан Нин остались пять бледно-розовых отпечатков.
— Прости, я не нарочно, — Фэн Юньчжэ заметно приуныл, и голос его стал заметно тише.
— Я не расслышал, — голос Фан Нин звучал чисто, словно журчание ручья.
— Я не нарочно… — повторил Фэн Юньчжэ.
— Нет, я про то, что было до этого. Я не расслышал, — Фан Нин как ни в чем не бывало потер свое запястье.
До этого…
До этого…
Мысли Фэн Юньчжэ спутались.
Фан Нин развернулся к нему спиной, хотя на душе у него тоже царил беспорядок.
Впервые он встретил человека такого типа.
Наивный и милый.
Если не считать того, что он довольно крупный.
— Ты мне нравишься, — набравшись смелости, громко произнес Фэн Юньчжэ. — Скажи, у тебя есть кто-то? Если нет, не мог бы ты рассмотреть мою кандидатуру?
http://bllate.org/book/22264/2330682
Готово:
