Все присутствующие ахнули, и первой реакцией было полное недоверие.
Хо Вэй первым выразил сомнение:
— Чжэн Сяо и будет с кем-то скандалить?
Тот парень отчаянно закивал, глядя на них как на спасательный круг. Он был из того же класса, что и Чжэн Сяо, и так торопился, что, схватив Шао Циня за рукав и увлекая его наверх, затараторил без умолку, даже забыв о том, что перед камерами нельзя ругаться.
— В третьем классе несколько человек сегодня утром отпросились, а как только пришли в школу, сразу заявились к Чжэн Сяо с требованием поменяться общежитиями. Велели ему забирать свои вещи и освободить 613-ю комнату для них! Чжэн Сяо, конечно, отказался, вот они и начали ссориться!
Шао Цинь, который весь день двигался не спеша и вообще не горел желанием подниматься по лестнице, нахмурился, когда студент вцепился в него из-за такой ерунды:
— Ссорятся и ссорятся, чего так суетиться?
В семнадцать-восемнадцать лет кровь кипит, мелкие стычки — дело обычное. Неужели и поссориться нельзя?
Но парня, казалось, еще больше встревожило такое равнодушие. Он резко остановился и серьезно пояснил:
— В других школах, может, это и не так серьезно, но у нас в Лаймине категорически запрещено распускать руки. В лучшем случае — оставят на второй год, в худшем — исключат из школы!
[??? Серьезно? Неужели всё так ужасно?] — посыпались сообщения в чате.
Чжу Чжэ тоже вытаращил глаза, не веря в услышанное. Он обернулся к оператору, который следовал за ними по пятам:
— Вы там, часом, не сговорились? Устроили нам тут постановочное шоу?
Хо Вэй был уверен:
— Чжэн Сяо не из тех, кто станет распускать руки без причины.
Дэн Чживэй и вовсе не мог понять логику происходящего, но выразился мягко:
— Общежития нам распределяет школа, мы сами их не выбирали. Нет плохих или хороших комнат, зачем же из-за этого драться?
Сказав это, они остановились, явно не собираясь идти дальше, пока всё не прояснится.
Парень, у которого и так все горело, от растерянности совсем сник. Он никак не ожидал, что они окажутся такими дотошными. В отчаянии он перевел взгляд на Шао Циня, которого до сих пор держал за рукав.
Шао Цинь молчал, но его персиковые глаза, в которых едва заметно колыхнулся взгляд, красноречиво выражали отношение ко всему происходящему.
Парень опешил, но в порыве чувств выпалил фразу, которая заставила всех замолчать:
— Обычно из-за комнат не дерутся, но эти ребята — просто отморозки!
— ...?
[Ха-ха-ха, черт, а ведь в этом что-то есть]
— К тому же Чжэн Сяо уже навел в комнате порядок, развесил вещи в шкафу, а они просто взяли и вышвырнули всё в коридор! Как тут не разозлиться!
— А???
Чжу Чжэ, слушая этот рассказ о разбое, был в полном замешательстве. Он не мог принять, что нормальные люди способны на такое.
Хо Вэй оставался скептичен:
— Чжэн Сяо позволил им войти и выбросить вещи?
— Если бы он был внутри, конечно, не позволил бы! Но как раз в это время в корпусе Кэи выдавали учебники. Я подумал, что Чжэн Сяо один, и позвал его с собой. А у тех ребят были ключи от чужой комнаты... Да ну их!
Парень чувствовал, что каждое его объяснение требует нового уточнения — например, откуда у них взялись чужие ключи!
Он решил прибегнуть к самому примитивному способу:
— Если я вру, пусть я буду собакой! Если это неправда, можете предъявить мне претензии, я из первого класса, я Цюй...
— Цюй Чилан из первого класса, — перебил его Шао Цинь и первым зашагал вверх по лестнице. — Я запомнил, когда ты подписывал список при распределении. Пошли.
[?]
Цюй Чилан снова опешил. Он и представить не мог, что Шао Цинь знает его имя! Остальные тоже замерли.
Шао Цинь, уже поднявшись на несколько ступеней, обернулся:
— Что, уже не торопимся?
Цюй Чилан покраснел и поспешил догнать его:
— Я думал, ты тогда на дороге просто так меня остановил...
Когда он подписывал список в малом зале, за ним стояло много людей. Шао Цинь в тот момент разговаривал с Чжу Чжэ, и Цюй Чилан решил, что тот вообще не обратил на него внимания, поэтому быстро расписался и ушел.
Шао Цинь ответил:
— Я тогда действительно остановил тебя случайно. Просто в вашем классе всего двадцать человек, и я запомнил всех, кто ставил подпись.
Чат мгновенно взорвался комментариями.
[Ничего себе, он запомнил каждого?]
[А я думал, Шао Цинь был рассеян и не смотрел на тех, кто подходил к столу! Шок.jpg]
[А он не прост. Значит, когда он прижал Сюй Пэнчэна, он не хвастался своей памятью...]
[Я в ступоре. Увидеть один раз и запомнить лицо и имя — это вообще нормально? Сомнение.jpg]
Чжу Чжэ, который тоже «управлял» списком вместе с Шао Цинем, смотрел на него с таким восхищением, что, казалось, готов был светиться. Он изо всех сил старался не отставать, перебирая своими короткими ногами.
— Брат Шао, ты просто невероятный! Я тоже внимательно смотрел на каждого, но почти никого не запомнил...
Шао Цинь промолчал. Чжу Чжэ был счастлив и сам по себе.
Дэн Чживэй, глядя на это, одновременно злился и смеялся. Вот неблагодарный! Стоило Шао Циню показать пару фокусов, как он тут же готов молиться на него. А ведь если бы не он, Дэн Чживэй, который помог ему минуту назад, Чжу Чжэ до сих пор бы лил слезы, даже не взглянув на него по-доброму.
...
В лестничном пролете.
Как только они двинулись, все операторы, следовавшие за ними, тоже пришли в движение — целая процессия.
Цюй Чилан постепенно привел мысли в порядок и рассказал самое важное:
— В нашей школе за драку исключают, такое уже было! Когда я проходил мимо, те, кто выбросил вещи Чжэн Сяо, обзывали его деревенщиной. Не знаю, что там сейчас, но там Лян Циань и Сюй Пэнчэн. Чжэн Сяо хочет дать сдачи, а они пытаются его удержать. Я боюсь, что они не справятся.
Все-таки рост Чжэн Сяо — 188 сантиметров. Даже кролик кусается, когда его загоняют в угол, а тут такие хамы. Боюсь, как бы он не сорвался.
Чжу Чжэ был поражен:
— Неужели они не боятся камер наблюдения и ответственности?
Цюй Чилан на секунду замялся.
Хотя никто из них не испытывал нужды в деньгах, в их среде, как и в классе Шао Циня, существовала своя иерархия. И именно из-за их статуса эти различия были еще жестче. Придерживаясь принципа не наживать неприятностей, никто не хотел конфликтовать с теми, чьи семьи были влиятельнее. Если возникали проблемы, пострадавшие обычно терпели. Поэтому, хотя все знали, что эта банда творит произвол, никто никогда не выносил это на свет — все молчаливо соглашались терпеть.
Если он сейчас раскроет их проделки перед камерой, а наказание окажется формальным, они обязательно придут к нему сводить счеты.
Но, возможно, из-за присутствия Шао Циня Цюй Чилан почувствовал, что в этот раз всё может закончиться хорошо.
Он стиснул зубы и сказал:
— На самом деле они живут в 613-й только в первом семестре. Но так как в Лаймине разрешено меняться комнатами по обоюдному согласию, они каждый раз находят студентов из 613-й и заставляют меняться обратно. Если хозяева на месте, они договариваются в комнате, потому что камеры стоят только в коридоре. А если никого нет, они просто открывают дверь сами. Помимо ключей вахтерши, они втихаря сделали дубликаты ключей от 613-й...
[Черт возьми???] — чат взорвался негодованием.
[Они что, профи? Не первый раз это делают?]
[Общежитие, и они сами делают ключи? Школа вообще следит за этим?]
[Настоящий беспредел. Они такие наглые, потому что знают, что все боятся исключения и никто не посмеет дать отпор?]
[Может, дело в их семьях... Все боятся переходить им дорогу?]
[У меня давление поднялось от этого рассказа. Впервые искренне болею за Шао Циня, иди и разнеси их всех!!]
Все присутствующие видели, как Цюй Чилан искренне переживает за Чжэн Сяо:
— Чжэн Сяо с таким трудом поступил из Первой средней школы Линьчэна в Лаймин, нельзя, чтобы его выгнали из-за драки.
Дэн Чживэй, лучше всех знавший, как решать вопросы с помощью статуса, спросил:
— Как зовут того, кто требует поменяться?
— В основном это Чжао Цзяньюй, остальные его слушают.
Хотя они не слышали имени Чжао Цзяньюй, при звуке фамилии Чжао Дэн Чживэй и Шао Цинь сразу всё поняли.
Именно из-за этой фамилии.
Шао Цинь внезапно остановился на лестнице и жестом велел операторам, громоздко несущим аппаратуру, пока не подниматься.
— Если они узнают, что их снимают, то точно не сделают ничего, что можно использовать как доказательство. Есть портативные камеры, которые можно спрятать под одеждой? — Шао Цинь обернулся к сотрудникам телевидения.
Чат пришел в восторг.
[Наш молодой господин Шао как всегда на высоте!]
[Становится интереснее, начинается ловля на живца?]
[Шао Цинь: Кто обидит моего брата, тот не жилец!]
[Как ни крути, а мозг у Шао Циня работает молниеносно!]
В конце концов, телевизионщики нашли крошечную камеру размером с пуговицу и хотели закрепить ее на воротнике Шао Циня. Но тот решил, что это небезопасно — легко заметят.
Он взял камеру и подошел к Хо Вэю, который выглядел наименее агрессивным, и прикрепил ее ему:
— Ты молчи, просто направь камеру и стой рядом.
Затем Шао Цинь велел операторам не терять времени:
— Идите вниз, найдите студентов, пусть проводят вас к месту, где просматривают записи с камер наблюдения. Сначала получите записи того, как они сегодня днем незаконно открывали 613-ю и выбрасывали вещи, и запустите их в прямой эфир.
Чтобы потом они таинственным образом не исчезли.
[Шао Цинь определенно знает толк в том, как пользоваться властью!]
Все было готово менее чем за минуту. В чате уже не хватало слов для восхищения.
Чжу Чжэ и Цюй Чилан были покорены окончательно.
...
Когда под руководством Цюй Чилана они «поспешно» добрались до шестого этажа, то увидели, что у двери 613-й комнаты собралось немало студентов.
На полу, как и описывал Цюй Чилан, царил хаос. Учебники, зубные щетки, кроссовки... всё валялось на плитке. Несмотря на то что многие студенты пытались помочь собрать вещи, виновники беспорядка и не думали останавливаться.
За те несколько шагов, что они сделали, они увидели, как из комнаты вылетели еще несколько книг.
Наглый голос из комнаты издевательски произнес:
— Я правда не понимаю, почему вы все так любите этого писателя, который строчит свои детективы? То убил этого, то того — что в этом интересного?
У Чжэн Сяо, как бы он ни был терпелив, лопнуло терпение. Лицо его помрачнело. Если бы Сюй Пэнчэн и другие крепкие парни не удерживали его, он бы давно бросился внутрь. Его голос дрожал от редкого гнева:
— Не смей бросать мои книги.
— А кто виноват, что ты не пошел навстречу, когда я хотел нормально поговорить?
Чжао Цзяньюй привык к вседозволенности и никогда не боялся сверстников. Увидев, что парень злится, он лишь рассмеялся еще громче. Развалившись на диване в гостиной 613-й, он кивнул на Чжэн Сяо:
— Давай, отпустите его, не держите! Хочу посмотреть, хватит ли у него духу тронуть меня. Если не ударишь — ты трус.
От таких слов даже мягкий человек придет в ярость.
Сюй Пэнчэн изо всех сил удерживал Чжэн Сяо, шепча:
— Не надо, не дерись с ними! Они специально тебя провоцируют. Цюй Чилан уже пошел к учителю, школа обязательно накажет их...
— Значит, все-таки терпишь?
Чжао Цзяньюй не обращал внимания на их шепот. Он встал с дивана, подошел к книжной полке в комнате Чжэн Сяо и с удовольствием посмотрел на книги:
— Нравится этот автор? Не хочешь, чтобы я трогал книги? Тогда я буду рвать их по одной, пока у тебя не наберется смелости ударить меня.
Все присутствующие замерли. Даже они считали, что такое издевательство — это уже перебор.
Кто-то наконец не выдержал:
— Чжао Цзяньюй, хочешь меняться — меняйся, книги-то зачем рвать?
Чжао Цзяньюй даже не взглянул на него:
— Я вижу, смелости у него ни на грош, зато у вас она, кажется, появилась? Что такое? Жалко стало деревенщину? Раньше слова боялись сказать, а сегодня разговорились.
Сюй Пэнчэн знал, что спорить с Чжао Цзяньюем бесполезно, и попытался сгладить углы:
— Чжао, Чжэн Сяо здесь только чтобы учиться, без всяких задних мыслей. Мы все думали, что ты приедешь только через пару недель, не успели сказать ему, что 613-я — твоя. Не злись, я сам всё объясню Чжэн Сяо, ладно?
— Что объяснять? Он что, выше меня, раз приехал учиться? Я что, не сам сюда поступил?
Чжао Цзяньюй не скрывал своей наглости. Он вытащил с полки первую попавшуюся книгу:
— Терпеть не могу его рожу, терпеть не могу его отношение ко мне. Ну и что? Начну с этой.
Это была книга в твердом переплете с темно-красной обложкой на английском языке.
Как только Чжэн Сяо увидел обложку, его лицо изменилось. В его голосе прозвучало невиданное доселе предупреждение:
— Положи на место.
— Положу, если попросишь? Кто ты такой, чтобы приказывать?
Чжао Цзяньюй рассмеялся, открыл книгу и собирался начать с титульного листа:
— Ого, с автографом автора? Тогда тем более надо порвать!
Ребята, державшие Чжэн Сяо, почувствовали, что больше не могут его сдерживать — они были поражены его силой.
Но как только Чжао Цзяньюй подцепил тонкими пальцами страницу, из дверного проема раздался холодный, спокойный голос:
— Попробуй порвать хоть одну страницу.
Все в комнате подняли головы.
Толпа расступилась, и в дверях 613-й показалась высокая фигура в синем.
В этот момент Сюй Пэнчэн и остальные, прекрасно зная, что Шао Цинь не учитель, почувствовали себя спокойнее, чем если бы увидели директора. Они с облегчением выдохнули и, сами того не осознавая, произнесли то, о чем утром даже не помышляли:
— Брат Шао...
Пришедший небрежно ответил:
— Хм.
Он опустил взгляд, аккуратно перешагивая через разбросанные вещи. Фигура, вошедшая в комнату, была стройнее, чем у большинства присутствующих студентов, но в ней ощущалось непререкаемое величие. Он небрежно подошел к Чжэн Сяо и слегка кивнул.
Все поняли его без слов и одновременно отпустили Чжэн Сяо.
В чате самые зоркие зрители узнали книгу, которую Чжао Цзяньюй вытащил с полки. Это была та самая «Красная Джулия», которую Чжэн Сяо любил настолько, что поставил на аватарку.
От этого у зрителей чуть не лопнуло терпение.
Шао Цинь, конечно, тоже узнал свою книгу. Но он не стал угрожать.
Он просто встал рядом с Чжэн Сяо, сложив руки на груди, словно искал место, где можно спокойно постоять, и своей хрупкой фигурой заслонил высокого и крепкого подростка.
Он даже не стал придумывать новых слов, просто повторил то, чем Чжао Цзяньюй унижал Чжэн Сяо:
— Я слышал за дверью, ты считаешь, что у тебя много смелости?
— Ну так давай, порви книгу у меня на глазах. Но если хоть один листок упадет на пол, тебе не уйти из 613-й целым. Посмотрим, хватит ли у тебя духу.
http://bllate.org/book/22263/2330592
Готово:
